Подозрение

Необычайно приподнятое настроение Кассия в одно мгновение улетучилось, стоило ему, направляясь по коридору к своей спальне, заметить там чёрную занавесь.

Тёмная ткань совершенно не вязалась со светлым, более уютным обликом коридора — тем самым, над которым Элизия так старательно трудилась.

Кассий на миг всерьёз задумался о том, чтобы сорвать занавесь голыми руками, но тут же замер, вспомнив резкую боль, всякий раз пронзавшую его, стоило к ней прикоснуться.

Погружённый в мысли, он изменил направление и вместо спальни направился в кабинет. Оттуда Кассий активировал телепортационный круг и перенёсся в Академию высших наук, прямиком к лаборатории Эмильяно. Он постучал — ответа не последовало. Тогда, открыв дверь, тихо вошёл внутрь, куда более сдержанный, чем обычно.

— Эмильяно, ты здесь?

Эмильяно, хмуро разглядывавший в углу лаборатории результаты очередного эксперимента, удивлённо поднял голову. Он окинул Кассия взглядом с ног до головы и сразу отметил, насколько тот непривычно тих — совсем не в духе его обычных эффектных появлений.

— С чего это ты так крадёшься? Обычно ты врываешься так, будто собираешься дверь снести.

Кассий вошёл, закрыл за собой дверь, смахнул с дивана какие-то предметы и тяжело опустился на него, уставившись в потолок пустым взглядом. Почувствовав на себе недоумённый взгляд друга, он вздохнул, стряхнул с себя оцепенение и вернулся к привычному тону.

— Не притворяйся, будто не знаешь, зачем я пришёл. Просто дай мне то, что нужно.

Как и следовало ожидать, Эмильяно уже был предупреждён королём Клуа о предстоящей помолвочной поездке Кассия. Более того, всё необходимое он подготовил заранее.

— Леди Серенце знает о поездке?

— Да. Я сообщил ей сегодня… ненавязчиво. На колесе обозрения в парке развлечений.

После этих слов Эмильяно некоторое время молчал. Кассий опустил взгляд с потолка и посмотрел на друга — тот глядел на него с откровенным презрением, словно на неудавшийся эксперимент.

— Только не говори мне, что ты прокатился на колесе обозрения, которое я с таким трудом довёл до совершенства, исключительно ради того, чтобы шёпотом передать королевский приказ… и на этом всё?

— А что ещё я, по-твоему, должен был сделать?

— Например, поцеловать. Если уж не поцелуй — то хотя бы сесть рядом и обнять невесту. Если и этого мало — страстный поцелуй. Или обвить её плечи руками и вместе любоваться видом. А если осмелишься — так и вовсе поцеловать, прижав к себе. Некоторые пары там и вовсе заходят куда дальше! Но раз уж ты не из таких… ты же хотя бы обнял её?

— Если бы мы сели вместе с одной стороны, это нарушило бы баланс и могло быть опасно. Я не стал бы делать ничего, что могло подвергнуть мою невесту риску.

Лицо Эмильяно перекосилось от ярости.

— Я специально усилил колесо обозрения так, чтобы оно выдерживало даже самые… энергичные проявления романтики! Оно спроектировано так, что не кренится и не теряет устойчивости, как бы люди ни садились и ни двигались! Именно поэтому оно и стало излюбленным местом для влюблённых!

Злость Эмильяно только нарастала.

— Думаешь, памятная табличка с моим именем висит там просто так? Ты вообще представляешь, сколько сил ушло на эту разработку? А мой так называемый друг прокатился на нём лишь затем, чтобы передать королевский приказ, полюбоваться пейзажем — и выйти? Ты недостоин ни называться моим другом, ни кататься на этом колесе! Вон отсюда!

Видя, в каком бешенстве находится Эмильяно, Кассий неловко поднялся.

— Если речь идёт о поцелуе… я поцеловал Элизию, когда провожал её к комнате.

— И сделал это у тёмной, мрачной двери того унылого особняка? Какую, по-твоему, это создало атмосферу? Если это не выглядело как формальная обязанность супругов, давно спящих в разных покоях, я буду искренне поражён.

Кассий заметно поник от этих слов. Сам он не счёл момент неудачным, но теперь начал сомневаться — не показалось ли это Элизии слишком внезапным или сухим. Мысль о том, что он мог ошибиться, наполнила его сожалением.

Эмильяно, заметив редкое для Кассия уныние, прищёлкнул языком.

— Ладно, отыграешься во время помолвочного путешествия. Времени всё исправить у тебя предостаточно. А теперь — тебе ещё что-нибудь нужно? Или сразу передать подготовленные вещи?

На вопрос Эмильяно Кассий вновь сел на диван и добавил ещё одну деталь:

— Похоже, Ангерста ван Орга до замужества училась в Старшей академии. Элизия услышала это от неё лично на чаепитии. Не знаю, почему эта информация раньше не всплывала, но я хочу, чтобы ты проверил её обучение в Академии.

Эмильяно, не менее удивлённый, кивнул и согласился заняться этим.

Затем он передал подготовленный набор, подробно поясняя назначение каждого предмета. Внутри оказались защитные украшения, устройства для обнаружения алхимических ловушек и опасных веществ, противоядия, анестетики и снотворные — всё тщательно и продуманно собрано.

Закончив объяснения, Эмильяно показал Кассию пушистое изобретение, которое тот уже видел во время прошлого визита. За это время вещица явно претерпела усовершенствования: теперь она умела наклонять голову, тявкать и даже ползать по полу, почти неотличимо от живого щенка.

— Возьми и это.

— Разве настоящий пёс не был бы полезнее подобной штуки?

— Ты разве не слушал меня в прошлый раз? Я отдаю тебе его именно потому, что он способен на то, чего не может обычная собака. В глаза встроен минерал — магический камень с функцией записи. Он сохраняет изображения и звуки, которые улавливает, внутри записывающего механизма в корпусе. Правда, лишь на ограниченное время.

После этих слов во взгляде Кассия на миг мелькнуло что-то похожее на интерес.

— И как потом смотреть то, что он записал?

— Нужно раскрыть ему брюхо, достать камень записи и разбить его. Тогда сохранённые изображения и звуки проецируются в воздухе. Разумеется, делать это следует в уединённом месте, где никто посторонний не сможет ни увидеть, ни подслушать.

Кассий взял изобретение в руки, ненадолго задумался, а затем аккуратно поставил его обратно.

— Было бы разумнее просто отдать мне сам камень записи. Форма собаки делает вещь… неловкой. Выпускать нечто подобное во дворце Южного Королевства вряд ли уместно, тем более что там установлены детекторы волн магических камней. К тому же это мне совершенно не подходит.

— Разумеется, пользоваться этим должна ваша невеста. Даже я понимаю, что вам оно не к лицу.

В этой поездке, замаскированной под дипломатическую миссию и путешествие по случаю помолвки, Кассий вовсе не собирался вовлекать Элизию в какие бы то ни было политические ухищрения.

— Элизия будет наслаждаться дорогой без малейших забот. Работой займёмся мы с Аароном.

Обычно Эмильяно непременно настаивал на том, чтобы его изобретения применялись на практике, однако на этот раз он лишь некоторое время молча смотрел на Кассия, после чего без единого слова убрал пушистого «щенка» прочь.

Однако даже после того, как дела были улажены, Кассий не поднялся с места и остался сидеть на диване. Эмильяно бросил на него испытующий взгляд.

— У тебя есть ещё просьба?

— Ты упоминал, что экспериментируешь с перчатками, способными выдерживать большинство ядов и нападений. Одолжи мне пару.

Стоило Кассию произнести эти слова, как Эмильяно поднялся и направился к шкафу, похожему скорее на сейф, откуда ранее доставал пилюли. Приложив ладонь к поверхности для проверки, он заставил шкаф раскрыться. Порывшись в беспорядочных недрах полок, Эмильяно извлёк пару кожаных перчаток.

— Ты уже израсходовал все зелья, что я давал прежде?

— У меня осталось ещё две дозы.

— Если не собираешься ими пользоваться, их следовало бы вернуть.

Кассий не ответил. Эмильяно нахмурился.

— Ты всё ещё подозреваешь леди Серенце? Я ведь говорил тебе: в ней нет ничего необычного.

— Я храню их не потому, что подозреваю её. Она и не была подозрительной с самого начала. Просто… по стечению обстоятельств я неверно истолковал ситуацию. Возможно, когда-нибудь они понадобятся мне для кого-то другого. Я подумываю использовать их против аристократических радикалов.

— То есть ты утверждаешь, что больше не станешь применять их на своей невесте? Если она и правда никогда не вызывала подозрений, выходит, зелье было потрачено впустую.

— Ничуть. Я не мог сказать этого вслух, но слышать то, что она отчаянно хотела бы сказать окружающим, оказалось весьма забавным.

— Забавным?

Эмильяно уставился на него с откровенным недоумением, поражённый тем, какое неожиданное применение Кассий нашёл зелью.

— Тебе не кажется, что сама мысль о том, что ты использовал зелье на собственной невесте, уже проблема? Если леди Серенце узнаёт об этом, она почувствует себя глубоко преданной.

— Она не узнает, если ты не вздумаешь нарочно ей рассказать. А даже если и узнает, при отсутствии злого умысла она поймёт.

— Мне с трудом верится, что между вами уже сложилось такое доверие.

— Перестань вмешиваться в мои личные дела и просто отдай перчатки.

Поняв, что Кассий не намерен продолжать разговор, Эмильяно тяжело вздохнул. Зная упрямство друга, он всё же протянул перчатки, но не без предупреждения.

— Скажу сразу: они могут не выдержать и порваться.

С этими словами Эмильяно не выпустил перчатки из рук, удерживая их. Кассий, не уступая, перехватил их и потянул к себе.

— Ты что, собираешься в них вступать в рукопашную схватку в Южном Королевстве?

— Я не собираюсь использовать их в Южном Королевстве.

— Тогда где именно? Если ты не скажешь, я не могу их отдать.

Они сцепились взглядами, крепко сжимая перчатки, словно затеяли немое перетягивание каната. Наконец Кассий заговорил:

— Я собираюсь использовать их, чтобы снять занавес в особняке…

— Какой ещё занавес? Ты что, меняешь портьеры? Разве ты не говорил, что твоя невеста уже всё обновила?

Увидев на лице Эмильяно редчайшее выражение полного замешательства, Кассий не стал насмехаться и, напротив, сделался ещё серьёзнее.

— Я говорю о занавесе, который мой отец повесил, когда я был ребёнком. После похорон я просил тебя попытаться снять его, но у тебя ничего не вышло.

Решение избавиться от занавеса было для Кассия отчасти импульсивным. После того как Элизия сменила шторы и декоративные ткани в герцогском особняке Гренделей, старый занавес стал особенно бросаться в глаза. Однако, не зная, как его снять, Кассий предпочёл делать вид, что его не существует.

Теперь же даже мимолётные мгновения, когда он видел его по пути в спальню или проходя мимо, сделались невыносимыми.

Поняв, в чём дело, Эмильяно отказался отдавать специальные перчатки. Он настоял на том, что будет присутствовать при их использовании, сославшись на возможные побочные эффекты. Маркиз пообещал сам принести перчатки в особняк и потребовал, чтобы герцог поклялся не предпринимать никаких попыток до того времени. Лишь получив это обещание, Эмильяно отпустил друга домой.

В ту ночь Кассия мучили кошмары, и он метался в постели, так и не сомкнув глаз. А Элизия, напротив, снова и снова возвращалась мыслями к лёгкому, но значимому поцелую у своей двери и от волнения тоже не могла уснуть.