Давление

Когда король произнёс эти слова, принцесса Каринса, всё это время с надеждой поглядывавшая на герцога, оживилась. Кассий же, словно марионетка в придворном фарсе, сухо произнёс:

— Три месяца назад принцесса Каринса была увлечена посланником союзного государства. Семь месяцев назад — придворным художником. До того — принцем соседнего королевства. А ещё раньше — цыганом, которого встретила на рыночной площади…

Пока Кассий перечислял, лицо принцессы заливалось краской. Она тихо зашептала брату, не в силах сдержать упрёк:

— Брат, ты снова обсуждаешь мои дела на советах? Я уже не ребёнок. Зачем ты это делаешь?

— Все хотят знать, как поживает прелестная принцесса… кхм! Герцог Грендель! В наказание за донос — танец с Каринсой!

Король, забыв о царственном достоинстве, ткнул пальцем. Но Кассий, не дрогнув, ответил с тем же непроницаемым выражением:

— Ваше Величество прекрасно понимает, что танец между третьим и четвёртым претендентами на трон на официальном балу будет воспринят совсем не как простая формальность. Вы не станете отдавать подобный приказ.

— Четыре года назад ты танцевал, и весьма неплохо! Не прикрывайся смертью отца — это не пройдёт. Или ты собираешься до конца жизни сидеть один в своём мрачном особняке?

Упоминание покойного герцога не тронуло Кассия ни на йоту. Всё тем же ровным тоном он ответил:

— Тогда я действовал по долгу перед отцом. И, как Вам известно, последствия того участия были не слишком благоприятны.

Король прикусил язык. Спорить дальше стало бессмысленно.

Принцесса Каринса, больше не в силах терпеть, хотела уже подойти к Кассию сама и пригласить на танец. Несмотря на свою угрозу, Клуа вовсе не собирался позволять, чтобы это действительно случилось.

К счастью, королева Агнес, уловив момент, резко качнулась в сторону и вцепилась в руку принцессы:

— Сестра Агнес!

От неожиданности Каринса даже позабыла об официальных титулатурах и поспешила поддержать королеву.

— Принцесса Каринса, мне стало душно от этой толчеи. Не сопроводите ли вы меня на воздух?

Добросердечная Каринса не могла отказать — и, взяв под руку королеву, покинула зал. Уходя, Агнес на миг обернулась, и её взгляд — почти незаметный — пересёкся с Клуа.

Несмотря на свою притворную раздражённость, король вовсе не хотел, чтобы его младшая сестра сблизилась с Кассием. Агнес прекрасно это знала и действовала соответственно.

«Бессмысленно отдавать в руки человеку с ледяным сердцем ту, которой ещё нужно просто быть любимой».

Именно поэтому Клуа так надеялся, что Кассий привяжется к кому-то, прежде чем чувства Каринсы зайдут слишком далеко.

— Если ты не хочешь танцевать, — вздохнул король, — то, может быть, хотя бы пройдись по залу, побеседуй с кем-нибудь? Ну хоть немного?

Кассий, скользнув взглядом по толпе, что обступала его, как стая хищников, тихо произнёс:

— С этими?

Окинув взглядом лица, полные алчного интереса, король лишь тяжело вздохнул.

— Похоже, моё присутствие доставляет Вашему Величеству одни хлопоты. Позвольте откланяться.

Король, придворные, даже возвращающаяся Каринса могли лишь безмолвно смотреть, как герцог покидает бальный зал. Издалека за ним наблюдала и Элизия — и мысленно аплодировала его уходу.

Когда Кассий исчез за дверьми, несколько представителей знати, потеряв интерес, тоже начали уходить.

— Мама, по-моему, бал уже подходит к концу. Ты, наверное, устала?

Элизия взглянула на Лилиан с такой тоской, что её не понять было невозможно. Но мать только мягко рассмеялась:

— Даже не надейся вернуться домой, пока не потанцуешь хотя бы с двадцатью юношами.

Элизия застонала про себя. Но сопротивляться было бессмысленно — новый кавалер уже ждал, и её рука вновь была вложена в чужую.

***

— А-а… ах… Да, вот так… Ай, больно! Осторожней… Уф… ммм… хорошо…

Голос Элизии доносился из спальни, погружённой во мрак, с плотно закрытыми шторами и запертыми дверями.

— Знаете, миледи, если издавать такие звуки во время массажа, можно вызвать весьма неоднозначные слухи, — заметила Дейзи, продолжая разминать хозяйке плечи. С момента бала прошло два дня, а Элизия до сих пор страдала от боли в мышцах.

— Дейзи, ты вообще в курсе, сколько раз я танцевала в тот вечер? И сколько длился каждый танец? Крутись, шагай туда-сюда, без передышки! И это только начало — я ещё должна была постоянно улыбаться, пока мышцы на лице не свело, и кивать на каждую нелепую фразу, которую несли мои кавалеры!

— У других юных леди из хороших домов хватает выправки танцевать по десятку туров в туфлях на каблуках — и хоть бы что. А вы столько жалуетесь только потому, что не привыкли к физическим нагрузкам.

Боль в ногах жгла, мышцы ныли, и нормально ходить было просто невозможно. Элизия едва спускалась поесть и тут же возвращалась в комнату, где проводила дни, получая спасительные массажи от Дейзи.

Вскоре в комнату вошла Мэрион и посмотрела на сестру с привычным презрением:

— Знаешь, Эл, надо же было так постараться: столько сил — и ни одного предложения. Это даже впечатляет. Настоящий дар!

— Если бы не эта чёртова боль, я бы тебя треснула. И прекрати называть меня Эл, сколько раз просить?

— Неужто, Элизия, никто не проявил к тебе интереса? Я же говорила — смягчи выражение лица. Ты к концу вечера уже и брови сводить разучилась, только морщилась.

Даже Лилиан не удержалась и пришла выговориться. Элизия с досадой вспомнила, чем завершился тот злополучный бал: с расплывшимся от усталости лицом она цеплялась за плечо последнего партнёра и раз за разом наступала ему на ноги. Сначала он ещё снисходительно терпел её неуклюжесть, но вскоре сочувствие сменилось раздражением, и танец был прерван досрочно. Как он выглядел, она уже и не помнила.

Когда Элизия снова застонала от боли, Лилиан сменила тон, ласково погладила дочь по голове, вывела Мэрион из комнаты и сказала:

— Ладно. Ты действительно старалась, Элизия. Ничего, будет ещё случай. А сейчас — отдыхай.

Элизия облегчённо выдохнула и вновь уткнулась лицом в подушку, пока Дейзи продолжала массировать ей спину.

***

Королевский дворец. Личные покои Его Величества.

Король Клуа не мог усидеть на месте. Он метался взад-вперёд перед письменным столом, возмущение кипело в каждом его движении. Снова и снова он терял достоинство, указывая пальцем на герцога Кассия де Гренделя, стоявшего перед ним с неизменным спокойствием на лице.

— Ты! Да-да, ты! Я — король этой страны, и я, выходит, должен заниматься твоими брачными делами?! Что я тебе, сваха?

— Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду, Ваше Величество, — сухо ответил Кассий, даже не моргнув.

— Не притворяйся! Ты отверг каждую, кого тебе предлагали! А на балу даже не позволил к себе подойти. Теперь ко мне валом валят отцы семейств с дочерями на выданье! Да я уже четвёртый день только этим и занят! Каждый день! Каждый… день… Ох…

Король обессиленно уронил плечи, имитируя слёзы обиды.

Слова короля вовсе не были преувеличением. Несмотря на ледяное равнодушие, проявленное Кассием на балу, многие знатные дома посчитали, что у них ещё есть шанс — ведь он не проявил интереса ни к кому. И потому стали один за другим запрашивать аудиенции с самим монархом.

Поначалу Клуа пару раз поддался на такие просьбы. Но, поняв, что становится игрушкой в чьей-то брачной стратегии, объявил, что временно отказывает в частных приёмах. В ответ несколько семей объединились и, сославшись на неотложное государственное дело, добились аудиенции вместе.

Клуа, не ожидав такого союза ради руки одного человека, даже подумал: неужели и вправду что-то серьёзное?..

— Ваше Величество. Дом Гренделей с давних времён был верным оплотом королевской власти, а в его жилах течёт королевская кровь. Заслуги этой семьи в укреплении королевства под вашим молодым правлением значительны. Вы сами знаете, как покойный герцог исполнял роль старшего советника короны после кончины прежнего монарха…

— Почему у вас такая длинная подводка? Разве вы не сказали, что дело срочное? — перебил король с нетерпением.

— Глава рода Грендель молод и весьма способен. Но уже долгое время он один управляет и домом, и внешними делами без хозяйки. Если он вступит в брак и тем самым стабилизирует положение семьи, то сможет уделить всё внимание государственным делам и будет ещё большей опорой для Вашего Величества.

— И вы полагаете, я могу заставить его жениться?

— Разве герцог, верный слуга короны, осмелится ослушаться повеления Вашего Величества? Это пойдёт на пользу и дому Гренделей, и самой короне.

— Хм. В прежние времена благословение короля действительно требовалось для брака любого дворянина. Но разве будет справедливо выделить из всех одного лишь герцога Гренделя? Пожалуй, я воспользуюсь этим случаем и повелеваю заключить браки между всеми присутствующими здесь. Да-да, пусть ваши дети поженятся друг с другом!

— Ваше Величество! — раздался хор возмущённых голосов.

Знать, и не помышлявшая о таких союзах, в ужасе вскинулась. Но король, вставая, лишь махнул рукой, знаменуя конец аудиенции.

— С этого мгновения всякому, кто осмелится вновь упомянуть о браке герцога Гренделя, — отрубить голову!

Разумеется, все понимали, что справедливый король Клуа не приведёт угрозу в исполнение. Тем не менее, даже когда королевская стража начала выдворять их за дверь, дворяне всё ещё кричали во весь голос, умоляя Его Величество вновь рассмотреть вопрос брака герцога, пока Клуа не скрылся у себя в покоях.

После столь утомительных дней было вполне естественно, что свою досаду король срывал на Кассии.