Столкновение

Едва герцог с невестой вышли, как принц жестом велел своим рыцарям закрыть дверь приёмной. Снаружи к ним вновь присоединился Аарон.

— Миледи, вам понравилось сегодняшнее представление?

— Оно было поистине великолепным. Если представится случай, я бы с радостью увидела его вновь.

— Я видел немало прославленных постановок в Бруншии, однако ничего, что отзывалось бы в душе так глубоко, мне прежде не встречалось.

Элизия вздохнула с искренним восхищением.

— Как было бы чудесно, если бы Иленская выступила в Бруншии… Лучше всего — с сольным выступлением. На большой сцене наших театров она выглядела бы ещё более блистательно…

Услышав это, Аарон невольно принялся прикидывать. Воспитанный в Торговом доме Хаас, он по привычке оценивал возможную выгоду. Пожалуй, по возвращении в Бруншию стоило бы обсудить это с Ронаном.

Кассий же неожиданно для себя начал размышлять, нельзя ли будет вновь посетить театр в оставшееся время. Осознав это, он невольно замер.

«У нас нет на это времени… так отчего же мне приходит это в голову?»

Его цель — встреча со вторым принцем и обсуждение вопросов, о которых невозможно было говорить при дворе, — уже была достигнута. Возвращаться сюда не было ни малейшей необходимости.

К тому же второй принц только что обратился к ним с неожиданной личной просьбой, что ещё больше сокращало их и без того ограниченное время. Кассий взял себя в руки и мысленно вернулся к тем словам, которые Хуронгюн произнёс наедине.

---

Пока Иленская и Элизия беседовали вдвоём, в соседней комнате Кассий и принц Хуронгюн обсуждали дела, касающиеся аукциона на рудники.

Когда их важный разговор подошёл к концу, принц слегка нахмурился, будто колеблясь. Он несколько раз открывал рот, словно собираясь что-то сказать, но всё же медлил и лишь затем заговорил:

— Похоже, в моём окружении завёлся человек, передающий сведения первому принцу. Я хотел бы, чтобы ты занялся этим… осторожно.

— Если речь идёт о внутреннем предателе, разве вам не быстрее будет разобраться самому, Ваше Высочество? В моём положении, как человека со стороны, есть предел тому, что я способен выяснить.

Второй принц усмехнулся с явным раздражением.

— Мне известно, что у Бруншии есть свои люди по всей стране. Не пытайся уверять меня, будто ты не имеешь к ним отношения.

— Боюсь, я не вполне понимаю, о чём вы. Если вам столь хорошо известно о бруншийских осведомителях, не разумнее ли обратиться к ним напрямую? Мы ведём свои дела, вы — свои, Ваше Высочество. Разве не так надлежит поступать?

Хуронгюн пристально посмотрел на Кассия.

— Ты переходишь границы.

Кассий прекрасно осознавал, что его тон был дерзок. Однако он не считал нужным проявлять почтение к второму принцу, который в столь важное время, казалось, больше занят своей страстью к странствующей певице, нежели государственными обязанностями.

— Раньше ты бы просто холодно отказал. А теперь ещё и язвишь. Ты не совсем тот, каким я видел тебя в Бруншии. Путешествие так утомило?

Хуронгюн смотрел на герцога с любопытством, наполовину насмешливым, наполовину искренним. И сам Кассий невольно отметил, что его собственное поведение кажется ему чужим.

Взгляд второго принца, отточенный множеством столкновений с политическими противниками, сверкнул опасной остротой. Кассий, желая сменить тему, заговорил об Иленской:

— Вы сделали странствующую женщину своей возлюбленной. Помимо её певческого дара, есть ли в этом ещё какой-либо смысл?

При этих равнодушных словах лицо Хуронгюна на мгновение исказила резкая вспышка чувства. Принц тотчас понял, что выдал себя, попытался вернуть самообладание, но в итоге лишь опустился на диван.

— Я выставил себя на посмешище.

Он даже не пытался скрыть, что находится во власти этой женщины. Заметив на лице Кассия тень сомнения и едва уловимого презрения, Хуронгюн горько усмехнулся.

— Прежде я сам смотрел так на тех, кто тонули в своих чувствах. Тогда всё казалось простым: любое подозрение можно было устранить без колебаний.

Он откинул голову и рассмеялся, словно не веря в собственное положение. Но в этом смехе не было ни тепла, ни лёгкости — лишь образ человека, беспомощно запутавшегося в своей привязанности.

— Теперь каждое мгновение полно тревоги и сомнений. И всё же вместо того, чтобы устранить источник, я дрожу при мысли, что могу его потерять.

Помедлив, Хуронгюн поднялся, и вместе с этим движением к нему вернулось его обычное самообладание принца.

— Если я пожелаю, чтобы однажды и ты испытал то же чувство, не окажется ли это слишком жестоким проклятием? Но не будь так уверен, будто подобное мгновение никогда не настанет. Этим нельзя управлять одной лишь волей.

Кассий твёрдо решил, что никогда не позволит себе поколебаться подобным образом. Слишком уж большую часть жизни он прожил, подчиняясь чужой воле. Потерять самого себя ещё и в новом смятении он не мог допустить.

— Если я обнаружу того осведомителя, о котором вы говорили, я разберусь с ним со своей стороны и сообщу вам.

— Нет, так не пойдёт! Этим я займусь сам. Когда мы встретимся в следующий раз… тогда и скажешь мне результат.

Хотя времени до их следующей встречи оставалось совсем немного, Кассий, заранее предполагавший, что в этой поездке ему придётся иметь дело с делами второго принца, не стал отказывать.

***

Официально Кассий и Элизия находились в поездке по случаю помолвки, а потому им приходилось посещать известные достопримечательности, чтобы их путешествие выглядело достаточно правдоподобным. Следуя распоряжению Кассия, куда более похожему на приказ, чем на просьбу, Элизия всякий раз на людях изображала нежно преданную невесту.

В такие минуты Кассий держался рядом с Элизией и вёл себя с ней ласково. Однако стоило им сесть в экипаж или скрыться от чужих глаз, как он тотчас отстранялся и вновь становился прежним — холодным и непроницаемым. Это заставляло Элизию чувствовать себя униженной.

Она уже уступила его желаниям: когда Кассий настоял на помолвке, когда требовал её присутствия на светских приёмах и даже теперь, в этой поездке. Пусть их союз с самого начала был делом расчёта, она всё же надеялась, что со временем между ними возникнет хотя бы некоторое сближение. Но без всякой ясной причины жених вдруг отдалился, и Элизия не знала, что ей думать.

Она надеялась, что время всё исправит, особенно в ходе этой поездки. Вместо этого его поведение становилось всё более отчуждённым, и досада в ней только крепла.

«Разве я просила об этом браке? Разве это было моё желание?»

Ей хотелось прямо поговорить с Кассием, но всякий раз, когда они не осматривали достопримечательности, он был занят встречами с разными людьми. В редкие свободные минуты герцог без всяких объяснений исчезал куда-то вместе с Аароном и возвращался лишь поздней ночью.

Даже когда Элизия пыталась заговорить с ним вечером, он ссылался на поздние совещания и появлялся только после того, как она засыпала, неизменно устраиваясь на диване.

— Ах, герцог слишком уж усердствует в делах, особенно в столь романтическую пору. Каждую ночь не смыкает глаз — что с ним поделать?

— В самом расцвете сил ему бы следовало быть полным пыла! Говорят, нынче вошло в моду зачать ребёнка во время поездки по случаю помолвки. Почему бы вам не постараться и не преподнести малыша как свадебный дар?

Ещё одним испытанием для Элизии становилась неудержимая болтливость графа и графини. Если они не ужинали вне дома, то вынуждены были садиться за стол с супругами Бахин, а те вмешивались в их дела с навязанной заботливостью старших родственников и щедро осыпали Кассия с Элизию непрошеными советами.

Если бы их отношения были добрыми, они, возможно, сумели бы отшутиться. Но теперь, когда между ними царила такая неловкость, вмешательство супругов лишь сильнее расширяло трещину.

Поначалу недовольство Кассия было столь очевидным, что граф и графиня на некоторое время стали осторожнее. Однако вскоре они вновь принялись обращаться с ними как с любимыми внуками, щедро раздавая наставления о супружеской жизни. Они даже беспрестанно тревожились о наследниках — так, будто если ребёнок не будет зачат немедленно, будущее молодой пары окажется безнадёжно погублено.

Измученная всем этим, Элизия поняла: прежде чем поездка подойдёт к концу, ей необходимо разобраться в своих отношениях с Кассием. Будь он посторонним человеком, она могла бы просто держаться от него подальше. Но он был её женихом, а значит, уклониться от разговора не удастся. Судя по его последнему поведению, ждать, что Кассий сам возьмётся уладить положение, было столь же разумно, как ждать от ледяной статуи светской любезности.

В те редкие ночи, когда они оставались одни, Элизия заставляла себя бодрствовать: щипала себя за руки и ноги и ждала возвращения Кассия.

***

После ужина Кассий закончил просмотр сведений, которые Аарон собрал через торговый дом, а также донесений тайных осведомителей и прочих дел.

Рядом с Элизией ему начинало казаться, будто он вот-вот сам, не заметив, потянется к ней, потому и старался свести всякое общение к минимуму. В этом смысле обилие работы было почти спасением.

Когда поздней ночью он наконец вернулся в покои, гостиная тонула в полумраке, а из-под двери спальни не пробивалось ни полоски света.

Он тихо вошёл в спальню, стараясь не разбудить Элизию. Внутри, как обычно, было темно; лишь слабый лунный свет проникал сквозь чуть раздвинутые занавеси.

Одолеваемый усталостью, Кассий быстро снял верхнюю одежду и набросил её на стул, затем принялся расстёгивать рубашку и декоративные узлы.

По недавнему опыту он уже знал: Элизия просыпается нелегко, даже если он, войдя, производит какой-нибудь шум. Стоило Элизии уснуть, как разбудить её было почти невозможно.

И всё же Кассий двигался как можно тише, быстро раздеваясь. Он расстегнул несколько пуговиц на рубашке, стянул её через голову и бросил поверх верхней одежды.

Но едва Кассий ослабил пояс и расстегнул брюки, как понял: в звуках этой комнаты сегодня было нечто иное.

Прежде он всегда слышал тихое, ровное дыхание спящей Элизии. Теперь же тишина стояла такая полная, будто дыхание вовсе оборвалось. Вместо него он ощутил на себе взгляд — почти осязаемый.

Представив худшее, то есть чужака в комнате, Кассий резко повернул голову к кровати, откуда исходило это ощущение.

И там на постели сидела Элизия, широко раскрыв глаза, чуть приоткрыв губы и неотрывно глядя на него.

Их взгляды встретились.