Глава 121.0

Чэнь Ши беспокоился о душевном состоянии пойманной Погибели. Она не пыталась заговорить с ним, не буйствовала, не творила бед, а лишь безропотно сидела в его алтаре, помогая ему в совершенствовании.

Все Погибели и Скверны, что он пленил прежде, даже третий царь-призрак, долго ярились и брыкались, прежде чем смириться с судьбой и занять своё место. И даже будучи усмирёнными, они никогда по доброй воле не помогали ему управлять потоками ци.

Но это толстощёкое дитя вело себя иначе. Дашь благовоний — съест, не дашь — не плачет и не скандалит. А в свободное время ещё и помогает ему очищать ци.

Когда же Чэнь Ши призывал её силу, она не выказывала ни малейшего сопротивления.

Более того, она помогала ему сдерживать и направлять ци меча. С её помощью Чэнь Ши чувствовал, как мощь его клинка возросла, а контроль стал тоньше и послушнее.

— Отныне звать тебя Ююба, — нарёк он пухлого младенца.

Крёстная-ююба не возражала, словно покорившись своей участи.

Чэнь Ши направил потоки истинной ци, используя Ююбу как собственный Божественный Зародыш, и попытался высвободить её мощь.

Его «зародыши» отличались от обычных. Те, как правило, служили лишь для упорядочивания ци и гармонизации инь и ян. Зародыши же Чэнь Ши были по своей сути Погибелью, а потому, будучи призванными, сохраняли все свои прежние способности.

Ююба некогда была крёстной, деревенским божеством, но теперь снова вернулась в состояние Погибели. Стоило Чэнь Ши воззвать к ней, как за его спиной тотчас возникло доселе невиданное дерево ююбы, вознесшееся до самых небес. Его ветви, извиваясь, словно драконы, были увешаны плодами размером с человеческую голову, и от каждого из них доносился тихий, хихикающий смех.

Это зрелище напугало даже самого Чэнь Ши.

Дин-Дин в ужасе метнулась за спину Черныша и, лишь убедившись, что опасности нет, осторожно выглянула. Она сама едва не погибла от рук крёстной-ююбы и знала, сколь та ужасна. Скверна, исходившая от Ююбы, была столь густой и тёмной, что смогла осквернить даже её Золотое Ядро, отчего Дин-Дин до сих пор не оправилась от растраты жизненных сил.

Истинная ци Чэнь Ши текла ровно и послушно — управлять Ююбой было на удивление легко. Он указал пальцем вниз, и земля тотчас треснула. Из разлома, словно тёмные ядовитые драконы, полезли толстые, могучие корни. Извиваясь и корчась, они раздвигали почву, покрывая её сетью глубоких борозд.

Тела погибших деревенских жителей падали в эти расселины. Дерево втянуло свои корни, и трещины в земле медленно сомкнулись.

Чэнь Ши пошёл от дома к дому, предавая земле мертвецов. Тех, кто не упал в разломы, приходилось сталкивать внутрь вручную.

Если не похоронить тела вовремя, то под светом луны они могли переродиться в нечто иное. Тогда здесь появились бы сотни, а то и тысячи мертвецов-цзянши и неупокоенных духов, и это стало бы новой, куда более страшной головной болью.

Дин-Дин пришла на помощь. В Деревне Трёх Слияний погибло слишком много людей. Одному Чэнь Ши пришлось бы провозиться с ними день и ночь. Но даже вдвоём они управились лишь глубокой ночью.

Оба вымотались до предела. Особенно Дин-Дин. Хоть она и была личной служанкой госпожи Хуали, привыкшей заботиться о её быте, но никогда прежде не выполняла тяжёлой работы, тем более такой жуткой, как погребение сотен трупов.

Первая же вылазка с Чэнь Ши оказалась тем ещё испытанием.

Чэнь Ши сперва хотел было заночевать в деревне, но Дин-Дин наотрез отказалась. Пришлось ему привязать по углам повозки талисманы из персикового дерева, зажечь фонарь, отдать его Чернышу и отправиться в путь под покровом ночи.

Они добрались до Деревни Каменного Пика. Чэнь Ши остановился у околицы, сперва возжёг благовония местной крёстной и прочёл молитву. Лишь дождавшись, пока крёстная примет подношение, он ступил на деревенскую землю.

Жители Каменного Пика были поражены. Увидеть ночных путников, добравшихся до их деревни живыми и невредимыми, было настоящим чудом.

Поначалу селяне не хотели их пускать, но, услышав, что Чэнь Ши — мастер талисманов, и увидев несколько предъявленных им талисманов фу, успокоились.

Однако жители всё поняли по-своему. Решив, что перед ними молодая супружеская пара, они выделили им одну комнату. Дин-Дин вспыхнула до кончиков ушей и то и дело бросала взгляды на Чэнь Ши.

Тот всё понял.

— Не волнуйся, я всё устрою, — прошептал он и попросил для себя комнату в другом доме.

Этой ночью оба устали. Чэнь Ши долго варил целебные отвары и занимался совершенствованием, так что лёг довольно поздно.

На следующее утро он проснулся с опозданием.

Одевшись, Чэнь Ши пошёл к колодцу за водой, чтобы умыться. Ещё не дойдя, он услышал, как несколько женщин, стиравших бельё, обсуждают с Дин-Дин, почему не кукарекает петушок.

— Если петушок не кукарекает, значит, он либо разлюбил, либо нашёл себе другую курочку, — сказала одна из женщин.

Другая вытерла тыльной стороной ладони лоб и добавила:

— А может, ему теперь петушки нравятся.

Деревенские женщины были дамы опытные. Одна из них спросила:

— А может, петушок ещё слишком молод? Подрастёт и закукарекает?

Лицо Дин-Дин пылало. Увидев подошедшего Чэнь Ши, она зашипела:

— Петушок... то есть господин Чэнь идёт! Тише!

Женщины, смеясь, посмотрели на Чэнь Ши. Тот не понял, что происходит. Зачерпнув воды, он умылся и краем глаза заметил в колодце ребёнка. Он тут же качнул ведро и подвёл его так, чтобы мальчик смог сесть внутрь.

Ребёнок в колодце удивлённо поднял голову.

— Братец, ты меня видишь? — с сомнением спросил он.

Чэнь Ши кивнул и, вытащив его из колодца, тихо спросил:

— Что ты там делал?

— Мы с друзьями играли в прятки, а спрятаться было негде. Вот я и решил залезть в колодец, держался за край, но руки соскользнули, и я упал, — с мокрого мальчика ручьями стекала вода. — Мама с папой приходили сюда, искали меня. Я кричал им, но они не слышали. И другие меня не видели. А сам я выбраться не мог, вот и остался в колодце.

Чэнь Ши всё понял.

— Помнишь, где твой дом? Я тебя провожу.

— Помню!

Мальчик радостно зашагал вперёд. Чэнь Ши пошёл рядом, опасаясь, что какой-нибудь талисман дверного стража не пустит духа внутрь.

Дин-Дин и женщины у колодца с удивлением наблюдали, как Чэнь Ши говорит с пустотой, а потом протягивает руку, будто ведёт за собой невидимого спутника. У всех по спинам пробежал холодок.

Чэнь Ши подошёл к старому, обветшалому дому с покосившейся калиткой. Никаких талисманов дверных стражей на ней не было.

Мальчик бросился внутрь с криком:

— Папа! Мама! Я вернулся!

Двор зарос бурьяном, всё выглядело заброшенным и ветхим. Но дверь со скрипом отворилась, и на порог вышли двое седых стариков. Мужчина и женщина, дрожа, смотрели на бегущего к ним ребёнка.

— Сяоцзюнь вернулся!

Старушка торопливо опустилась на колени и обняла подбежавшего мальчика. Слёзы ручьями хлынули из её глаз.

— Сяоцзюнь наконец-то вернулся! — всхлипывала она. — Мама ждала тебя тридцать лет!

Старик тоже не сдержал слёз. Обнимая жену и сына, он без умолку повторял:

— Я знал, что ты вернёшься! Знал, что не забудешь дорогу домой, я ведь даже дверь тебе оставил…

— Папа, мама, почему вы так постарели? — мальчик с недоумением разглядывал их лица. — Мама, почему у тебя волосы белые? Папа, а почему у тебя на лице столько морщин?

Старушка нежно погладила его по щеке.

— Глупыш, тебя ведь не было больше тридцати лет. Конечно, мы с отцом постарели.

Старик поднял жену и сына и, обратившись к Чэнь Ши, принялся кланяться и благодарить:

— Спасибо, благодетель, спасибо, что спасли его!

— Раз уж вы воссоединились, вам лучше уходить поскорее, — сказал Чэнь Ши. — Рано или поздно деревенская крёстная не сможет вас защитить. Вы будете впитывать лунный свет и обратитесь в Погибель. Я начерчу Талисман Посмертия и отправлю вас.

Семья из трёх призраков непонимающе смотрела на него, но всё же кивнула.

Чэнь Ши активировал Праведную Ци Трёх Светил, управляя потоками крови. В его маленьком храме, на алтаре, Ююба помогала ему упорядочить энергию.

Кровь и ци заструились на кончиках его пальцев, и он, используя их вместо чернил, начертал в воздухе Талисман Посмертия.

— Вперёд!

Он указал пальцами, сложенными в печать меча. Талисман вспыхнул, разгораясь всё ярче, и пробил брешь между миром живых и миром мёртвых, открывая дорогу в иное измерение.

Муж и жена, держа сына за руки, ступили на эту сотканную из света тропу. Они чувствовали, как иная реальность влечёт их, зовёт к себе, и последовали этому зову.

Отойдя на приличное расстояние, они обернулись и помахали Чэнь Ши, стоявшему в конце пути.

Свет постепенно угас, и семья из трёх душ исчезла без следа.

Чэнь Ши посмотрел на догорающий талисман, постоял мгновение в заброшенном дворе и вышел из опустевшего дома.

У колодца женщины с удивлением смотрели, как он возвращается. До него донёсся их шёпот:

— Так это же дом старика Тяня! Он с женой умер года четыре-пять назад.

— Дом-то давно пустует. Недавно один пьянчуга забрёл туда, так говорит, видел стариков, сидели на пороге и ждали сына. А сын-то их пропал лет тридцать пять назад.

— Жалко их, всю жизнь искали…

...

За завтраком Дин-Дин украдкой поглядывала на Чэнь Ши, который, казалось, был чем-то озабочен. Еду приготовили хозяева дома, где они остановились: солёные овощи, каша из батата и кукурузные лепёшки-вовотоу.

В уезде Яшмы кукурузу называли «великим сорго».

Дин-Дин уже набралась смелости, чтобы спросить, что его гложет, как вдруг Чэнь Ши с досадой хлопнул себя по ляжке.

— Ай-я, я забыл взять плату в Деревне Трёх Слияний!

Он был в отчаянии.

— Вот я и думаю, что же я забыл! Так вот оно что! Учёный в зелёном всё ещё должен мне двадцать лянов серебра!

Он снова с силой ударил себя по ноге, сгорая от сожаления.

Дин-Дин думала, случилось что-то серьёзное, а оказалось — вот оно что.

— Он творил столько зла и едва не погиб от твоей руки, а ты всё ещё думаешь о каких-то двадцати лянах? — усмехнулась она.

Чэнь Ши серьёзно посмотрел на неё.

— Он нанял меня изгнать Погибель, и я её изгнал. Он творил зло, и я убил его. Это два разных дела. Раз я решил проблему с Погибелью в Деревне Трёх Слияний, он должен заплатить! — с набитым ртом пробубнил он, яростно вгрызаясь в твёрдую, как камень, лепёшку. — Вот подлечится, придёт мстить. Перед тем как убить его, я обязательно заставлю его вернуть мне эти двадцать лянов!

Дин-Дин мысленно посмеялась над его жадностью.

— А нельзя брать деньги вперёд? — с любопытством спросила она.

Чэнь Ши покачал головой:

— Дед говорил, что нельзя создавать такой прецедент. Это правило. Если брать деньги вперёд, это будет похоже на вымогательство с помощью Погибели. К тому же заказчик будет сомневаться и переживать, что мастер талисманов плохо выполнит работу. А вот когда плату берёшь после, заказчик радуется, благодарит от всего сердца, ещё и накормит, и вина нальёт, и почтительно обращаться будет.

Дин-Дин и не знала, что у деревенских мастеров талисманов есть такие странные правила. Она много путешествовала с госпожой Хуали и видела разных заклинателей, работавших в городах и деревнях, но никогда не вникала в тонкости их ремесла.

Позавтракав и выполнив утренние упражнения, Чэнь Ши собрал вещи. Они попрощались с двумя семьями, у которых ночевали. Чэнь Ши дал каждой по пол-ляна серебра. Мужчины и женщины тут же выбежали за ними, причитая:

— Много! Слишком много! За одну-то ночь, какие деньги!

Они пытались всунуть серебро обратно.

Чэнь Ши отнекивался и знаками велел Чернышу трогать.

Пёс схватил компас, и повозка, постепенно набирая скорость, рванула с места, вихрем вылетев из Деревни Каменного Пика.

Две пары селян добежали до околицы, но, поняв, что не догонят, остановились.

Вдруг один из мужчин, словно что-то вспомнив, изумлённо воскликнул:

— Постойте, а этот чёрный пёс… он бежал на двух лапах или на четырёх?

Его слова словно пробудили остальных.

— А ведь и правда, собака эта, кажется, на двух лапах стояла, да ещё и что-то круглое в руках держала!

— И вчера вечером, по-моему, она со мной говорила!

— Собака-Погибель!

Толпа с криками разбежалась по домам, наглухо запирая двери, и затаилась в страхе.

...

Чэнь Ши и Дин-Дин отправились в ближайший город продавать талисманы. Он рисовал, она — торговала.

Для рисования он по-прежнему использовал кровь чёрной собаки и киноварь. Хотя Чэнь Ши уже мог создавать талисманы голыми руками, это сильно истощало его кровь и ци, а эффект был куда слабее, чем от талисманов, начертанных традиционным способом.

К тому же, в последнее время талисманы, написанные кровью Черныша, становились всё действеннее. Чэнь Ши даже начал опасаться, что они станут слишком хороши и это подорвёт его бизнес. Взять, к примеру, талисманы из персикового дерева. Если сделать их слишком мощными, они прослужат целый год, а это значит, что целый год у него не будет заказов.

Впрочем, сейчас его ждали дела поважнее.

Пока Дин-Дин управлялась с лавкой, он сидел рядом и усердно практиковался в создании талисманов голыми руками, повторяя раз за разом, стремясь к тому, чтобы любой, даже самый сложный талисман, рождался из-под его пальцев единым, непрерывным движением, без малейшей задержки в потоке крови и ци.

Дед научил его великому множеству талисманов. Обладая феноменальной памятью, Чэнь Ши выбрал из них те, что предназначались для битвы и защиты, и сосредоточился на их оттачивании.

Он готовился к мести учёного в зелёном.

В прошлый раз тот потерпел поражение лишь потому, что Чэнь Ши застал его врасплох. Но талисманы Южной школы, которыми владел учёный, были невероятно сильны, и с этим нельзя было не считаться.

Особенно поражала скорость, с которой учёный создавал свои талисманы. Он рисовал их собственной кровью, и они рождались в одно мгновение — куда быстрее, чем это мог сейчас сделать Чэнь Ши!

Раны учёного в зелёном рано или поздно заживут, поэтому Чэнь Ши должен был подготовиться к нападению этого могущественного мастера.

— Учёный в зелёном… его раны, должно быть, скоро затянутся, — сказал Чэнь Ши за ужином, обращаясь к Дин-Дин. — А он ведь всё ещё должен мне двадцать лянов серебра.

На следующий день, прервав тренировку, он снова вспомнил об этом:

— Раны учёного, скорее всего, уже зажили. Надо было спросить его имя. Он так и не отдал мне двадцать лянов.

На третий день Чэнь Ши с тоской смотрел вдаль, бормоча себе под нос:

— Двадцать лянов серебра…

На четвёртый день Дин-Дин заметила, что Чэнь Ши больше не упоминает ни учёного, ни деньги. Но вид у него был измученный. Тренируясь, он то и дело озирался по сторонам.

— Мастер талисманов Чэнь! — окликнул его кто-то.

Его лицо озарилось радостью, но тут же поникло.

Это был не учёный в зелёном.

«Должник — всегда господин, так и есть», — подумала Дин-Дин.

На пятый день Чэнь Ши был совсем мрачен. Внезапно налетел порыв ледяного, пробирающего до костей ветра.

Чэнь Ши встрепенулся и, громко рассмеявшись, крикнул в небо:

— Учёный в зелёном! Как твоё имя?

Высоко в небе, в образе Паутинника, стоял тот самый учёный. Услышав вопрос, он замер. «Он хочет убить меня!»