Глава 97.0

Кровавая фигура оказалась душой Тянь Хуайи. Он совершил земной поклон, благодаря учителя за наставления, и с горечью признался, что не смог уберечь Шэнь Юйшэна. Теперь, когда его последнее желание было исполнено, сила загробного мира потянула его прочь, несмотря на всё нежелание покидать этот мир.

— Хуайи!

Фу Лэйшэн вскрикнул и резко вскочил. Оглядевшись, он не увидел ни зловещего ветра, ни окровавленного ученика. Вокруг была лишь тишина. «Должно быть, я задремал над книгой», — подумал он. Труды древних мудрецов и впрямь были тяжеловесны.

«О чём думаешь днём, то и видишь ночью. Я всё время боялся, что Хуайи ради чинов и богатства предаст Шэнь Юйшэна».

Он горько усмехнулся про себя. Когда-то Тянь Хуайи был самым несносным из его учеников, настоящей головной болью. На уроках он не слушал, а дергал за косички сидящих впереди девочек, доводя их до слёз. Приходилось вызывать родителей и задавать сорванцу трёпку.

Заклинаниям он тоже учился кое-как: хватался то за одно, то за другое, три дня удил рыбу, два дня сушил сети. Но была в нём какая-то живая искра: схватывал он всё на лету, запоминал навсегда и умел делать выводы, до которых другие не додумались бы.

Позже Хуайи сдал экзамен на звание Просветлённого и получил Божественный Зародыш третьего ранга — «Главу созвездия Доу». Для уездного города это была огромная удача. Фу Лэйшэн, опасаясь, что кто-то попытается отнять дар, днями и ночами охранял ученика. В те времена, когда у Чэнь Ши вырезали его Божественный Зародыш и округа гудела от слухов, Фу Лэйшэн жил в постоянном страхе. И не зря — несколько банд действительно пытались похитить сокровище.

С невероятным трудом учителю удалось отбиться и спасти Тянь Хуайи. После этого их отношения стали ближе, чем у родных отца и сына.

Став Магистром, Хуайи уехал, поступил на службу в гвардию и на долгие годы исчез в гарнизонах. Вернулся он уже не озорным мальчишкой, а степенным чиновником. Перемена была столь разительной, что Фу Лэйшэн только диву давался.

Больше всего старый учитель боялся, что чиновничий омут затянет Хуайи, изменит его до неузнаваемости. Поэтому, когда Шэнь Юйшэн получил Божественный Зародыш Вэньчана, Фу Лэйшэн наставлял бывшего ученика снова и снова, опасаясь, что тот утратил юношескую праведность.

— Наверное, я слишком много думаю, — выдохнул он.

Тут его взгляд упал на Чэнь Ши. Мальчик сидел, прикрывая ладонью огонёк лампы, а снаружи надрывался Черныш. Фу Лэйшэн замер. Он точно помнил, что клевал носом именно Чэнь Ши, пока сам он читал. Почему же вышло так, что он уснул, а мальчик бодрствует?

— Учитель Фу, вы заснули, — голос Чэнь Ши звучал глухо. Он немного помолчал и добавил: — Приходил брат Тянь. Он явился к вам во сне. Я видел, что он весь в крови, и не стал мешать. Учитель… в уездной управе, похоже, стряслась беда.

В голове Фу Лэйшэна словно взорвался гром. Тело задрожало, руки судорожно вцепились в край стола. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле, а по щекам покатились горячие слёзы. Он вытер лицо рукавом, но слёз становилось только больше.

Он считал себя сильным. Столько лет преподавал мудрость древних, его Дао-сердце должно было стать твёрдым, как скала. Он должен был сдержаться. Но не мог. Слёзы текли неудержимым потоком.

— Я… — он всхлипнул, сжав кулаки, пытался удержать равновесие, но горе было сильнее. — Чэнь Ши, оставь меня одного ненадолго…

Чэнь Ши молча встал и вышел из класса. Оглянувшись, он увидел, как плечи учителя содрогаются в рыданиях.

— Хуайи, если не можешь победить — беги! Разве я не учил тебя этому? — Фу Лэйшэн плакал навзрыд, ругая мёртвого ученика. — Бросил бы Шэнь Юйшэна и бежал! Им нужен был только мальчик, а не твоя жизнь! Ты чиновник двора, главный экзаменатор уезда, они не посмели бы тронуть тебя без крайней нужды! Почему ты не убежал? Шэнь Юйшэн — мой ученик, но и ты тоже мой ученик! Зачем ты упёрся, глупый ты человек?!

...

Чэнь Ши сидел на крыльце, обнимая Черныша за шею, и смотрел в ночное небо над городом. Луна висела высоко, холодная и безучастная, словно всевидящее око.

— Кто сказал, что в городе нет скверны? — тихо прошептал он псу. — Черныш, скверна живёт в людских сердцах.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Фу Лэйшэн вышел из здания. Глаза его покраснели, веки опухли. В руке он держал масляную лампу.

— Чэнь Ши, иди отдыхай. Завтра объявят результаты, — голос учителя был хриплым и тихим.

Чэнь Ши кивнул, но с места не сдвинулся.

Фу Лэйшэн с лампой в руке направился к выходу. Проходя мимо бамбуковой рощи, он сломал длинный стебель, используя его как посох. Чэнь Ши последовал за ним, а Черныш — за Чэнь Ши.

Учитель остановился:

— Чэнь Ши, возвращайся. Тебе здесь делать нечего.

— Я не останусь один в академии, — покачал головой мальчик. — Боюсь, кто-нибудь придёт за моим Божественным Зародышем.

Фу Лэйшэн больше не спорил. Вскоре они подошли к уездной управе.

Ворота были распахнуты настежь, внутри царила тьма. Фу Лэйшэн поднял лампу на конце бамбукового шеста и шагнул внутрь.

Тишина.

Чэнь Ши почувствовал, что подошвы прилипают к полу. Опустив взгляд, он увидел, что стоит в луже крови. Он промолчал, потому что уже заметил тело Тянь Хуайи, лежащее в багровом озере.

Фу Лэйшэн поставил лампу, протянул дрожащую руку, желая коснуться лица ученика. Лицо Тянь Хуайи было мертвенно-бледным, глаза широко раскрыты, зрачки закатились.

Учитель до боли сжал кулаки и проследил за остекленевшим взглядом мертвеца. Неподалёку, в кресле, сидел Шэнь Юйшэн. Лицом к ним. Его глаза тоже были распахнуты, в них застыл ужас.

Фу Лэйшэн подошёл к мальчику, на лице которого ещё читалась детская наивность. Жизнь покинула это тело. Учитель коснулся затылка Шэнь Юйшэна — череп был вскрыт. Рука Фу Лэйшэна окрасилась алым.

Губы учителя дрогнули, лицо исказилось гримасой, похожей на плач, но он сдержался. Чистой рукой он осторожно прикрыл веки Шэнь Юйшэна.

Затем он повернулся к Тянь Хуайи, чтобы осмотреть раны. Мертвецы не говорят, но их тела могут рассказать многое: какое заклинание использовал убийца, каков его уровень, свойства его Золотого Ядра или даже Зарождающейся Души.

Чэнь Ши тем временем разглядывал Знамя Десяти Тысяч Душ, установленное на алтаре. Это был мощный артефакт, вбирающий в себя души казнённых преступников. Знамя обладало колоссальной силой: оно могло защитить город от любой нечисти и позволяло даже обычному чиновнику сразиться с мастером Царства Преображения Духа.

Сейчас знамя стояло неподвижно, не излучая никакой энергии. Казалось, Тянь Хуайи даже не успел его активировать.

Чэнь Ши нахмурился. Тянь Хуайи не был слабаком. Годы службы в пограничных войсках закалили его, боевой опыт должен был быть огромным. Невозможно, чтобы он погиб, не успев даже коснуться главного оружия! Даже если противник достиг уровня Зарождающейся Души, знамя дало бы шанс на бой.

— Знамя использовали один раз, — раздался голос Фу Лэйшэна. — Но это был не Хуайи.

Чэнь Ши вздрогнул и подошёл к телу. Раны на теле Тянь Хуайи были не обычными порезами, а тёмно-синими, словно от синяков, с запёкшейся кровью. На ощупь они были ледяными, не чета теплу недавно умершего.

Вспомнив призрачную руку на своей груди, Чэнь Ши понял:

— Это раны от мстительных духов!

— От Знамени Десяти Тысяч Душ, — поправил Фу Лэйшэн, глядя на артефакт. — Духи в нём и так сильны, а после долгих ритуалов становятся ещё свирепее. Хуайи не успел поднять знамя — его активировал враг.

Чэнь Ши замер. Враг? Тянь Хуайи держал знамя, как противник мог перехватить контроль?

Фу Лэйшэн не ответил. Он смотрел в темноту двора, и голос его звучал глухо:

— В управе всегда должны быть дежурные, но никого нет. Здесь шёл бой, но никто не пришёл на шум.

Только уездный начальник или его помощник могли отозвать стражу и иметь доступ к знамени. Но начальник мёртв, а помощник Чжэн Шиюнь слишком слаб, чтобы так легко расправиться с Тянь Хуайи.

В уезде есть скрытые мастера, возможно, даже уровня Преображения Духа, но Тянь Хуайи — чиновник двора. Убить его — значит навлечь на себя гнев Империи и казнь девяти поколений. Местные не рискнули бы.

— Значит, это чужаки, — произнёс Чэнь Ши. — Из всех, кто был здесь в последние дни, такую власть имеет только клан Ли из Родникового края. Губернатор Ли Сяочжэн проезжал через наш уезд.

Уголок глаза Фу Лэйшэна дёрнулся. Он поднял лампу и направился к выходу.

— Губернатор Ли вчера отбыл в столицу провинции. Его здесь нет. Чэнь Ши, забудь об этом. Это не твоё дело.

Чэнь Ши промолчал, но пошёл следом.

Фу Лэйшэн постучал в двери гробовщика.

— Два гроба. Хорошего качества, — бросил он хозяину лавки.

Тот перепугался, но впустил ночного гостя:

— Учитель Фу, что случилось?

— Ничего. Добавь ещё один. Итого три гроба. Сколько с меня?

— Из кипариса… по шесть лянов серебра за штуку.

Фу Лэйшэн не стал торговаться, выложил деньги.

— Пусть твои люди пойдут со мной. Два гроба нужно доставить в управу, там два тела, их надо уложить. Третий пока оставь у себя.

Гробовщик похолодел. Обычно Фу Лэйшэн торговался за каждый медяк, а тут — ни слова.

— Последний гроб… Учитель Фу, уж не для себя ли вы его приготовили?

Подумав, хозяин шепнул работникам:

— Идите в управу, помогите учителю. Лишних вопросов не задавайте. И следите за новостями. Если услышите, что с учителем Фу стряслась беда — сообщите мне. Договор есть договор: если он умрёт, мы его похороним в этом гробу.

Работники кивнули.

Чэнь Ши помогал Фу Лэйшэну всю ночь. Они уложили тела Тянь Хуайи и Шэнь Юйшэна, и лишь под утро, следуя за телегой гробовщика, перевезли гробы в академию Просвещённых Талантов.

Странно, но за всё это время в управе так и не появился ни один стражник.

— Чэнь Ши, сегодня вывешивают списки сдавших, — сказал Фу Лэйшэн. — Иди с одноклассниками смотреть результаты. Я не спал всю ночь, пойду домой. О моих делах не беспокойся. Шао Цзин уже заплатил мне за помощь тебе, но я взял плату и с тебя. Ты ничего не должен академии.

— Если у вас будут проблемы, просто дайте знать, — ответил Чэнь Ши.

Фу Лэйшэн кивнул и побрёл домой. Жил он, как и говорила Ху Фэйфэй, богато: дом у Реки Чистого Канала, свой причал, сад с прудом и искусственной горой. Всё ухожено, чисто, уютно. Жена встретила его с завтраком.

— Что-то случилось ночью? — спросила она.

— Ничего, — Фу Лэйшэн пил кашу. — Сюжун, спасибо тебе за всё. Тяжело тебе со мной пришлось.

— Скажешь тоже, — улыбнулась жена. — Я дома, а ты трудишься снаружи, вот кому тяжело.

— Сыновья наши, Минчжи и Чжиюань, уже женаты. Звёзд с неба не хватают, но прокормиться могут. Ты давно не была на родине, поезжай, навести могилы родителей, сожги бумажных денег. Мне приснилось, что старикам на том свете не на что жить.

Жена насторожилась:

— Что-то стряслось?

— Нет. Просто в деревнях неспокойно. Возьми сыновей, невесток, внуков. Поезжайте всей семьёй, развеетесь.

— А ты?

— А у меня дела в городе.

Жена заплакала:

— Всё-таки стряслось. Ты обязательно должен остаться?

Фу Лэйшэн помолчал.

— Обязательно. Уезжайте. Собирайтесь прямо сейчас, не тяните. Я пойду посплю. Не пускай ко мне детей. Если переживу завтрашний день — сам вас найду.

Жена, утирая слёзы, пошла собирать вещи. Фу Лэйшэн, наевшись, провалился в тяжёлый сон.

В академии собрались ученики, с ужасом и любопытством разглядывая два гроба во дворе. Ху Фэйфэй пыталась расспросить Чэнь Ши, но тот молчал.

В полдень вывесили списки. Толпа хлынула к управе.

— Брат Чэнь, ты сдал! Первое место в уезде! — Ху Фэйфэй сияла. — Кто бы мог подумать! Ой, странно… А где Шэнь Юйшэн?

Имени мальчика, получившего Божественный Зародыш без всяких ритуалов, в списках не было. О смерти главного экзаменатора тоже молчали. Зловещая тишина накрыла город.

«Эта знатная дама действительно всесильна в нашем уезде», — подумал Чэнь Ши.

На следующий день начался Праздник Божественного Нисхождения. Раз в три года город превращался в бурлящий котёл радости: украшенные улицы, ярмарки, скидки в лавках.

Чэнь Ши, Ху Фэйфэй и другие ученики надели одежды Просветлённых, повязали красные ленты. Фу Лэйшэн, улыбаясь, лично поправил им воротники и прикрепил на грудь Чэнь Ши огромный цветок из алого шёлка.

В Храме Конфуция всё было готово к ритуалу. Статуи божеств укутали в красное, дым благовоний поднимался столбами. Люди несли подношения: кто фрукты, кто живых кур и свиней. Дети взрывали хлопушки.

Чэнь Ши, как лучший ученик, стоял в первом ряду. Ху Фэйфэй хихикала сзади:

— Получу звание, потом Магистра, и наконец увижу настоящих столичных учёных! Мечта лисиц сбудется!

Чэнь Ши огляделся и увидел, как Фу Лэйшэн, развернувшись, пробирается сквозь толпу прочь от храма.

Сердце мальчика ёкнуло. Он посмотрел на алтарь, на небо, где готовилось чудо. Два года он мечтал вернуть милость истинного бога. Сейчас, став первым в уезде, он мог получить новый Божественный Зародыш. Если уйдёт сейчас — другого шанса может не быть. Снова стать изгоем? Или почтенным учёным, перед которым даже утки бабушки Юйчжу будут кланяться?

Чэнь Ши стиснул зубы, сорвал с груди алый цветок и сунул его в руки ошарашенной Ху Фэйфэй.

— Чэнь Ши! Ты куда?! — зашипела лисица. — Ты же первый! Сейчас твой выход! Тебе что, дар бога не нужен?

Чэнь Ши уже растворялся в толпе, и до неё донеслось лишь:

— Стой здесь. Я иду убивать.

В его взгляде горел огонь, подобный взгляду тигра. Тень его была прямой, но сердце жаждало крови и пламени.