Подозрение

— Хотя я и не питал особых надежд, всё же для нашей семьи великая честь принять у себя герцога Гренделя и госпожу Серенце.

Кассий ответил на чрезмерно подобострастное приветствие графа Кумарана лишь лёгким кивком. Элизия подумала, что, как невесте герцога, возможно, ей следовало бы проявить вежливость за двоих — и, склонившись с грацией, произнесла:

— Благодарим за приглашение. Надеюсь, наш визит не доставит неудобств дому графа.

— Неудобств? Ха-ха-ха! Да ведь как раз пора ужина. Позвольте проводить вас в столовую.

Элизию поразила та же самая неуместная сдержанность герцога, что и на Весеннем балу.

«Если он и не собирался проявлять ни крупицы учтивости, зачем вообще соглашался прийти?»

Она подозревала, что герцог желает наблюдать, как она ведёт себя среди других дворян, или, быть может, надеется, что она сама заведёт нужные знакомства, раз уж он не силён в светских делах. Как бы то ни было, радости это не вызывало.

Несмотря на хмурую мысль, Элизия вошла в столовую с безупречной улыбкой. Но внезапно замерла — у длинного стола уже стояли двое приглашённых гостей, и оба были совсем не теми, кого она ожидала увидеть.

Кассий, шедший рядом, заметил её замешательство, а затем и самих незнакомцев.

— Похоже, ужин будет не таким уединённым, как можно было подумать.

На его слова Сера ван Кумаран тут же шагнула вперёд, словно дожидалась сигнала.

— Благодарю, что приняли приглашение, герцог Грендель. Ради подруги Элизии, которой, наверное, одиноко в вашем поместье, я позаботилась о том, чтобы пригласить милых знакомых.

В обществе Сера называла её «госпожа Серенце из рода квази-баронов», неизменно подчёркивая её статус. Но сейчас вдруг произнесла имя так непринуждённо, будто они были старыми подругами. Элизия же, не заметив иронии, была слишком занята тем, чтобы сдерживать дрожь и сохранить улыбку.

Один из гостей, сидевший у дальнего конца стола, с неуверенностью поднялся. Это была Долорес, прежняя наставница Элизии.

Элизия знала, что перед заключением брака дворяне часто расспрашивают наставников и слуг о будущем супруге. Так что, скорее всего, Долорес привели сюда не по её воле.

Было очевидно: семья Кумаран надеялась, что учительница проговорится о чём-нибудь компрометирующем. И хотя в своё время Элизия была далеко не прилежной ученицей, к самой Долорес она относилась с уважением и теперь ей было искренне жаль наставницу, втянутую в этот спектакль.

Но настоящий гнев вызвал второй гость с ехидной улыбкой. Именно тот самый амбициозный виконт... или барон, предложение которого она когда-то отвергла.

— Герцог, позвольте представить: госпожа Долорес, бывшая наставница Элизии. А это барон, знакомый с ней до того, как она приняла ваше предложение.

Глядя на представленных, Кассий холодно заметил:

— Пригласить именно этих двоих ради моей невесты… Мисс Кумаран, не сомневаюсь, вы действительно заботитесь о подруге.

Элизия, уловив его взгляд, ответила с лучезарной, тщательно отрепетированной улыбкой:

— Я тронута тем, насколько глубоко мисс Кумаран проявляет участие в моей жизни.

С этими словами Сера бросилась к ней с объятиями.

— Элизия! Как же я скучала! Ты ушла в герцогский дом сразу после помолвки, и даже письма не прислала. Неужели ты позабыла старую подругу после того, как вошла в такую высокородную семью?

— Как я могла забыть? Забыть доброту леди, что приглашала меня в своё общество, позволяя чувствовать себя частью светской жизни… даже несмотря на то, что мне всегда больше по душе одиночество.

Для постороннего наблюдателя они могли показаться самыми искренними подругами. Кассий, наблюдая за ними, задумался: быть может, Элизия вовсе не пешка графской семьи, а их настоящая союзница?

<< Не притворяйся близкой, хитрая лисица… >>

Кассий застыл — голос, внезапно прозвучавший у него в голове, был несомненно голосом Элизии. Он резко повернулся к ней, но она всё так же стояла, обращённая к Сере ван Кумаран, с безупречной, тёплой улыбкой, ни малейшего признака смущения.

Герцог занял отведённое ему место, пытаясь понять — действительно ли он услышал то, что подумал. Расстановка за столом была показательной: герцог и Сера располагались по правую руку от графа, напротив — барон, Элизия и Долорес, именно в таком порядке. Посадив Элизию ниже барона, Кумаран недвусмысленно выразил свои намерения.

Элизия же, с искренней радостью, поприветствовала Долорес — та слегка растерялась, лишь теперь понимая, в какое мероприятие её втянули, но всё же была рада видеть свою ученицу вновь.

Посмотрев на Элизию, сидящую рядом, Долорес, не подумав, проговорила с тревогой:

— Элизия, подготовка к свадьбе не слишком тебя изматывает?

Кассий тут же перевёл взгляд на невесту. Приглядевшись, он понял: она и впрямь выглядела бледнее, чем в день помолвки.

— Прошу вас, госпожа Серенце, не разговаривайте между собой, — с наглой самоуверенностью перебил барон. — Раз уж граф счёл возможным пригласить меня, должно быть, он помнил, насколько мы с вами близки.

— Простите, — невинно произнесла Элизия, — но, признаться, я не слишком наблюдательна и плохо запоминаю лица. Мне кажется, мисс Кумаран могла ошибиться. Простите, но где мы могли встречаться?

Её слова прозвучали так искренне и наивно, что лицо барона пошло пятнами.

— Неужели вы забыли мою пылкую симпатию? Я бывал в вашем доме не раз. Видно, предложение от герцога заставило вас забыть всё, что было раньше.

Если верить словам барона, можно было бы подумать, что Элизия — честолюбивая особа, что ради выгодного союза отвергла страстное признание бедного влюблённого.

<< Какой смысл помнить о такой ничтожной, тщеславной и бездарной пиявке? >>

Голос, звучащий только для него одного, был несомненно её. Кассий больше не сомневался: зелье подействовало. Эффект был не просто ощутим — он работал как по нотам. Тем временем барон продолжал:

— Вы так решительно отказали мне... Полагаю, потому что метили выше. Я хорошо помню, как вы говорили, что мечтаете о простой и спокойной жизни.

Элизия глядела на него всё с той же мягкой улыбкой, греющей, как весеннее солнце.

<< Ты ничем не отличаешься от герцога… только хуже. Я отказала тебе именно потому, что хочу жить мирно и спокойно. Почему я должна позволить обмануть себя тому, кто грезит использовать меня ради собственных амбиций, не обладая при этом ни способностями, ни достоинством? >>

— Как трогательно, что вы помните такие мелочи, — произнесла она вслух, — но мне бы не хотелось, чтобы вы воспринимали моё согласие на предложение герцога как проявление честолюбия. Просто… его искренность и внимание коснулись моего сердца.

Сказав это, она посмотрела на Кассия с выражением, полным трепетной благодарности — словно действительно была растрогана его ухаживаниями. Герцог на миг опешил, поражённый её актёрским даром, но, почувствовав на себе взгляды присутствующих, молча кивнул, поддерживая созданную ею иллюзию.

<< Герцог, не просто кивай — попробуй хоть немного вести светскую беседу. То, что ты выглядишь как статуя, ещё не значит, что тебе обязательно играть роль неодушевлённого предмета >>

Сера, заметив, как Кассий в молчании глядит на Элизию, почувствовала себя неловко. Ей показалось, что между ними происходит какая-то безмолвная беседа, и это её возмутило — она поспешила вмешаться.

— Кстати, Элизия, мне давно было интересно, почему герцог выбрал тебя в невесты… Но, кажется, теперь я понимаю.

Оба — и Кассий, и Элизия — повернулись к ней.

— Герцог, знаете, вы с Элизией похожи.

— Любопытно, в чём же именно? — осведомился Кассий тоном, из которого ясно следовало, что любопытства он не испытывает.

— Герцога ведь считают человеком, который не выказывает настоящих чувств, верно? А Элизия, уж поверьте моему опыту, тоже редко даёт понять, что у неё на уме. Даже среди подруг это давно стало поводом для шуток. Так что в этом вы действительно похожи, хо-хо-хо!

— Ах, Сера! Теперь, когда ты это сказала, и правда так кажется, ха-ха-ха! — подхватил граф Кумаран, к которому тут же присоединился и барон, а вот Долорес с трудом справлялась с выражением лица.

Кассий только удивлённо приподнял бровь — столь топорная попытка уязвить их обоих показалась ему почти жалкой. Теперь стало окончательно ясно, зачем граф всё же пригласил его с невестой, несмотря на отклонённое предложение: чтобы понаблюдать за ними и, если удастся, уколоть.

Он скользнул взглядом по Элизии, предугадывая её раздражение. И не ошибся — её улыбка была безупречна, но в глазах сверкнул гнев. В ту же секунду он услышал:

<< Сравнить меня с герцогом?! У герцога лицо, как у мраморного обелиска — без намёка на тепло, а у меня — вежливое, светское выражение. Если ты не видишь разницы, Сера, тебе срочно к лекарю за каплями для глаз! >>

Кассий внутренне опешил — не от того, что её мысль была обидной, а от того, что именно это её возмутило больше всего.

— Мисс Кумаран, — произнесла Элизия с лучезарной улыбкой, — говорят, что супруги со временем становятся похожи друг на друга. Я польщена, что вы находите сходство между мной и герцогом. Видимо, мы действительно подходим друг другу идеально.

Кассий наблюдал, как на лицах Серы и графа одновременно застыла улыбка. Победа была за Элизией.

---

Ужин продолжался в том же духе — под покровом учтивости сквозила насмешка, за любезностями таились уколы. Элизия, сохраняя безупречное поведение, мысленно окрестила графа Кумарана «седобородым лицемером». Если бы у Кассия не было столь железного самообладания, он бы наверняка поперхнулся.

И всё же, несмотря на мелкие неприятности, трапеза завершилась без происшествий.

После ужина Кассий проводил Элизию до экипажа и усадил внутрь. Затем, прежде чем сесть сам, обернулся к графу Кумарану, явно намереваясь сказать что-то на прощание. Тот с видом гостеприимного хозяина шагнул вперёд.

— Герцог Грендель, надеюсь, вечер вам понравился. Приятно бывает провести время вместе, не так ли? В будущем я устрою ещё один ужин — чтобы вы могли лучше познакомиться с другими семьями. Прошу, не отказывайтесь.

— Отказываюсь, — ровно ответил Кассий.

Резкий ответ Кассия поверг графа Кумарана и всех присутствующих в ступор. Но, ничуть не смутившись, герцог продолжил уже в тоне недвусмысленного предостережения:

— На этот ужин я пришёл лишь как на пробу, посчитав, что следует дать моей невесте возможность появиться в обществе. Однако ни нынешнее приглашение, ни будущие не доставляют удовольствия — ни мне, ни ей. Если бы всё ограничилось наблюдением, я бы ещё мог закрыть глаза, но превращать встречу в демонстративное унижение — постыдно. Я не намерен снова втягивать свою невесту в столь неприятные сборища.

Граф и стоявшая рядом Сера вспыхнули, как два гранатовых цветка. Но Кассий, не обращая внимания на их смущение, произнёс:

— Все будущие приглашения от семьи Кумаран будут мною отклонены. Прошу не утруждать себя. Это касается и приглашений от дочери графа. Даже если вы пожелаете навестить герцогский дом, вас не пустят за порог.

С этими словами герцог без промедления вошёл в карету. Внутри Элизия, услышав всё сказанное, с удивлением взглянула на него.

— Простите, что я отклонила приглашение по собственной инициативе. Вы хотите продолжить общение с семьей Кумаран?

— Если речь не о делах герцогского дома, — ответил он ровно, — мне не к чему их продолжать.

— Вот и прекрасно.

Элизия с любопытством наблюдала за герцогом.

«Зачем было ехать сюда только для того, чтобы разорвать всякие связи?»

Но спрашивать вслух она не стала — просто присматривалась. Кассий же, со своей стороны, пребывал в замешательстве. Мысли Элизии, услышанные ранее, никак не укладывались в его прежние представления — ни о ней самой, ни об истинных мотивах её действий.

Однако одно сегодня стало для него очевидным: Элизия не состоит ни в каком заговоре с домом графа.

Подозрение, которое долго сжимало его разум, как стянутый узлом канат, в одно мгновение было перерублено, словно острым лезвием. И ему вдруг стало стыдно за собственные подозрения, за то, что приписывал ей участие в интригах и приверженность чужим интересам.

Тем не менее сегодняшняя встреча показала: Элизия, которую он до сих пор считал сдержанной и незаметной дворянкой, явно имела и другие стороны. За ней следовало наблюдать. А разве не ради этого и существует помолвка?

Вдруг Кассий вспомнил, как она мысленно назвала графа «седобородым лицемером». Один уголок его губ невольно дёрнулся вверх.

Элизия, заметив это, замерла. Это была, пожалуй, самая выразительная перемена в лице герцога за всё время их знакомства.

<< Ты… улыбаешься? Что-то хорошее случилось? Поделись хоть с невестой, в конце концов! >>

Услышав её мысленный упрёк, Кассий едва заметно стиснул зубы, стараясь вернуть себе прежнюю невозмутимость.

Конец 1 тома.