Подозрение

Рано утром, ещё до того, как Аарон появился на службе, герцог молча читал письмо, переданное ему дворецким. Оно было адресовано Элизии.

Дорогая Элизия,

Я не могла сдержать слёз, когда услышала, что ты сразу после помолвки поселилась в доме герцога Гренделя. Как ты могла не обмолвиться ни словом своей ближайшей подруге? Я понимаю: ты хотела сохранить в тайне переговоры о браке с таким именитым домом. Но то, что ты приняла столь важное решение, не посоветовавшись со мной, — это по-настоящему ранит.

Если бы я только знала о твоей помолвке заранее, я бы непременно пришла на помощь — обучила тебя манерам, достойным высшего дворянства, чтобы ты не опозорила семью герцога. Разве не для того существуют подруги? Пусть ты и не склонна доверять людям, но ведь то, что мы с тобой поддерживали отношения, несмотря на узкий круг твоих знакомств, значит, ты мне всё же доверяешь, верно?

Мне очень тревожно. Человек, который привык проводить дни взаперти, вдруг оказался в чужом доме — как ты там, одинока ли ты, справляешься ли с трудностями? Есть ли в поместье всё необходимое? Я хочу убедиться в этом собственными глазами. Как единственная дочь графского рода, я сделаю всё, что в моих силах ради тебя, подруги моего детства.

Отец тоже встревожился, узнав, что ты обручена с герцогом. Он всерьёз опасался, справится ли семья Серенце с подобной ношей, и строго-настрого велел мне заботиться о тебе как о подруге.

Если ты понимаешь мои чувства, надеюсь, ты скоро пригласишь меня в поместье герцога. Жду твоих вестей.

Твоя верная подруга, искренне желающая тебе счастья,

Сэра ван Кумаран

Прочитав письмо, герцог сухо прокомментировал:

— Кажется, она весьма близка с дочерью графа Кумарана.

Согласно сведениям, которые Аарон принёс в составе досье на кандидаток, семья Кумаран числилась среди торговых партнёров Серенце, а сама Элизия поддерживала формальные отношения с дочерью графа. Упоминалось также, что Элизия крайне редко появлялась на приёмах и камерных встречах, и, по сути, друзей у неё не было.

Письмо от Сэры ван Кумаран стало первым и единственным посланием, которое Элизия получила не от родных с тех пор, как прибыла в герцогское поместье. Оно было запечатано обычной сургучной печатью графа, без особых изысков, будто в расчёте на то, что письмо могут вскрыть. Само содержание, казалось, не содержало ничего подозрительного, но говорило о достаточно тёплых, доверительных отношениях. Таков был вывод Кассия.

Письмо вновь запечатали и передали дворецкому. Тот, поприветствовав герцога, удалился, а Кассий остался наедине с собственными мыслями.

«На весеннем балу ни дочь Кумарана, ни дочь Серенце даже не поздоровались друг с другом. Держались отстранённо, ни малейшего намёка на близость. Они тщательно скрывали свою дружбу».

Кассия охватило горькое разочарование. Он ведь выбрал себе невесту, полагая, что она лишена амбиций, далека от политики и не имеет влияния. А оказалось — у неё существуют значимые связи с графским домом Кумаран.

«Сколь далеко тянется сеть этих приверженцев аристократического превосходства?..» — с сомнением подумал он.

***

Увидев имя «Сера ван Кумаран» на конверте, Элизия едва сдержала нервный тик. Уединившись у себя в комнате, она открыла письмо и, пробежав его глазами, мрачно нахмурилась.

— Какое нахальство — притворяться подругой.

Она бросила письмо в камин, где лениво потрескивал огонь, и тщательно проткнула его кочергой, чтобы ничего не уцелело.

***

— Доклад о последних действиях мисс Серенце.

На следующее утро, едва Аарон появился на службе, герцог тут же велел привести управляющего и отдал тому короткий приказ. Педро подробно отчитался: рассказал о занятиях, которыми Элизия была занята, о её реакции на экскурсии по поместью и даже о самых, казалось бы, незначительных мелочах.

Выслушав его, Кассий не мог отделаться от ощущений, будто в происходящем кроется подвох. Дочь благородного дома обычно стремится вмешиваться в дела хозяйства, но Элизия этого не делает. Несмотря на то, что прошло совсем немного времени, она непременно выходит на прогулки в одиночестве… и в тот же день встречает Ронана Хааса. Когда один раз заподозришь неладное, всё начинает казаться подозрительным.

— Она задавала какие-нибудь вопросы?

— Интересовалась временем отдыха слуг и графиком обходов садовых стражников. Ах да, ещё спрашивала, не из-за алхимической ли обработки камень на фасаде поместья такой тёмный.

Расспросы о перерывах и патрулировании, равно как и интерес к строительным материалам, были без сомнения попыткой оценить безопасность герцогского поместья.

— Что-нибудь ещё? Даже если это покажется вам незначительным. Какое впечатление на вас производит Элизия фон Серенце?

Кассий, знавший, что старый управляющий Педро, человек с опытом, способным заткнуть за пояс любого придворного советника, может распознать чужой нрав лучше многих, задал вопрос без лишних предисловий. Тот замешкался, но, встретив одобрительный кивок герцога, заговорил:

— Её светлость всё схватывает на лету, к слугам относится с безупречной вежливостью. Видно, что воспитана она как подобает благородной девице. Однако…

Педро замолчал, подбирая слова, затем продолжил:

— Она словно ничем не интересуется по-настоящему. И то, как старательно избегает вмешательства в дела поместья… Порой казалось, будто она нарочно притворяется равнодушной, чтобы мы не заподозрили её в излишнем рвении.

Кассий задумался, затем молча отпустил управляющего. Повернувшись к Аарону, стоявшему в стороне, он отдал новый приказ:

— Нужно расследовать всё, что касается Элизии фон Серенце. Как прошло её детство, с кем она чаще всего общалась, что говорили о ней учителя и наставницы… Не упустить ни одной детали.

***

Уже некоторое время Элизия чувствовала себя крайне неуютно — будто вся прислуга в доме герцога не сводит с неё глаз. Сегодня ей с трудом удалось уговорить управляющего выделить немного времени для уединённой прогулки.

Чтобы никого не встретить, Элизия заранее расспросила о часах отдыха слуг, вычислила расписание обходов стражников и выбрала для прогулки сад — просто сидеть взаперти в комнате казалось ей странным.

«Всё словно говорит: ты здесь гостья, и каждый твой шаг под прицелом. Но вечно сидеть в комнате тоже не выход. Как же я скучаю по своим старым ленивым денькам — валяться, читать, перехватывать что-нибудь вкусненькое…»

Она бродила по бесконечным аллеям герцогского сада, избегая чужих взглядов, и вдруг заметила заросшую дорожку, ведущую к задней части особняка. Там, в глубине, густо разросся какой-то кустарник, словно забытый среди тщательно ухоженных клумб.

«Весь сад как с иголочки — а тут заросли. Не похоже, чтобы просто упустили».

Любопытство взяло верх. Элизия осторожно раздвинула ветви. Было видно, что кусты подстрижены только для вида — лишь бы не лезли наружу, но дальше за ними никто не ухаживал. За этой зелёной стеной что-то поблёскивало, но заросли мешали подойти ближе.

Привстав на носочки, Элизия попыталась разглядеть, что там дальше, и, кажется, увидела следы старой, заросшей дорожки. А где дорожка — там, может быть, и скрытая от посторонних глаз площадка. Глаза её засверкали.

«Если расчищу, то узнаю, что там. Может, даже получится устроить себе потайной уголок… Но звать садовника — значит, лишиться тайны».

Она покачала головой. Вызови она дворцового садовника, тот наведёт здесь лоск и порядок, и всё станет столь же душным, как прочие аллеи. А если за кустами действительно скрывается нечто интересное, зачем позволять кому-то другому это обнаружить?

Вдохновившись мыслью о собственном потаённом уголке, Элизия принялась обдумывать, как проложить туда тропинку подальше от чужих глаз.

***

Аарон без труда разыскал Долорес — ту самую наставницу, что обучала Элизию с одиннадцати до четырнадцати лет. В то время Долорес только окончила Академию и, как небогатая простолюдинка, взялась за частные уроки в семьях знати, чтобы поправить своё положение.

Теперь, работая в уважаемом издательстве, Долорес согласилась встретиться с Аароном в чайной неподалёку. Он представился как человек с герцогского двора.

— Прошу прощения за беспокойство. Моё имя Аарон Хаас, я секретарь герцога Кассия де Гренделя.

Услышав его, Долорес с лёгкой улыбкой ответила:

— Вы хотите расспросить меня о юной мисс Серенце, не так ли?

Аарон чуть замешкался от неожиданности, но Долорес лишь спокойно пояснила:

— Я обучала многих в благородных домах. Родственники будущего супруга нередко хотят узнать, каким был человек в детстве, прежде чем устроить брак.

Аарон с несколько смущённым видом задал вопрос:

— Вы угадали… Всё верно. Не расскажете, что вам известно о мисс Серенце?

Долорес, не видя причины утаивать, заговорила довольно охотно. Она припомнила, что в то время семья Серенце возлагала большие надежды на умственные способности Элизии.

— Благодарный за умную дочь, квази-барон Серенце всерьёз рассчитывал, что из неё выйдет профессор. Старшую растили для Королевской Академии высших наук, а младшую с детства учили торговому делу — на случай, если унаследует семейный бизнес.

— Но если она была так умна… Почему же даже в обычную академию не поступила? Вам что-нибудь об этом известно?

— Ну, это…

Выслушав объяснение Долорес, Аарон вернулся в герцогский особняк с заметно посуровевшим лицом.