Глава 93.0

— Тяньцин!

Чэнь Ши и Ли Тяньцин обернулись на оклик. Вдалеке стояла группа из семи-восьми молодых людей в одеждах ученых — дорогих, но не кричащих. Все они выглядели бодрыми, полными сил и юношеского задора, и махали Ли Тяньцину.

Ли Тяньцин отозвался и шепнул Чэнь Ши:

— Это мои родичи из клана Ли. Тот, кто звал — Ли Цзюнь, второй сын четвертого дяди. Он ко мне неплохо относится. Раз зовут, значит, дело есть. Я подойду.

Чэнь Ши кивнул.

Ли Тяньцин подбежал к группе. Ли Цзюнь улыбнулся:

— Тяньцин, мы, братья, только прибыли в Синьсян, мест не знаем, ничего не ведаем. Не подскажешь, где тут можно развлечься? Ты ведь бывал здесь, может, устроишь нам экскурсию?

Ли Тяньцин смутился:

— В прошлый раз я был только в деревне, в сам уездный город не заходил.

Ли Цзюнь отмахнулся:

— Да нам бы просто найти место, где вид красивый да чаю попить можно. Ты вон с кем-то беседовал, он местный? Спроси у него.

Ли Тяньцин вернулся и передал просьбу. Чэнь Ши сказал:

— Пару дней назад я гулял по ночному рынку, проходил мимо реки Чистого Канала. Видел там расписные лодки-домики, на них наверняка можно и чаю попить, и на виды полюбоваться. Только вот, Тяньцин, мне показалось, эти братки тобой помыкают. Не как братом, а как слугой.

— Потом расскажу, — отмахнулся Ли Тяньцин.

Он снова сбегал к родичам, рассказал про лодки. Ли Цзюнь спросил мнения остальных, и те весело согласились:

— Мы люди новые, нам бы пейзажами насладиться да тихий уголок найти. Лодка — самое то.

Ли Цзюнь кивнул:

— Спасибо за труды, Тяньцин. Тот парень — твой друг? Зови его с собой. С местным проводником сподручнее будет.

Ли Тяньцин согласился, позвал Чэнь Ши, и они повели компанию к реке Чистого Канала.

По дороге Ли Тяньцин тихо пояснил:

— В клане Ли я из побочной ветви, сын наложницы. Статуса никакого, даже любимая служанка в поместье важнее меня. Если бы я не нашел тот окаменевший корабль сокровищ Великой Мин и не отличился, они бы на меня и не взглянули.

Чэнь Ши усмехнулся:

— И какой смысл торчать в этом клане? Айда со мной в Солнечные Горы! Станешь там лесным царьком, в округе никто и слова поперек не скажет.

Ли Тяньцин вздохнул:

— Родиться в знатном клане — значит не принадлежать себе.

За разговорами они добрались до причала, наняли расписную лодку. Вода в реке была чистой, на судне имелся Талисман усмирения ветра, так что плыли они быстро и плавно.

Лодкой управляли отец с дочерью. Отец стоял на руле, а дочь суетилась, заваривая и подавая чай, стараясь угодить гостям.

Молодые господа из клана Ли, заметив, что девушка хороша собой, начали отпускать шуточки. Но девица оказалась остра на язык — ответила так, перемежая приличное с непристойным, что господа залились краской.

Под общий хохот лодка вышла на середину реки.

— «Спросил у канала: откуда такая прозрачность? То живая вода из истока пришла», — продекламировал Ли Цзюнь с глубоким чувством, но в голосе его сквозила горечь. — Пейзажи Великой Мин прекрасны, как на картине, но, увы, правление в упадке. У власти — мешки с вином и рисом, рука руку моет, а Скверна бесчинствует, губя и эту красоту, и простой народ. В таком мире откуда взяться чистому каналу? А без чистого канала не будет живой воды. А без живой воды разве запляшут рыбы и драконы?

Его слова нашли отклик в сердцах остальных.

Чэнь Ши искоса взглянул на него, подумав: «А этот господин Ли Цзюнь, похоже, понимает суть бедствий».

Ли Чжэнцин, четвертый сын Ли Сяочжэна, подхватил:

— Второй брат прав. Но мир таков, каков есть. У нас есть стремление к переменам, но нет ни власти, ни силы. Что мы можем?

Они дружно вздохнули.

Ли Цзюнь нараспев произнес:

— Тщетна скорбь, поседели виски молодые! Есть желание казнить воров, да нет сил перевернуть небо! Увы, увы! Если бы я вошел в чертоги власти, я бы вымел грязь из Вселенной, исцелил недуги двора, вернул древние законы и подарил миру светлое небо!

Все одобрительно загудели. Чэнь Ши тоже восхитился и сказал Ли Тяньцину:

— В клане Ли много достойных людей, это вызывает уважение. Куда лучше, чем клан Чжао.

Убив немало членов семьи Чжао, он был хорошо с ними "знаком".

Ли Тяньцин лишь улыбнулся, ничего не сказав.

На лодке царило воодушевление, звучали трагические песни о страданиях народа и бездушии власти. Молодые люди сокрушались о своей беспомощности.

Чэнь Ши проникался к Ли Цзюню и остальным всё большим уважением, как вдруг Ли Цзюнь обратился к девушке-лодочнице:

— А есть ли в вашем городе «худые лошадки»?

Девушка удивилась:

— Это что за лошади такие?

Ли Цзюнь слегка смутился и прошептал:

— Ну, малолетние блудницы.

Девушка рассмеялась:

— А, так господам захотелось по бабам! Вы так красиво говорили о высокой морали, что я уж решила, вы не собираетесь развлекаться, поэтому и не поплыла к «кварталу цветов». Наша лодка как раз туда ходит, но обычно ночью, днем редко кто катается. Подождите, сейчас развернемся. Папаня, валяй полный разворот! Это не учёные праведники, поворачивай к борделю!

Лодка развернулась и направилась к увеселительным заведениям.

Молодые люди заметно расслабились, снова повеселели. Если кто-то и вспоминал о бедах страны, тему быстро переводили на «лошадок», и в речах всё чаще проскальзывали сальности.

Чэнь Ши чувствовал себя странно. Он никак не мог увязать этих похотливых юнцов с теми, кто только что пел скорбные песни о судьбе родины.

Когда причалили к борделю, из окон повысовывались расфуфыренные девицы, махая платочками и зазывая гостей сладкими голосами. Одежды на них было немного.

Господа, потеряв голову от вожделения, подобрали полы халатов и бросились на берег.

— Эй, за лодку не заплатили! — крикнула девушка.

— Тяньцин, заплати! — крикнул Ли Цзюнь, первым влетая в двери заведения.

Толпа ввалилась внутрь, обнимая красавиц и требуя вина. Спустя какое-то время, видимо, задев какую-то струну в пьяном угаре, они снова принялись ругать власть и скорбеть о народе, при этом запуская руки за пазухи девицам и предаваясь разврату.

Но не прошло и получаса, как вся компания с позором вылетела на улицу. Следом неслись проклятия мадам и вышибал:

— Нет денег — нечего по борделям шастать! Идите домой, сами себя удовлетворяйте!

Сгорая от стыда и гнева, молодые люди разбежались кто куда, прикрывая головы рукавами.

Ли Цзюнь спросил:

— Тяньцин, у тебя есть серебро?

Ли Тяньцин покачал головой:

— Мне выдают всего несколько лян в месяц, откуда у меня лишние деньги?

Братьям из клана Ли было стыдно возвращаться на лодку, и они уныло побрели прочь. В итоге за прогулку расплатился Чэнь Ши.

Ли Тяньцин тоже собирался сойти на берег, но Чэнь Ши мотнул головой:

— Лодочник, отчаливай.

Они вышли на нос судна. Чэнь Ши долго смотрел на снующую толпу на берегу, а потом вдруг расхохотался. Он смеялся так, что чуть не падал за борт.

Ли Тяньцину было неловко, но вскоре и он не выдержал, прыснув со смеху.

— Вот она, «чистая река» элиты! — отсмеявшись, сказал Чэнь Ши. — Языком мелют складно, а на деле — пустышки. Мастера болтовни.

— Если поедешь в столицу провинции, увидишь, что во всех пятидесяти провинциях эта «чистая элита» именно такова, — улыбнулся Ли Тяньцин. — Когда ты назвал их достойными людьми, я промолчал, потому что знал — ты с такими еще не сталкивался.

Чэнь Ши ухмыльнулся:

— Теперь я увидел. Если все ученые мужи Поднебесной таковы, то я могу стать господином не только в Солнечных Горах. Я могу стать хозяином всего Западного Континента!

В его груди вскипела дерзкая гордость.

Какая доблесть в том, чтобы запугивать крестьян в Деревне Жёлтого Склона?

Если есть способности, надо стать господином над всем миром!

Ли Тяньцин покачал головой:

— В знатных домах хоть и полно таких мешков с вином и рисом, но есть и те, кто спит на хворосте и пьет желчь, закаляя волю. Стать хозяином Западного Континента не так-то просто.

Чэнь Ши искоса глянул на него с полуулыбкой:

— Уж не ты ли тот самый, кто «спит на хворосте»?

Ли Тяньцин спокойно ответил:

— Вернувшись домой, я ушел в затворничество, тренировался как одержимый и на днях сформировал Золотое Ядро. Теперь, когда Ядро готово, в клане Ли перестали зариться на мой Божественный Зародыш Пурпурного Нефрита. Отныне — небо высоко, птице есть где летать; море широко, рыбе есть где резвиться.

За его затылком ярко вспыхнул Божественный Алтарь. В центре восседал Божественный Зародыш. Он слегка приоткрыл рот, и оттуда вылетела лазурная божественная пилюля. Её сияние озарило всё вокруг, воздух стал подобен прозрачной воде, по которой пошла рябь. Лодка словно поплыла сквозь жидкий свет.

Чэнь Ши, подобно тигру, уставился на друга:

— Тяньцин, у тебя есть амбиции. Я слышу это в твоих словах.

Ли Тяньцин, несмотря на хрупкое телосложение, улыбнулся уверенно:

— Я рожден человеком, мне положено иметь стремления. Сяо Ши, ты талантлив и в науках, и в бою, ты наверняка получишь звание Просветлённого. Но у тебя нет Божественного Зародыша. Даже если ты его добудешь, найдутся желающие его отнять. Тебе не избежать этой участи, а я уже на шаг впереди.

Чэнь Ши ухмыльнулся:

— Золотое Ядро, говоришь? У меня нет Божественного Зародыша, но Ядро я тоже создал.

Его аура внезапно взорвалась. Внутри, в дворце киноварного поля, взревело море огня. Золотое Ядро, подобно солнцу, осветило внутренние органы, закаляя жилы, ци, кровь, эссенцию, кости, мозг, форму и дух. Семь возвращений, восемь превращений, девять восстановлений.

Ли Тяньцин смотрел на него, как на восходящее светило, поднимающееся из моря.

Если Золотое Ядро Тяньцина заставляло лодку скользить словно под водой, то Чэнь Ши был самим утренним солнцем!

Тело Ли Тяньцина дрогнуло, на лице отразилось неверие:

— Как ты это сделал?

Чэнь Ши гордо заявил:

— Думал, раз создал Золотое Ядро, то обогнал меня? Я превратил само свое тело в Божественный Зародыш, выковал Тело Священного Зародыша и наконец прорвался! Моя кровь и ци сплавились в мистическую пилюлю прямо в плоти!

Ли Тяньцин фыркнул:

— Еретический путь! У меня есть Божественный Зародыш, а значит, я на целую ступень выше тебя!

Он шагнул за борт. Нога коснулась воды, но не провалилась. Он побежал по речной глади, стремительно удаляясь!

— Сяо Ши, давай! Я покажу тебе, что такое истинное Золотое Ядро!

Достигнув стадии Золотого Ядра, он был полон уверенности и бросил вызов Чэнь Ши, в мгновение ока отбежав на добрых тридцать метров.

Его Золотое Ядро висело над головой, божественный свет давил на воду, создавая вмятины под ногами, но само тело оставалось легким, словно пушинка. Он бежал по волнам, как по твердой земле!

Чэнь Ши, глядя на это, мысленно восхитился: «Вот она, школа великих кланов! В управлении Золотым Ядром он действительно меня превосходит!»

Он уже собрался прыгнуть на воду, как вдруг девушка-лодочница схватила его за рукав:

— Эй, платить кто будет?!

Чэнь Ши расхохотался и бросил ей кусок серебра.

— Сдачи не надо!

Он шагнул за борт. Нога коснулась поверхности, Золотое Ядро внутри запульсировало, кровь и ци хлынули в ноги. В момент касания вода под ним взорвалась!

Чэнь Ши сорвался с места, как стрела, выпущенная из гигантского лука. Позади него взлетали фонтаны брызг — он несся прямо на Ли Тяньцина!

Ли Тяньцин, бегущий по воде, вдруг изящно, словно дикий гусь, развернулся. Из-под его ног вылетели шесть невидимых нефритовых колес — «Шесть Лунных Колёс Инь». Сверху, снизу, слева, справа, с разной скоростью они устремились к Чэнь Ши!

Чэнь Ши сложил пальцы в заклинании меча. Его руки замелькали, рубя и коля, техника менялась ежесекундно. Потоки невидимой ци сбивали нефритовые колеса, а второй рукой он нанес удар кулаком.

Над рекой поднялся штормовой ветер, волны вздыбились, и стена воды обрушилась на Ли Тяньцина!

Ли Тяньцин, защищенный сиянием Золотого Ядра, пронзил водяной вал, рассекая волны. Вокруг него вращались нефритовые колеса, встречая кулак Чэнь Ши.

Кровь и ци столкнулись, река взорвалась белой пеной. Из водяной завесы вылетел Чэнь Ши, сделав сальто, и приземлился на каменный мост. Он глянул вниз: река текла спокойно, а Ли Тяньцин стоял на поверхности воды, медленно дрейфуя по течению.

Чэнь Ши уже напряг Золотое Ядро, готовясь прыгнуть с моста для новой атаки, но тут заметил, что лодки на реке качаются из стороны в сторону, а лодочники и их дочери отчаянно матерятся. Ругань стояла отборная.

Он передумал драться и, насвистывая, пошел прочь, делая вид, что не при делах.

Ли Тяньцин ждал продолжения, но, увидев, что Чэнь Ши уходит, словно они незнакомы, удивился. В этот момент мимо него проплыла лодчонка, качающаяся на волнах. Старый лодочник заорал на него:

— Ты, пустоголовый! Твои предки в воду попадали, что ли?! Взрывают тут, взрывают! Чтоб тебя черепаха задрала!

Диалект был грубым, и Ли Тяньцин не сразу понял смысл, но когда до него дошло, он залился краской и поспешил на берег.

Он хотел найти Чэнь Ши, но увидел, что к нему приближается четвертый дядя Ли Сяочжэн со свитой, так что мысли о победе над другом пришлось отложить.

...

После письменных и воинских испытаний нужно было ждать оглашения результатов несколько дней. Только после этого начинался великий ритуал Божественного нисхождения.

Делать в городе было нечего, и Чэнь Ши вернулся в Деревню Жёлтого Склона.

— О, Сяо Ши вернулся с экзаменов? Ну как, сдал?

Старушка Учжу стояла у дороги. Увидев мальчика, она расплылась в заискивающей улыбке:

— Сяо Ши, иди, арбузом угощу, с моего поля!

Чэнь Ши улыбнулся:

— Результаты будут через пару дней.

Старушка Учжу тут же пнула арбуз обратно на грядку и отвернулась, словно Чэнь Ши перестал существовать.

Вернувшись в деревню, Чэнь Ши поднялся на желтый холм к Чжу Юцаю. Ученый-призрак тут же начал расспрашивать об экзаменационных темах. Чэнь Ши всё честно пересказал.

— Эту тему я объяснял! — возликовал Чжу Юцай. — Точно сдал, гарантирую! Не волнуйся, ты прошел!

Чэнь Ши тоже был в восторге:

— Я тоже так думаю! Я только что воскурил благовония дедушке, так у него над могилой аж дым столбом встал!

Подумав, он достал благовония, чтобы поклониться Крёстной — каменной стеле под ивой.

Он зажег палочки, поклонился и уже хотел обратиться к Чжу Юцаю, как вдруг иероглифы на стеле потекли жидким светом. Луч света вырвался из камня и ударил Чэнь Ши прямо в затылок!

В глазах потемнело. Абсолютная чернота.

Чэнь Ши почуял неладное и резко открыл глаза, но вокруг по-прежнему была тьма. Он стоял в пустоте совершенно один.

Ива, Крёстная, Чжу Юцай, Черныш, Деревня Жёлтого Склона, Солнечные Горы — всё исчезло!

— Скверна напала? — удивился Чэнь Ши. — Неужто в наши дни какая-то нечисть осмелилась напасть на меня?

В этот момент перед глазами забрезжил свет.

Он ждал. Свет расползался, словно белые чернила по черной бумаге, но был зернистым, будто пространство состояло из мельчайших песчинок света и тьмы.

В этом странном пространстве возвышался храм.

Храм был небольшим, без двора — одинокий павильон. Высотой метров в пять-шесть, шириной — около семи. Перед входом три ступени, две киноварно-красные колонны, от которых веяло древностью и ветхостью.

Крыша была покрыта черепицей, слой за слоем, но на коньке не было ни фигурок бессмертных, ни зверей, ни драконьих голов.

Чэнь Ши подошел ближе. На колоннах были вырезаны парные надписи.

Справа:

«Небу наследую, Земле подражаю; лики небесные и земные — суть отражения мои».

Слева:

«Сущность моя самодостаточна; чем духов и богов молить, лучше в себе ответ искать».

... .... ...

Прим. пер.:

«Спит на хворосте» — это отсылка к известному китайскому фразеологизму «Лежать на хворосте и пробовать желчь» (卧薪尝胆). Он основан на легенде о правителе Гоуцзяне, который после военного поражения намеренно спал на жестких ветках и каждый день лизал горькую желчь, чтобы не забывать об унижении и закалять свою волю. Выражение означает готовность терпеть суровые лишения, проявлять жесткую самодисциплину и упорно трудиться ради достижения великой цели или реванша в будущем.