Область духов и богов
Область духов и богов — так культиваторы называют загадочные места, неподвластные человеческому пониманию.
В таких местах действуют странные правила. Например, за пределами столицы провинции Синьсян есть городок Хуэйсин, известная область духов и богов.
Те, кто входит в Хуэйсин, раз за разом проживают один и тот же день, застревая в бесконечном круговороте, из которого невозможно выбраться, пока не наступит смерть.
А в уезде Наньмэнь есть область духов и богов, где люди превращаются в бумажных человечков, и никакие великие способности не могут этому противостоять.
Но эти места давно прославились, о них знают все, и они считаются знаменитыми зонами смертельной опасности.
А вот деревня Хуанпо — всего лишь захолустье в уезде Синьсян провинции Синьсян. Как же так вышло, что здесь скрывается подобная зловещая область, о которой никто не знает?
— Проклятый негодник из Синьсяна, бесстыжий мелкий подлец!
Пурпурная женщина едва успела подумать об этом, как её спутники, Цзиньивэй, впали в панику. Кто-то пытался использовать заклинания, чтобы вернуть телу прежний облик, кто-то бросился бежать назад, надеясь, что, выбравшись из области духов и богов, они восстановятся. Один, в спешке споткнувшись, рухнул на землю и разбился на осколки, рассыпавшись в пыль.
Пурпурная женщина крикнула:
— Не бегите кто куда! Слушайте мои приказы!
Постепенно все успокоились и собрались вместе, устремив взгляды на неё.
Пурпурная женщина, взяв себя в руки, сказала:
— Раз здесь есть область духов и богов, значит, мы на правильном пути. Это и есть легендарная гробница Истинного Вана…
В этот момент впереди раздался голос Чэнь Ши:
— Сестрёнка, почему вы отстали? Логово фарфоровых кукол прямо здесь!
Пурпурная женщина сверкнула глазами и посмотрела в ту сторону. Из-за большого земляного холма показалась маленькая голова — это был Чэнь Ши. Его лицо было невинным, взгляд чистым и слегка глуповатым, явно не похожим на коварного злодея, которого она себе представляла.
— Он всего лишь ребёнок, я, наверное, слишком много надумала, — подумала пурпурная женщина, испытав лёгкий укол совести. Она заподозрила Чэнь Ши в хитроумных расчётах, забыв, что ему всего десять с лишним лет.
Оглядев Чэнь Ши, она вдруг заметила, что он, как и они, превратился в фарфоровую куклу!
— Этот мальчишка явно не впервые здесь, значит, он знает, как из фырфоровой куклы снова стать человеком!
Её глаза загорелись, и она тут же отдала приказ:
— За ним! Хватайте его!
Все бросились вперёд. Лес вокруг постепенно редел, деревья становились реже, зато появились высокие земляные холмы.
Холмы были полыми, с обожжёнными следами, словно пещеры для обжига.
Кроме того, повсюду стояли огромные глиняные кувшины — некоторые разбитые, некоторые целые. Они возвышались над ними в четыре-пять раз, словно таинственные гиганты, внушая страх.
Преследуя Чэнь Ши, они пробирались между кувшинами и пещерами. Пурпурная женщина, шедшая последней, с удивлением осматривалась и вдруг поняла:
— Нет, это не гробница Истинного Вана! Это… мастерская по обжигу фарфора!
В её голове вихрем закружились мысли. Как деревенская мастерская могла стать областью духов и богов?
Откуда взялись эти фарфоровые куклы?
Зачем Чэнь Ши привёл их сюда?
Не успела она додумать, как впереди раздался голос Фан Хэ:
— Упустил… Там кто-то есть! Это те фарфоровые куклы!
Пурпурная женщина поспешила вперёд и увидела, что куклы, игравшие у ручья, теперь прятались в тени полуразрушенной пещеры, с ужасом глядя на них.
Одна из кукол отчаянно махала им руками.
Один из Цзиньивэй засмеялся:
— Эти малыши боятся нас…
Пурпурная женщина вдруг поняла и побледнела:
— Они боятся не нас, а чего-то другого! Быстро назад!
Внезапно земля содрогнулась, небо потемнело, поднялся яростный ветер. К ним шагали три великана в серо-зелёных одеждах.
Великаны были худыми и высокими, ростом в один-два чжана (около 3–6 метров), а учитывая, что пурпурная женщина и её люди стали куклами ростом меньше чи, великаны казались ещё огромнее.
У них были длинные руки и ноги, лица — словно глиняные маски, лишённые выражения, как у мастеров, лепящих фарфор в мастерской. Их движения вызывали порывы холодного ветра. Увидев беглецов, они потянулись за ними.
Все бросились врассыпную. Одного из Цзиньивэй мастер схватил, с хрустом свернул ему шею, а фарфоровую голову раздавил в пыль, которая посыпалась сквозь пальцы.
Увидев это, остальные побежали ещё быстрее, но мастера одним шагом покрывали десятки их шагов и легко догнали ещё одного, схватив его в ладонь.
Пурпурная женщина была в ужасе. Хоть она и была культиватором, достигшим стадии божественного зародыша, в области духов и богов её заклинания теряли силу и не могли навредить этим мастерам!
Один лёгкий шаг мастера мог раздавить её в пыль!
Она отчаянно бежала, петляя среди мастерской, уворачиваясь от погони, но её спутников становилось всё меньше. Вскоре она осталась одна.
Всех остальных поймали три мастера.
Вдруг она вспомнила о куклах, прятавшихся в пещере, и, осенённая догадкой, юркнула в старую разрушенную пещеру.
Внутри уже скрывались несколько фарфоровых кукол. Увидев её, они замахали руками, призывая молчать.
Три мастера нагнулись, осматриваясь. Один из них заглянул в пещеру, его огромное лицо закрыло вход.
Пурпурная женщина затаила дыхание, боясь издать звук.
Гигант двигался скованно, его глаза были лишены жизни, как фарфор. Когда они вращались, слышался шорох. Он окинул пещеру взглядом и, поднявшись, ушёл прочь.
Остальные мастера тоже перестали искать.
Спустя некоторое время куклы осторожно высунулись, осмотрелись, выдохнули с облегчением и поманили её.
Пурпурная женщина подошла и, пригнувшись, последовала за куклами.
Неподалёку пылала огромная пещерная печь, угли полыхали жаром. Три мастера бросали пойманных кукол в огонь.
Куклы корчились в пламени, кричали и плавились, теряя форму.
Пурпурная женщина ощутила боль в сердце: эти куклы были Цзиньивэй клана Чжао из Синьсяна, а теперь погибли в этой глухой дыре!
Она вместе с куклами покинула мастерскую.
— Госпожа, вас тоже обманом заманил сюда этот мелкий зверёныш из Хуанпо? — спросил один из кукол.
Пурпурная женщина ответила:
— Я понимаю вашу речь… Ох?
Она с удивлением обнаружила, что, став фарфоровой куклой, каким-то образом научилась понимать их птичью речь!
Не скрывая правды, она рассказала всё:
— Он сказал, что его зовут Чэнши, но внутри у него сплошная злоба! А вы…?
Одна из кукол вздохнула:
— Мы тоже пришли сюда за сокровищами, но он обманул нас, и вот мы здесь.
— И мы тоже, — подошли ещё несколько кукол.
— И мы.
За пределами мастерской появлялись всё новые куклы, каждая с мрачным лицом.
— Мы узнали, что гробница Истинного Вана где-то рядом, и пришли искать эту великую усыпальницу, надеясь на удачу. Кто бы мог подумать, что в деревне с простыми нравами таится такой маленький демон!
Старик-кукла, дрожа от гнева, стукнул тростью и воскликнул:
— Этот демон заманил нас сюда, превратив в фарфор! За последние два года всё больше людей попались на его уловки, став его жертвами!
Кто-то в ярости крикнул:
— Проклятый выродок!
Все подхватили:
— Точно! Проклятый выродок!
Пурпурная женщина присоединилась к их гневу, но в душе подумала:
«Эти люди тоже искали гробницу Истинного Вана и, как я, наверняка собирались убить свидетелей. Чэнши это почувствовал и заманил их сюда. Этот мальчишка…»
Вспомнив Чэнь Ши, она заскрипела зубами от злости:
— Неужели этому паршивцу и правда всего десять лет? И как он превращается из фарфора обратно в человека?
— Госпожа, вы… — начал один из кукол, похожий на мужчину средних лет, внимательно разглядывая её. Вдруг он воскликнул: — Вы вторая госпожа Чжао из клана Чжао в Синьсяне?
Пурпурная женщина опешила, но кивнула:
— А вы…
Кукла ответила:
— Я Ли Сянь из Цюаньчжоу, вторая госпожа Чжао. Год назад мы встречались!
Пурпурная женщина ахнула. Ли Сянь из Цюаньчжоу был из знатного рода и прославился подвигами. Поговаривали, что в Драконьей Пучине орудовали бандиты, которых никто не мог одолеть, но Ли Сянь в одиночку ворвался туда, семь раз входил и выходил, и никто не смог его остановить!
Когда он приезжал в Синьсян, её отец велел ей поприветствовать «дядю Ли». Кто бы мог подумать, что он застрянет в этой глухомани!
— Я Хэ Цинхэ из Даньцзяна, рад встрече, вторая госпожа Чжао, — представился другой.
Пурпурная женщина снова вздрогнула. Хэ Цинхэ из Даньцзяна — ещё одна знаменитость, достигшая стадии золотой пилюли, выдающийся мастер среди молодого поколения!
И он тоже попался!
Кукла, похожая на женщину, добавила:
— Я Линь Фэйшуан, рада встрече, вторая госпожа Чжао и все присутствующие.
— Я Лун Ган из Синьсяна, приветствую вторую госпожу Чжао и всех!
— Я Хуа Цинчи из Юйду, рада встрече, вторая госпожа Чжао.
…
Куклы одна за другой называли свои имена, и все они оказались известными фигурами, среди которых был даже старейшина, достигший стадии зародыша души!
Пурпурная женщина была одновременно поражена и напугана. Эти могущественные люди, к некоторым из которых даже клан Чжао относился с почтением, попались на уловку этого мальчишки, став фарфоровыми куклами, беспомощными перед судьбой!
Но в душе она подумала:
«Я занимаю высокое положение в клане Чжао. Если я не вернусь домой через несколько дней, отец пошлёт людей искать меня. Они дойдут до Хуанпо и найдут наши следы, чтобы спасти меня!»
В мастерской полыхал огонь.
Чэнь Ши осторожно отступил в тень у стены, избегая трёх мастеров, похожих на деревянные статуи.
В углу стояло несколько кувшиноподобных сосудов. Увидев, что он приближается, они поспешно поджали руки и ноги, прижимаясь плотнее, чтобы этот фарфоровый мальчишка не влез.
Но между ними было достаточно места, и Чэнь Ши всё же протиснулся.
Три длинноруких мастера прошли мимо. Один из них бросил взгляд на сосуды в углу. Один сосуд, перепугавшись, с хлопком отрастил ногу.
Два других мастера тут же обернулись. Сосуд, почуяв беду, отрастил две руки и вторую ногу, бросился бежать, а его крышка загремела.
Три мастера кинулись за ним. Спустя миг двое вернулись, наклонились и, не выражая эмоций, стали разглядывать сосуды в углу, словно проверяя, не ожил ли ещё кто.
Чэнь Ши, спрятавшийся среди сосудов, украдкой посмотрел на них. Глаза мастеров были мутно-белыми, как у бракованного фарфора.
Осмотрев сосуды и не найдя ничего подозрительного, мастера ушли.
Ещё через мгновение третий мастер вернулся, таща сбежавший сосуд, и бросил его в печь на переплавку.
В тени угла Чэнь Ши и несколько уцелевших сосудов на цыпочках выбрались наружу.
Сосуды, похоже, тоже недолюбливали Чэнь Ши. Как только они оказались вне поля зрения мастеров, они обернулись, чтобы свести с ним счёты, но за их спинами было пусто — Чэнь Ши уже ускользнул без следа.