Глава 117.0

Первая госпожа, Ся Вэйинь, немедленно попыталась скрыть новость, но в клане Ли были шпионы других семей. Разве такое утаишь? Вскоре с ней связался её брат, Ся Чумин, с которым в детстве они были очень близки. Он окольными путями пытался выяснить, правдивы ли слухи о её муже и не нужна ли помощь клана Ся. Ся Вэйинь поняла, что за каждым шагом клана Ли в провинции Синьсян следят все, даже её собственная семья. Она отвечала уклончиво, но вскоре с ней связались и другие — её подруги из столицы, из клана Чжан. Ся Вэйинь была нарасхват, но понимала, что новость уже не скрыть. Она призвала Талисман Тысячемильного Зова, чтобы связаться с кланом Ли в Родниковом крае.

«Боюсь, клан Ли в Родниковом крае узнает о случившемся последним», — с горечью подумала она.

…

Провинция Небесного Свода, уезд Яшмы, Город Процветания.

Чэнь Ши шёл пешком за учёным, расспрашивая о нечисти. Дин-Дин, впервые участвовавшая в изгнании зла, с волнением слушала и задавала вопросы. Компас, управлявший повозкой, был в лапах у пса, и Черныш, не отставая, вёл повозку за ними.

Учёный чувствовал что-то странное, огляделся, но, ничего не заметив, продолжил:

— Эта нечисть — наша Крёстная, ставшая злом. Раньше это было священное дерево, но по какой-то причине оно превратилось в нечисть и начало творить бесчинства. Сначала Крёстная явилась нам во сне и сказала, что хочет посмотреть представление. Мы пригласили театральную труппу. В тот же вечер Крёстная сказала, что представление ей не нравится, и оторвала актёрам головы.

Чэнь Ши и Дин-Дин вздрогнули.

— Оторвала головы? — пролепетала Дин-Дин. — Как?

— Просто обвила шеи ветками и легонько потянула.

Учёный, похоже, получил какое-то образование, хоть и не стал Просветлённым. В деревнях таких было много, и говорили они с некоторой долей книжности.

— Я не силён в заклинаниях и не понял, что это была за техника. Актёры умерли, но их головы остались живы. Раскрашенные, как и положено для ролей, они висели на дереве и кричали, что хотят смотреть представление. Зрители в ужасе бросились бежать, и тогда ещё нескольким оторвали головы.

Чэнь Ши и Дин-Дин переглянулись. В глазах обоих читался ужас. Эти двадцать лянов серебра будет не так-то просто заработать. Крёстные редко становились злом, но такое случалось. Когда-то, путешествуя с дедом, Чэнь Ши видел нечто подобное: Крёстная одного из селений превратилась в нечисть и уничтожила всю деревню. Тогда Чэнь Ши, сидя в повозке, смотрел, как дед идёт к ней. Он до сих пор помнил ту картину: сгорбленная старуха в чёрном, окружённая столбом чёрного дыма. Земля вокруг трескалась, деревья умирали. В деревне было тихо, лишь белые скелеты поклонялись старухе. Тогда Чэнь Ши ничего не понимал и, увидев, как дед одним талисманом уничтожил её, решил, что это была обычная нечисть. Но сейчас он понимал, что та старуха была невероятно сильна. Она заставляла мёртвых думать, что они живы, и поклоняться ей, собирая благовония. Её сила была за гранью обычной нечисти, она приближалась к уровню демона, и никакая Призрачная невеста не могла с ней сравниться. Конечно, её домен ограничивался деревней, а не сотнями километров, как у демона. Поскольку в той деревне все умерли, дед сделал это бесплатно, а потом ещё и жаловался, что зря потратил талисман. Он говорил, что та старуха, скорее всего, была духом дерева или змеи, которая долгие годы впитывала лунный свет. Раньше поклонение людей и сила благовоний сдерживали таинственную силу луны. Но когда поклоняющихся стало меньше, она не смогла её сдерживать и превратилась в зло. С каменными изваяниями, строениями или сокровищами, которые не впитывают лунный свет, такое случалось крайне редко.

— А в вашей деревне в последнее время стало меньше людей? — спросил Чэнь Ши.

— Наша деревня называется Деревня Трёх Слияний. Это три деревни, объединившиеся в одну. Людей не стало меньше, наоборот, прибавилось. Теперь она почти как город.

Чэнь Ши нахмурился. Обычно такое происходило из-за резкого сокращения населения и, как следствие, уменьшения благовоний, из-за чего Крёстная не могла сдерживать таинственную силу луны. Но здесь было три деревни…

Они подошли к Деревне Трёх Слияний. Черныш подбежал к повозке, держа в зубах компас, и сел рядом, опустив передние лапы на землю. Учёный мельком взглянул на него, но тут же отвёл взгляд, укорив себя за излишнее любопытство.

Чэнь Ши оглядел деревню. Через неё проходил тракт, что говорило о том, что когда-то здесь была почтовая станция. На Западном Континенте почтовые станции строились под защитой Крёстных, чтобы проезжающие чиновники и их семьи могли спокойно переночевать, не опасаясь нечисти. Деревня была большой, в несколько сотен дворов, и насчитывала, вероятно, тысячи полторы-две жителей. Вдалеке он увидел, что деревню окутывает голубоватая дымка, похожая на облако из благовоний.

Они вошли в деревню. Черныш снова взял компас и повёл повозку. Скрип колёс в этой тишине казался оглушительным.

— Колёса надо смазать, — нарушил молчание Чэнь Ши.

Он сам вздрогнул от своего голоса. В этой тишине он звучал громко и гулко. Дин-Дин напряглась и, прижав к себе мешок с пипой, испуганно оглядывалась, боясь, что кто-нибудь выскочит из-за угла.

Чэнь Ши посмотрел по сторонам. Ворота всех домов были открыты. Перед некоторыми стояли маленькие курильницы с благовониями, дым от которых поднимался вверх, сливаясь с голубоватой дымкой. У кого не было курильниц, те насыпали перед порогом горку земли и втыкали в неё благовония. За порогом на коленях стояли старухи, набожно сложив руки. Где-то — женщины с детьми, где-то — мужчины или старики, непрерывно бьющие поклоны. Странно было то, что все, и стар и млад, были в шляпах. Шляпы были чёрные и высокие, длиннее головы. Они молчали, и сквозь голубую дымку их лица и одежда казались обесцвеченными, чёрно-белыми.

— Эти шляпы, — прошептала Дин-Дин, — они что, защищаются от Крёстной, чтобы она не оторвала им головы?

Скрип. Скрип.

Колёса продолжали скрипеть. Чэнь Ши, не выдержав, остановился и нагнулся, чтобы посмотреть. Что-то мелькнуло под повозкой, но так быстро, что он не разглядел. Дымка была слишком густой, и видимость была плохой.

Когда повозка снова тронулась, скрип прекратился, сменившись каким-то скрежетом. Чэнь Ши снова заглянул под повозку. В голубой дымке что-то маленькое приближалось к повозке, но, заметив его, тут же унеслось прочь.

— Черныш, смотри в оба. Эта дымка мне не нравится.

Чэнь Ши взял у пса компас и сам повёл повозку. Черныш, встав на четыре лапы, настороженно оглядывался.

Они шли дальше, вглубь деревни. В голубой дымке начал вырисовываться огромный тёмный силуэт — высокое дерево с ветвями, похожими на извивающихся драконов. Впереди сквозь туман пробивался свет костра. Доносились звуки музыки — трубы, барабаны — и пение, похожее на оперу.

Подойдя ближе, они разглядели, что перед огромным финиковым деревом стоит сцена. Под сценой, в гримёрке, горели свечи. За занавешенными окнами мелькали тени — актёры готовились к выходу. А на сцене уже шло представление. Актёры в костюмах, с флагами за спиной, размалёванные, прыгали и кривлялись. Сбоку, за кулисами, играл оркестр.

Зрители кричали, чтобы со сцены ушёл актёр в чёрной шляпе учёного с красным цветком. Тот, растерянный и испуганный, стоял на сцене, готовый вот-вот расплакаться. А толпа всё не унималась.

Чэнь Ши заметил, что зрители были странные. В первом ряду — ростом с детей. Во втором — на полголовы выше. В третьем — ещё выше. И так до самых задних рядов, где зрители были ростом в три с лишним метра. Они были худые и длинные, словно росли только вверх, с тонкими руками, ногами и шеями, на которых держались большие головы.

— Сколько народу! — удивилась Дин-Дин, крепче сжимая пипу. — Они так любят театр?

Едва она это сказала, как крики стихли. Все зрители, и в первом, и в последнем ряду, медленно повернули головы в её сторону. Их тела при этом начали рассеиваться. Они были созданы из дыма благовоний, и при движении дым рассеивался, оставляя в воздухе лишь висящие головы. Их взгляды были устремлены на Дин-Дин.

Вверху зашелестела листва. Чэнь Ши разглядел, что головы в чёрных шляпах висят на длинных ножках, как огромные финики.

Учёный в ужасе зашипел на Дин-Дин, показывая, чтобы она молчала. На сцене тоже всё замерло.

— Мы из театра, — сказал Чэнь Ши, обращаясь к головам. — Простите за шум. Вы, на сцене, продолжайте, а мы пока подготовимся.

Оркестр снова заиграл, актёры задвигались.

— Услышав слова Сюэ Ляна, я избавился от гордыни!

— Людские чувства небом созданы, кто может изменить их?

— Я не прав, но и она не права, она — от голода, я — от каприза…

Бесчисленные головы-финики медленно повернулись обратно к сцене. Из дыма снова начали формироваться их тела. Дин-Дин вздохнула с облегчением. Учёный повёл их к сцене.

Хлоп!

Актёра на сцене обвила ветка, и его голова оторвалась, полетела в толпу и стала одним из зрителей, аплодирующих представлению. Его безголовое тело пошатнулось и упало.

Чэнь Ши подвёл повозку к сцене. Дверь гримёрки открылась, и несколько испуганных девушек втащили их внутрь.

— Зачем вы сюда пришли? — запричитала одна. — Здесь за плохую игру отрывают головы! Несколько наших братьев уже погибли, и руководитель тоже… Вы из какого театра? Почему вас только трое? И собака? Собака тоже будет петь?

Чэнь Ши, не обращая на них внимания, смахнул с гримёрного столика косметику.

— Черныш! — крикнул он.

Пёс подошёл, Чэнь Ши сделал ему надрез и собрал кровь. Смешав её с киноварью, он начал быстро рисовать на столе талисманы. Девушки с изумлением смотрели на него.

С лестницы спустился человек.

— На сцену! Вы готовы?

Девушки, наспех надев головные уборы, пошли наверх.

— Не хватает пипы… Ты! Да, ты! Наверх! — сказал он, указывая на Дин-Дин.

— Я? — испугалась она.

— Да, ты! Быстрее!

Дин-Дин, дрожа, достала пипу и пошла за девушками на сцену.

— Рисуй быстрее! — обернувшись, крикнула она Чэнь Ши.