Привыкание

Элизия поспешно вернулась в особняк лишь на закате. У входа её уже поджидала Милли и, завидев госпожу, кинулась навстречу.

— Миледи, да сколько же вы гуляли! Вы опоздаете к ужину с герцогом!

— Прости, Милли… Я и не заметила, как пролетело время…

— Быстрее, внутрь… Ах, миледи, только взгляните на платье! И причёска! И лицо ваше тоже!

Даже без Милли Элизия прекрасно знала, в каком она виде. Юбка — мятая и в пятнах после того, как она протискивалась сквозь заросли и сидела в траве. Затем она задремала у дерева, проснулась поздно и мчалась назад, раскрасневшись. Волосы, растрёпанные от сна и бега, выглядели так, будто она и вовсе их не расчёсывала. А ужин с герцогом начинался с минуты на минуту.

Обе, не теряя времени, практически вприпрыжку понеслись по коридорам герцогского особняка.

— Миледи, нужно переодеться, причесаться, нет, сперва — в ванну, о нет… Времени совсем в обрез! Что же делать?

— Милли, где сегодня подан ужин?

— В банкетной столовой, там же, где вы в первый раз обедали с Его Светлостью. Герцог пожелал, чтобы приём прошёл в просторной и комфортной обстановке… Хотя мы-то думали, что было бы лучше устроить всё в маленькой столовой…

Элизия ощутила облегчение. В банкетной столовой она окажется достаточно далеко от герцога, а при тусклом освещении её внешний вид не бросится в глаза.

— Тогда всё не так уж плохо. Пока идём, стряхни с меня веточки и листья, что могли прилипнуть. Завяжи волосы, чтобы чёлка не спадала на лицо. Есть у тебя носовой платок?

Она вытерла пот платком Милли, кое-как пригладила платье, поправила волосы и, глубоко вдохнув, остановилась у двери столовой. Старший дворецкий, дожидавшийся её, почтительно сообщил, что герцог уже внутри, и открыл двери.

— Прошу простить за опоздание. Сады герцогской резиденции столь обширны, что я и не заметила, как увлеклась прогулкой.

Извинившись, Элизия вошла и уже было направилась к дальнему концу стола, как в прошлый раз… и застыла на месте.

«Ах! Да будьте же последовательны!»

Ирония ситуации заключалась в том, что теперь её место было подготовлено рядом с Кассием, а сам стол был залит ярким светом люстровидных камней.

Внутри у Элизии всё сжалось: щёки наверняка пылали. Не пахнет ли от неё потом, не торчит ли где-нибудь за ухом забытый листик?

Светильники из камней, хоть и не могли сравниться с солнечным светом, были куда ярче обычных свечей и чаще использовались вечером. Их свет не мерцал от сквозняков и был мягким, тёплым, как пламя в камине.

На этом свете пылающие щёки Элизии казались ещё розовее, а фиалковые глаза отливали загадочным блеском. Даже слегка увлажнённая кожа выглядела под этим светом особенно гладкой. Кассий, невольно задержав на ней взгляд, подумал, что она выглядит живее и ярче, чем обычно.

— Подарок, который вы выбрали сегодня, поставлен у изголовья моей кровати.

— Он, кажется, не совсем в вашем вкусе, так что, если хотите, можете перенести его куда-нибудь ещё.

— Раз вы выбрали его намеренно, я сберегу его.

Элизия никак не могла понять: он и впрямь собирался хранить этот дар… или это была завуалированная насмешка над её вкусом? Ей хотелось просто сказать: «Спрячь ты эту нелепую жабу в кладовку!» — ведь фигурка была оплачена из казны герцогского дома, а значит, формально и вовсе не подарок от неё.

— Вам, значит, обычно нравятся такие необычные вещи? Это ведь редкость — держать подобное у себя в покоях.

«Он точно издевается над моим вкусом…»

— Да, мне показалась милой жаба на этой статуэтке, — выпалила Элизия.

И тут же пожалела. Почему она говорит такие глупости? Гораздо проще было бы сказать, что ей приглянулся ангелочек сверху.

— Понятно, — коротко отозвался Кассий и принялся за еду, но Элизии показалось, будто за этим невинным «понятно» скрывалось нечто большее и ей отчаянно захотелось оправдаться.

— Не то чтобы именно жаба… просто материал красивый, угол преломления кристалла интересный, и сама форма… скульптурная выразительность… — пробормотала она всё тише.

Кассий отложил столовые приборы и смотрел на неё. Элизии захотелось испариться на месте.

---

Поздно ночью, вернувшись из кабинета и собираясь лечь спать, Кассий бросил взгляд на статуэтку, стоявшую на прикроватной тумбе.

Он рассеянно коснулся её — и жаба громко квакнула, вытянув язык, а ангелок на её голове подмигнул, выпустив из сердца на наконечнике стрелы розовый сердечкообразный снаряд с весёлым щелчком.

Кассий серьёзно задумался, действительно ли подобное может показаться милым знатным дамам. Быть может, таков ныне вкус высших кругов? Но, сколько бы он ни смотрел…

— Весьма… своеобразно, — пробормотал он.

«Если это не мода, то, видимо, личные пристрастия», — с этой мыслью он лёг, так и не приблизившись к разгадке характера Элизии фон Серенце.

***

На следующий день, после аудиенции у короля, Кассий вернулся в герцогский дворец и, увидев Аарона за работой, распорядился:

— Аарон, Его Величество собирается устроить обед для делегатов, участвующих в административном собрании двора. Приглашения скоро поступят, и нужно подготовить госпожу Серенце как будущую герцогиню.

— Это будет семейный обед?

— Да. Приглашены делегаты собрания с одним сопровождающим. У графа нет супруги, поэтому, как обычно, его дочь составит ему компанию. Кроме того, в этот раз будет присутствовать профессор Эмильяно ван Готтри. Позаботься, чтобы мисс Серенце получила необходимую информацию об этих людях.

— Будет исполнено.

***

— Проклятая жизнь! Не то чтоб она катится к погибели — она уже там, по самую макушку!

Ужин у графа Кумарана и без того оказался изматывающим, но мысль о посещении королевского дворца вызывала у Элизии ощущение, будто ей одновременно заложило и уши, и нос. Одна лишь мысль о королевской семье была слишком гнетущей, а уж осознание, что там соберутся все делегаты административного собрания… это походило на пытку. Каждый из них — фигура влиятельная и непростая. Было совершенно непонятно, зачем вообще приглашать семьи на такие встречи, если знать между собой и так может прекрасно всё обсудить.

Элизия прокляла свою судьбу не один десяток раз, пока Аарон знакомил её с происхождением участников собрания и правилами поведения при дворе.

— Как вам известно, взгляды графского дома сильно расходятся с позицией нашего герцога. При нынешнем правлении Его Величества предпринимаются усилия по сдерживанию семейств, исповедующих аристократическое превосходство. Открытых притеснений нет, но создаются условия для притока иностранных семейств без титулов, поощряется развитие купечества и научных кругов, отменяются ограничения, ранее запрещающие простому народу обрести богатство и почёт, сопоставимые с положением знати, — кратко изложил Аарон политику короля Клуа.

Хотя Элизия и знала об этом от своей наставницы, услышать это из уст секретаря министра управления — было куда весомей.

— Всё это оказывает косвенное давление на тех, кто стремится удерживать власть исключительно благодаря титулу. Граф Кумаран, второй министр по административным делам, открыто выступает против таких реформ. Он ярый сторонник аристократического превосходства — до такой степени, что старается не покупать товары даже у тех купцов, кто не имеет благородного происхождения. Ах, госпожа, вам, должно быть, это знакомо.

— Да, мой отец снабжает дом графа через Торговый дом Хаас или другие компании, принадлежащие простолюдинам. И если в деле замешан квази-барон, это ещё не значит, что товары не пришли от простолюдинов.

— Поскольку полностью избежать торговли с простолюдинами невозможно, они стараются хотя бы создать видимость, будто имеют дело только с дворянами. Им невыносима сама мысль, что простолюдин может быть богаче знати. Вот почему маркиз Орга, советник по финансовым вопросам при этом собрании, стремится создать торговый дом, принадлежащий исключительно дворянам, чтобы вернуть рынок, перешедший к купцам из народа.

Маркиз Орга… Элизия знала его лишь понаслышке. Её мать, Лилиан, которая в подобных сплетнях ориентировалась куда лучше дочери, называла его «хитрым хорьком».

— Он тоже будет присутствовать?

— Маркиз Орга лишь советник, официального поста в управлении не занимает, так что на обеде его не будет. Однако он считается фактическим лидером сторонников аристократического превосходства, а его идея о «дворянском торговом доме» пользуется поддержкой графа Кумарана и прочих. Потому не исключено, что его имя всплывёт в разговоре. Разумеется, Торговый дом Хаас, как компания простолюдинов, для них словно бельмо на глазу.

Во всей стране не было компании, способной сравниться с Торговым домом Хаас. Если не заключать союзы с другими компаниями, одного только знатного титула и желания торговать лишь с равными будет недостаточно. Мысль о «дворянском торговом доме» показалась Элизии жалкой и обречённой.

Аарон колебался, но всё же заговорил:

— Кстати… Дом Кумарана не раз предлагал герцогу брак. Если точнее — ещё с прошлого поколения. Разумеется, как покойный герцог, так и нынешний неизменно отказывали. Рассказываю это на случай, если тема всплывёт за обедом.