Глава 90.0

«Этот учитель Фу хоть и смел, и умел, и ответственен, но в науках, похоже, не силён», — подумал Чэнь Ши.

Он остался ночевать в академии. Ху Фэйфэй тоже была из деревни, так что и она осталась. Спать было ещё рано, а у них появились деньги, поэтому они решили пойти на ночной рынок.

Ночной рынок Синьсяна был ещё оживлённее дневного. Улицы были полны народу, по обеим сторонам стояли лотки с едой, от которых шёл аромат жареного, варёного и пареного. Чэнь Ши, Ху Фэйфэй и Черныш шли и ели, держа в руках ещё кучу еды. Когда в руках уже ничего не помещалось, Черныш вставал на задние лапы и помогал нести.

— Братец Чэнь, тебе не кажется, что с твоей собакой что-то не так? — искоса взглянув назад, спросила Ху Фэйфэй.

Пёс шёл на двух задних лапах, был выше обычного человека, шёл увереннее, и вид у него был совсем не собачий.

Чэнь Ши обернулся, не нашёл ничего странного и сказал:

— Ты тоже на двух ногах ходишь. Что тут такого?

Ху Фэйфэй опешила и не нашлась, что ответить.

Нагулявшись, они, круглые, как шары, побрели обратно в академию.

Вопросов у Чэнь Ши становилось всё больше.

— Фэйфэй, а где в городе Крёстная?

Он с самого приезда искал городскую Крёстную, но так и не нашёл.

Ху Фэйфэй, похожая на женщину на десятом месяце беременности, одной рукой подпирала поясницу, другой несла еду и, с трудом передвигая ноги, покачала головой:

— В уездных и губернских городах Крёстных нет.

— Как нет? — удивился Чэнь Ши. — А кто же тогда отгоняет Скверну? Получается, она может войти в город, когда захочет?

— Крёстных нет, но есть артефакты, охраняющие город. Знамя Десяти Тысяч Душ — один из них. Оно защищает город, и как только Скверна приближается, Знамя само высвобождает свою силу и уничтожает её. Знамя это очень древнее, в Синьсяне ему уже больше тысячи лет, и души в нём невероятно сильны. Никакая Скверна не может ему противостоять. Со временем столько тварей погибло, что теперь ни одна из них не осмеливается приближаться к городу.

— Вот оно что, — понял Чэнь Ши. — Но почему же тогда начальник и его супруга, эти двое из Скверны, смогли войти в город и не погибли от Знамени?

Ху Фэйфэй не смогла ответить.

— Этого я не знаю. Глава моего лисьего клана тоже из Скверны, но он много раз бывал в городе, и Знамя на него не реагировало. Но глава клана очень силён и может скрывать свою ауру. А начальник Гэн таким мастерством не обладал. Как же он смог войти?

— Как ты думаешь, начальника Гэна съела Скверна и приняла его облик, или он и был Скверной? — спросил Чэнь Ши.

Ху Фэйфэй задумалась.

— Думаю, он и был Скверной. Ох, не могу больше идти! Давай где-нибудь присядем, переварим съеденное!

Чэнь Ши огляделся, увидел у реки ограду и сел на неё вместе с Ху Фэйфэй. Она устало прислонилась к его плечу.

Сердце Чэнь Ши дрогнуло.

— Фэйфэй, сейчас темно. А твоя заколка? Она и вправду светится?

Ху Фэйфэй тут же оживилась, вытащила из волос заколку и, прикрыв её ладонями, сказала:

— Смотри!

Чэнь Ши наклонился.

— И правда светится!

Ху Фэйфэй, гордая, зажала заколку зубами и принялась поправлять причёску.

— В моей заколке вырезаны талисманы, — улыбнулась она. — Днём они впитывают солнечный свет, а ночью его отдают, вот и светятся! Братец Чэнь, расскажи какую-нибудь интересную историю.

Чэнь Ши стал рассказывать ей о своих приключениях в горах. Лисичка то и дело заливалась смехом.

— Хватит, у меня уже живот от смеха болит! Помассируй мне!

Чэнь Ши помассировал ей живот. Её и вправду немного свело от смеха. Он согрел ей живот, спазм прошёл, и боль утихла.

Отдохнув, они вернулись в академию.

Фу Лэйшэн ждал их.

— Я пойду домой отдыхать, а вы двое переночуйте в академии. Чэнь Ши, для благословения истинного бога нужно сохранить целомудрие и не растрачивать свою энергию ян. Помни об этом.

Он сказал это многозначительно, и Чэнь Ши задумался над его словами.

Фу Лэйшэн ушёл.

Они отдохнули, прибрались и приготовили себе места для сна. В академии кроватей не было, пришлось спать на полу. Чэнь Ши принёс из своей повозки постельные принадлежности, поделился с Ху Фэйфэй.

Пожелав друг другу спокойной ночи, они забрались в свои постели. Черныш остался сторожить снаружи. Застрекотали сверчки, и больше не было ни звука. Шумный ночной город словно отдалился.

Ху Фэйфэй выбралась из-под одеяла.

— Не спится. Братец Чэнь, расскажи ещё что-нибудь про горы. Я в основном совершенствовалась с сёстрами из клана, в горах бывала редко.

Чэнь Ши сел и стал рассказывать ей о Солнечных Горах, о странных правилах, о духах-хранителях, о великом змее Сюаньшане, о шеститысячелетней Матушке Чжуан и о множестве озорных женьшеневых человечков.

Ху Фэйфэй пододвинула свою постель поближе, забралась под одеяло и, лёжа на боку, слушала его. Её глаза блестели в темноте.

— Братец Чэнь, а что ты будешь делать, когда сдашь экзамены? — спросила она.

— Что буду делать?

Чэнь Ши задумался. Изначально он хотел стать магистром, вернуться в деревню, стать господином, притеснять односельчан и обеспечить деду спокойную старость.

Но теперь дед был в мире мёртвых, и неизвестно, когда вернётся.

Теперь экзамены стали для него просто целью, которую нужно достичь.

— После экзаменов хочу вернуться в деревню, стать господином и на законных основаниях притеснять односельчан, — сказал Чэнь Ши. — А ты?

Ху Фэйфэй, прижав руки к груди и держась за край одеяла, с блеском в глазах ответила:

— А я сдаю экзамены, чтобы найти симпатичного учёного и закрутить с ним трогательный роман между человеком и лисой!

— Нашла уже? — спросил Чэнь Ши.

— Пока нет, — с грустью ответила она. — В нашей академии одни сопляки, молоко на губах не обсохло, ни один в душу не запал. Вот стану Просветлённой или магистром, тогда и учёные будут получше.

Они говорили о будущем, и постепенно голос Ху Фэйфэй становился всё тише, пока она не уснула.

Чэнь Ши, увидев это, тоже забрался под одеяло и вскоре заснул.

...

Наконец настал день уездных испытаний.

Экзамен проходил в городском храме Конфуция. Вдоль стен были устроены отдельные кабинки. Сюда съехались ученики из всех частных школ уезда Синьсян. Только из города было больше сотни человек, из посёлков — ещё несколько сотен. Были даже седовласые старики.

Первым был письменный экзамен.

Чэнь Ши и других учеников из Академии Просвещённых Талантов рассадили по разным кабинкам. Только после этого им раздали бумагу, тушь, кисти и тушечницы, чтобы избежать списывания.

Главным экзаменатором был тот самый Тянь Хуайи, о котором говорил Фу Лэйшэн, — молодой чиновник с суровым лицом. Он сперва совершил жертвоприношение Конфуцию, затем — богу литературы Вэньчану, а после объявил о начале экзамена.

— Сегодняшняя тема: «Рассуждение о словах Цзэн-цзы: "Когда птица умирает, её песнь печальна; когда человек умирает, его слова правдивы"».

Тянь Хуайи объявил тему, и его голос прогремел по залу:

— Во время экзамена запрещаются разговоры, обсуждения и использование шпаргалок. Зажечь Зеркало Правосудия, проверить всех!

Два экзаменатора вынесли огромное, в рост человека, зеркало. Перед ним зажгли благовонную палочку, и с ним стали обходить кабинки.

Дым от благовония плыл к зеркалу, и оно, словно живое, впитывало его, излучая мягкий оранжевый свет.

Вдруг экзаменаторы остановились и подали знак стражникам.

Два стражника подошли к одной из кабинок. Ученик в ней в ужасе вскрикнул, но его рука продолжала с бешеной скоростью писать.

Стражники с усмешкой сорвали с него чёрную шапочку.

На голове ученика сидела маленькая, сантиметров в десять, белая мышь. Она держала в лапках тоненькую кисточку и что-то писала на маленьком мольберте.

Мышь была полностью поглощена работой, строча толкование экзаменационной темы. Что писала она, то писал и ученик.

Заметив, что её обнаружили, мышь бросила кисть и попыталась сбежать, но было поздно — стражник схватил её.

Другой стражник отвёл ученика к главному экзаменатору. Тянь Хуайи взглянул на белую мышь и холодно усмехнулся:

— А, это Премудрая мышь. Какая дерзость — списывать у меня на экзамене! Утащить и дать ему десять ударов палками!

Стражники уволокли ученика.

А экзаменаторы с зеркалом продолжили обход.

Чэнь Ши сидел в своей кабинке, вне себя от радости. «"Когда человек умирает, его слова правдивы"! Эту тему Просветлённый Чжу разбирал не раз, я в ней как рыба в воде!»

Он писал как одержимый и быстро закончил своё рассуждение на двести иероглифов. Подписав своё имя и название академии, он подул на чернила и встал, чтобы сдать работу.

В это время другие ученики ещё корпели над своими сочинениями или мучительно размышляли, с чего начать.

Тянь Хуайи, увидев, что он сдал первым, удивился. Он взял работу, взглянул на название академии и улыбнулся:

— Академия Просвещённых Талантов моего наставника. Наставник усерден в науках, и вот у него появился ещё один выдающийся ученик.

— У великого учителя — великие ученики, иначе как бы он воспитал такого талантливого человека, как господин Тянь? — подхватили другие экзаменаторы.

Тянь Хуайи начал читать, и улыбка на его лице постепенно угасала. Он с силой захлопнул работу, глубоко вздохнул и постарался успокоиться.

«У моего наставника появился бунтарь?» — подумал он. — «Нет, я должен увидеть наставника! Дело серьёзное, если дойдёт до казни, это может затронуть и наставника, и меня!»

...

Чэнь Ши вышел из храма Конфуция. Фу Лэйшэн ждал снаружи. Увидев Чэнь Ши, он удивился и поспешил к нему.

— Чэнь Ши, так быстро? Как сдал?

— Я досконально изучил классиков, — не без гордости ответил Чэнь Ши, — так что этот экзамен для меня — пара пустяков.

Фу Лэйшэн хотел было спросить, о чём он писал, как вдруг с неба упал алый луч света, прямо в храм Конфуция. В воздухе разлился дивный аромат.

— Божественное нисхождение… это оно!

Фу Лэйшэн застыл, глядя на этот луч. В храме тоже послышались возгласы удивления.

— Истинный бог ниспослал благословение! Кому из учеников оно досталось?

Судя по голосам, это божественное нисхождение было из ряда вон выходящим.

Сердце Чэнь Ши тоже забилось чаще. Он смотрел на прямой, как стрела, луч света.

Аромат в воздухе становился всё гуще, и от него кружилась голова.

Божественное нисхождение, или, как его ещё называли, благословение истинного бога.

Молодые заклинатели на уровне Божественного Алтаря после его достижения проводили великое жертвоприношение небесам. Истинный бог из-за пределов мира, привлечённый ароматом благовоний, ниспосылал луч света и даровал Божественный Зародыш.

Зародыш занимал своё место в алтаре, и заклинатель официально вступал на уровень Божественного Зародыша, получая возможность двигаться дальше и формировать Золотое Ядро.

Но обычно божественное нисхождение случалось после жертвоприношения на уездных испытаниях. Случай, когда оно происходило прямо во время экзамена, был крайне редким.

— Божественное нисхождение без жертвоприношения… такое случается только с гениями, отмеченными небесами и удачей в науках! — пробормотал Фу Лэйшэн. — Кто же это?

Не успел он договорить, как к нему подошёл человек и, поклонившись, сказал:

— Учитель Фу, господин Тянь просит вас.

Фу Лэйшэн поспешил за ним и вошёл в храм через заднюю дверь. Тянь Хуайи уже ждал его.

— Наставник, в Академии Просвещённых Талантов случилось большое событие! — без предисловий сказал он. — У нас одновременно появились и бунтарь, и гений!

Фу Лэйшэн и удивился, и обрадовался.

— Рассказывай.

— Благословение истинного бога получил ученик из вашей академии по имени Шэнь Юйшэн, — сказал Тянь Хуайи. — Во время письменного экзамена он удостоился милости истинного бога, который даровал ему Божественный Зародыш. Какого он ранга, пока неизвестно, но точно не ниже второго! Это гений, поздравляю вас, наставник! А что до бунтаря…

Он протянул Фу Лэйшэну работу Чэнь Ши.

— Прошу, наставник, ознакомьтесь.

Фу Лэйшэн пробежал глазами, и лицо его стало белым как полотно.

— Да он меня под Знамя Десяти Тысяч Душ подводит!

— Наставник, что делать? — спросил Тянь Хуайи.

— Я перепишу за него! — стиснув зубы, сказал Фу Лэйшэн. — Ни в коем случае нельзя, чтобы это затронуло академию!

— Наставник, если вы за него перепишете, он точно станет Просветлённым, — засомневался Тянь Хуайи. — А осенью будет сдавать экзамен на магистра. В столице провинции он может наделать ещё больше шума!

Фу Лэйшэн быстро достал бумагу и кисть.

— Как только он станет Просветлённым, я выгоню его из академии. И когда он будет сдавать экзамен на магистра, какую бы беду он ни натворил, это уже не будет иметь никакого отношения к Академии Просвещённых Талантов!

— Наставник, это мошенничество! — прошипел Тянь Хуайи.

— Мошенничество лучше, чем оказаться в Знамени Десяти Тысяч Душ! Если его работу увидят, это может и на тебя тень бросить!