Глава 156.0

Чэнь Ши и Ли Тяньцин давно не виделись и, вместо того чтобы спать, собрались в одной комнате, делясь новостями.

Когда речь зашла о том, как Черныш стёр имя Чэнь Ши из памяти, они так увлеклись разговором, что Чэнь Ши, подняв глаза, увидел за окном Черныша. Пёс стоял, прижавшись к стеклу, и подслушивал.

Заметив их взгляды, Черныш тут же спрятался.

Они тихо встали, подошли к окну и выглянули. Черныш уже лежал под повозкой, притворяясь спящим.

— Черныш тот ещё хитрец, — сказал Чэнь Ши и рассказал, как, выведя Золотое Ядро из тела, подглядел за псом, который отправился в мир мёртвых за книгой. — Я подозреваю, что дед нашёл Черныша как раз возле того дворца, только я не разглядел его названия.

— Скорее всего, это Дворец Изначальной Судьбы, — предположил Ли Тяньцин. — Только чей?

Говорили, что Дворец Изначальной Судьбы — это обитель изначального духа, и у каждого есть свой такой дворец в мире мёртвых. Но это были лишь легенды.

Внезапно Ли Тяньцин вспомнил о перевозчиках. Он поспешно рассказал о них и о монахах.

— Мастер Кучжу предположил, что эти отец и дочь — пропавшие гонцы с реки Забвения. Говорил, что они что-то ищут. Как думаешь, если они действительно пропавшие гонцы, не могли ли они вторгнуться в мир живых в поисках Черныша и так затеряться?

Он посмотрел на Чэнь Ши, его глаза сверкнули.

— Или, может, они ищут тебя! Твой дед несколько раз проникал в мир мёртвых, пытаясь тебя спасти. В последний раз, когда он тебя вытащил, наверняка был большой переполох! Может, именно они должны были тебя охранять? Тебя спасли, они не смогли отчитаться и сбежали в мир живых!

Чэнь Ши рассмеялся.

— Невозможно. Они уже видели меня и Черныша…

— А почему они тогда перевозили людей именно в уезде Синьсян? — возразил Ли Тяньцин. — И почему, когда ты отправился в город Небесного Свода, они тоже оказались там?

— Если бы они хотели меня схватить, — усмехнулся Чэнь Ши, — то почему не сделали этого после смерти деда? Могли бы легко поймать меня и вернуть в мир мёртвых. Постой-ка, я вспомнил! Когда я в уезде Синьсян гонялся за людьми из твоей семьи Ли, эти двое тоже словно следили за мной и Чернышом!

Он в волнении вскочил.

— Тогда шёл сильный дождь, и Черныш, прячась от него, смотрел вовсе не на меня и господина Фу…

Он вскрикнул:

— Тогда Черныш тоже как будто следил за ними! Пёс определённо что-то от меня скрывает!

Едва он это сказал, как Ли Тяньцин дёрнул его за рукав и кивнул в сторону окна.

Чэнь Ши выглянул. Собачьей головы не было видно, но под окном торчали два чёрных мохнатых уха.

Чэнь Ши похолодел. Черныш всё ещё подслушивал!

Они понизили голоса и продолжили гадать о происхождении Черныша, когда услышали крики о смерти старого монаха.

— Мастер Кучжу умер? — встревожился Ли Тяньцин.

Они поспешно накинули одежду и побежали на шум. Мастер Кучжу сидел на кровати, покинув этот мир.

Старый монах, который и при жизни ходил с трудом, нуждаясь в поддержке, наконец, исчерпал свои жизненные силы.

Молодой монах стоял на коленях рядом, с печальным лицом читая заупокойную мантру.

Чэнь Ши посмотрел на мастера Кучжу. При жизни он был из плоти и крови, а теперь всё его тело сияло золотом, словно он был изваянием, отлитым из чистого золота!

Из его тела даже доносились тихие звуки, похожие на пение мантр!

— Мастер Кучжу практиковал технику золотого тела, — тихо сказал Ли Тяньцин, — несокрушимого и непроницаемого. Он запечатал своё тело, чтобы жизненная сила не уходила. Говорят, он так уже несколько раз избежал смерти. Он великий мастер уровня Махаяны, один из величайших в мире!

Он вспомнил слова перевозчицы.

— Девушка на лодке говорила, что смерть таких людей, которые обманом избегают смерти, очень страшна.

Чэнь Ши похолодел. Он увидел, что верхние веки мастера Кучжу плотно закрывают глаза, ушные раковины, большие и широкие, закрывают слуховые проходы, а козелки прикрывают ушные раковины.

Крылья его носа закрывали ноздри, не давая выйти ни капле жизненной энергии.

Верхняя и нижняя губы мастера Кучжу сомкнулись так плотно, что рта не было видно.

Это был способ предотвратить утечку жизненной энергии!

— Монах, — внезапно спросил Чэнь Ши, — мастер Кучжу запечатал семь отверстий, а остальные два он запечатал?

Молодой монах, читавший мантру, открыл глаза и удивлённо посмотрел на него, но ничего не ответил.

— Мой дед говорил, — громко спросил Чэнь Ши, — что люди, достигшие золотого тела, чтобы переродиться, должны сначала избежать гонцов из мира мёртвых. Поэтому перед смертью они запечатывают свой изначальный дух в теле, чтобы небесная душа не вернулась в небо, земная душа — в землю, а человеческая душа не была схвачена гонцами. Мастер Кучжу готовился к перерождению?

Молодой монах произнёс имя Будды.

— Амитабха, да будет так. Последняя воля моего учителя — вернуться на Золотую Снежную Гору и упокоиться в Храме Великого Воздаяния. О перерождении не было и речи. Прошу вас, не говорите вздор!

Чэнь Ши вздохнул с облегчением.

— Надеюсь, что так. Если бы мастер Кучжу решил переродиться, это могло бы стоить кому-то жизни. Только вот, запечатав себя так, он не сможет удержать свою жизненную энергию. Есть ещё два отверстия, через которые она уйдёт и привлечёт гонцов.

Молодой монах слегка нахмурился.

— Прошу прощения, какие два отверстия?

— Одно — в пупке, другое — в Небесных Вратах, — ответил Чэнь Ши. — Пупок — это место, через которое в утробе матери поступает преднебесная ци. После рождения он закрывается, но если при смерти в теле остаётся огромная энергия, она может прорвать печать. Другое отверстие — Небесные Врата, там, где родничок. Это место входа и выхода небесной души, поэтому дети до трёх лет могут видеть духов. После трёх лет родничок зарастает, и Небесные Врата закрываются. Но мы, заклинатели, совершенствуя Золотое Ядро, Зарождающуюся Душу и Изначальный Дух, должны открывать Небесные Врата для входа и выхода.

Он указал на шрам от благовоний на голове монаха.

— Первый шрам, который оставил тебе мастер Кучжу, как раз на месте твоих Небесных Врат. Верно?

Молодой монах пристально посмотрел на него.

— Вы знаете методы совершенствования нашей буддийской школы. Верно, мой первый шрам — это Небесные Врата. Учитель говорил, что это место входа и выхода иньского и янского духа. Вы, господин, гордитесь своим талантом и презираете истинную буддийскую школу. Но то, что знаете вы, знаем и мы!

Он произнёс имя Будды, и его голос прозвучал, как колокол. Дыхание мастера Кучжу отозвалось в унисон, и на его макушке, в месте Небесных Врат, появился знак свастики.

А под его залатанной рясой, в области пупка, тоже появился знак свастики!

— Буддийское золотое тело вызывает восхищение! — Чэнь Ши сложил руки в молитвенном жесте, поклонился мастеру Кучжу и отошёл.

То, что он только что сказал о десятом и одиннадцатом отверстиях, он узнал от деда. Судя по всему, уровень развития и познания этого мастера Кучжу были очень высоки, не уступая деду.

— Как вас зовут, монах? — спросил Ли Тяньцин.

Молодой монах взглянул на него, но не ответил.

— Я Ли Тяньцин из семьи Ли из Родникового края, — сказал Ли Тяньцин.

Молодой монах слегка изменился в лице.

— О, так вы из благородной семьи. Я, ничтожный монах Учэнь, приветствую вас, господин Ли. А этот маленький господин?

— Я помнил своё имя, но теперь забыл, — ответил Чэнь Ши.

— Вы достигли состояния безымянности, — равнодушно сказал монах Учэнь. — Рад знакомству.

Увидев, что Чэнь Ши не из знатной семьи, он потерял к нему интерес.

— Монах Учэнь, вы тоже приехали на экзамены? — спросил Ли Тяньцин.

— Я учился у своего наставника в Храме Великого Воздаяния, — кивнул монах Учэнь. — Если бы я хотел остаться простым монахом, мне не нужно было бы сдавать экзамены. Но чтобы стать лектором, одним из пяти наставников или, тем более, настоятелем, нужны заслуги на экзаменах.

Чэнь Ши не знал правил буддийской школы.

— Неужели? — удивился он.

Монах Учэнь не хотел с ним разговаривать, но ответил на вопрос Ли Тяньцина.

— Мы, монахи, сдаём экзамены. Воинские испытания у нас такие же, как у вас, а вот письменные — другие. Мы сдаём экзамены по сутрам, таким как Алмазная сутра, Лотосовая сутра, и диспуты по ним. Если не сдать на Просветлённого, в монастыре даже послушником не станешь. Послушник должен быть Просветлённым.

Ли Тяньцин понимал эти правила и объяснил Чэнь Ши:

— Без учёной степени монах, путешествуя, не сможет остановиться ни в одном другом монастыре. Его просто не примут.

— Мы, монахи, путешествуем налегке, — сказал монах Учэнь. — Проезжая через город Небесного Свода, я решил сдать здесь экзамены. Мой учитель покинул этот мир, и мне нужно найти монастырь, чтобы разместить его золотое тело. Утром я пойду искать, а вы, господин Ли, не могли бы присмотреть за телом моего учителя?

Ли Тяньцин согласился.

Вскоре рассвело, и монах Учэнь поспешно ушёл.

— Разве монахи не отрешены от всего мирского? — не понял Чэнь Ши. — Почему они так корыстны?

— Монастыри владеют землёй и не платят налоги, содержат частные армии, — усмехнулся Ли Тяньцин. — Какое уж тут отрешение?

Через некоторое время монах Учэнь вернулся с несколькими другими монахами и повозкой, запряжённой быком.

Те монахи, узнав, что он из Храма Великого Воздаяния, всячески ему льстили и услуживали.

Монах Учэнь принимал это как должное.

— Учэнь, — сказал Чэнь Ши, — когда будете перевозить золотое тело мастера, будьте предельно осторожны. Не дай бог, заденете или уроните его. И не трясите по дороге. Когда приедете, тоже кладите осторожно. Не позволяйте любопытным поднимать веки или уши мастера Кучжу. Если поднимут, случится беда.

— Господин, — усмехнулся монах Учэнь, — наша буддийская школа знает не меньше вашего.

— Надеюсь, что так, — ответил Чэнь Ши.

Монахи подняли мастера Кучжу.

— Какой тяжёлый! — в один голос сказали они.

Чэнь Ши увидел, что они собираются положить мастера Кучжу прямо на повозку, и поспешно подложил циновку.

Монахи положили золотое тело на циновку. Монах Учэнь сел в повозку, а остальные повели её.

Чэнь Ши нахмурился, провожая их взглядом.

— А что будет, если кто-то из любопытства поднимет веки мастера Кучжу? — спросил Ли Тяньцин.

— Его запечатанная жизненная энергия вырвется наружу, — с серьёзным лицом ответил Чэнь Ши. — Если при жизни он впитывал лунный свет, эта энергия превратится в тлетворную ауру и вызовет осквернение.

Он выдохнул.

— Чем выше уровень развития, тем сильнее скверна. Если он мёртв уже давно, она превратится в демоническую энергию, и осквернение будет ещё страшнее! Впрочем, мастер Кучжу только что умер и не был под луной.

Ли Тяньцин на миг замешкался.

— Я слышал от перевозчицы, что мастер Кучжу давно должен был умереть. Он жил, запечатав жизненную силу в золотом теле и скрываясь от гонцов из мира мёртвых с помощью света Будды. Значит, он наверняка уже бывал под луной… Сяо Ши, это считается, что он впитал лунный свет после смерти?

Они переглянулись.

…

Повозка, везущая золотое тело мастера Кучжу, направлялась к храму Великого Процветания. Проезжая через ухаб, она сильно подпрыгнула.

Монах Учэнь поспешно осмотрел тело мастера, но не нашёл ничего необычного и успокоился.

Через некоторое время повозка подъехала к храму. Монахи осторожно внесли золотое тело внутрь.

— Нужно хорошенько прибраться в храме, — сказал один из них. — Скоро сюда наверняка придут высокопоставленные чиновники, чтобы поклониться золотому телу. И пожертвований у нашего храма станет гораздо больше.

Едва он это сказал, как почувствовал, что у него зачесались глаза. Он потёр их.

Но чем больше он тёр, тем сильнее они чесались. Он тёр и тёр, и вдруг чихнул.

— Плюх!

Оба его глаза выскочили из глазниц и покатились по полу.

— Так-то лучше, — улыбнулся монах.

В его глазницах выросли два гриба.

Монах Учэнь встревожился. «Одиннадцать великих отверстий в теле учителя были плотно запечатаны, их невозможно было пробить!»

В этот момент он увидел, как из точки тань-чжун на груди мастера Кучжу вырвался тонкий золотой лучик.

Лучик был тонким, как волос, и из него вылетала пыльца.

Монах Учэнь похолодел. «Учитель когда-то говорил, что в молодости, когда его золотое тело достигло великого совершенства, он встретил сильного врага, который пронзил его точку тань-чжун иглой и пробил золотое тело! Но он снова закалил его, сделав ещё сильнее! Учитель… он… так и не смог закалить точку тань-чжун!»

Пыльца, почти невидимая, вылетала из этого крошечного отверстия.

Внезапно раздался тихий хлопок. Монах Учэнь обернулся и увидел, что остальные монахи исчезли. На их месте стояли несколько больших грибов ростом с человека, одетых в монашеские рясы.

Грибы были белыми, они росли и разбрасывали споры.

Монах Учэнь поспешно прикрыл рот и нос. Он увидел, что отверстие от иглы на груди мастера Кучжу медленно увеличивается.

…

На постоялом дворе Ли Тяньцин снова вспомнил слова перевозчицы.

— Сяо Ши, она советовала мне не входить в город…

Чэнь Ши встревожился.

— Почему ты раньше не сказал? Нам нужно немедленно уходить!

Ли Тяньцин испугался.

— Сейчас уходить? Но ведь она могла и ошибаться…

— Если она гонец из мира мёртвых, её нужно слушать! Мы должны уйти! — Чэнь Ши вспомнил о Зале Алой Горы. — Мне нужно вернуться туда, чтобы предупредить братьев и вывести из города всех людей!

— Я с тобой! — стиснув зубы, сказал Ли Тяньцин.

Они тут же вышли.

— Все Просветлённые, слушайте! — громко крикнул Чэнь Ши. — В городе Небесного Свода может случиться беда! Всем немедленно покинуть город!

Учёные на постоялом дворе переглянулись.

Чэнь Ши крикнул ещё несколько раз, но никто не сдвинулся с места.

Смотритель постоялого двора, услышав это, в ярости выбежал и бросился на Чэнь Ши.

— Ещё одно слово, и я тебя под суд отдам за распространение слухов!

Чэнь Ши, вздохнув, отбросил его в сторону, наступил ему на голову и сказал:

— Умерший только что мастер Кучжу был мёртв уже много лет. Перед смертью он запечатал одиннадцать великих отверстий. Если печать выдержит, всё будет хорошо. Если нет, он превратится в демона! Бегите, пока не поздно! Фэйфэй, Фэйфэй!

Ху Фэйфэй подбежала.

— Любимый, что прикажешь? — улыбнулась она.

— Выведи этих Просветлённых из города! — приказал Чэнь Ши.

— Будет сделано! — ответила она.

Она обернулась лисой-оборотнем ростом с человека, села на землю, изрыгнула своё золотое ядро и взмахнула хвостом. Учёные, как заворожённые, вышли из постоялого двора и пошли за ней.

Чэнь Ши и Ли Тяньцин поспешили в Зал Алой Горы.

Они активировали Талисманы быстрого хода, и ветер понёс их по улицам.

Ли Тяньцин вспомнил кое-что.

— Сяо Ши, когда ты увидел монаха Учэня, почему ты спросил его, не собирается ли мастер Кучжу переродиться?

— Мой дед когда-то говорил, что люди, достигшие золотого тела, могут перед смертью переродиться и прожить ещё одну жизнь, — ответил Чэнь Ши. — Для этого нужно запечатать все свои акупунктурные точки, чтобы жизненная энергия не уходила. Спустя семь дней, когда гонцы из мира мёртвых прекратят поиски, они открывают Небесные Врата на макушке, и их изначальный дух отправляется на перерождение. Поэтому я и спросил.

— Неужели перерождение действительно существует? — с сомнением спросил Ли Тяньцин.

Чэнь Ши на миг замешкался.

— Может, и существует. Я не видел. Для перерождения изначального духа нужен новый сосуд, который обычно находят заранее…

Он замолчал.

Они прибежали в Зал Алой Горы. Чэнь Ши тут же ворвался в главный зал, собрал всех и рассказал о случившемся. Все были в ужасе.

— Переселить всех жителей города — это огромное дело, — сказал старшина Лу. — Одно неверное движение — и нас обвинят в распространении слухов и подстрекательстве к мятежу. Империя таких вещей не прощает. Боюсь, нас всех казнят!

Все молчали.

За это полагалась смертная казнь, причём казнили бы всю семью!

Если мастер Кучжу действительно превратится в демона, они спасут бесчисленное множество жизней. Но если нет, их ждёт смерть!

У всех в Зале Алой Горы были семьи. Кто осмелится рискнуть?

В этот момент раздался голос Юй Тяньчэна:

— Всем слушать приказ! Немедленно выполнять то, что сказал наставник! Всю вину я беру на себя!