Подозрение

— Мне это доставляет неудобство. И весьма серьёзное. Когда мы меняли убранство, этот занавес нельзя было заменить, и теперь он разрушает всю гармонию коридора. Я хочу, чтобы его сняли.

— Покойный герцог повесил его не без причины.

— Судя по тому, что ты говоришь о нём в прошедшем времени, причины больше нет. Если он защищён алхимией и его трудно убрать, разве нельзя попросить маркиза ван Готтри? Он ведь профессор Королевской Академии высших наук.

В памяти Кассия вспыхнуло сегодняшнее неудачное испытание с Эмильяно, и подавляемое раздражение вновь дало о себе знать.

— Он профессор Академии, а не наёмный мастер по мелким работам. Мне что, нужно объяснять тебе каждую мелочь?

Кассий не желал, чтобы кто-либо знал: ни он, ни Эмильяно не сумели найти способ избавиться от занавеса. Слуги не осмеливались задавать вопросов, а посторонние даже не подозревали о его существовании. Проблемы будто бы не было.

Но настойчивость Элизии заставила его почувствовать себя так, словно она заглянула в его слабость — и он невольно занял оборонительную позицию.

Кассий ясно видел, что его резкость задела её, однако странным образом не мог заставить себя смягчиться.

Элизия спрашивала не только о занавесе. В последние дни сомнения медленно, но верно подтачивали её спокойствие, и она хотела, чтобы Кассий развеял их. Ей хотелось — пусть и с опозданием — спросить, зачем она вообще появилась в этом доме и, главное, что она значит для него.

Но она боялась ответа, который мог бы сорваться с его губ, и потому не решалась произнести главный вопрос.

Оглядываясь назад, Элизия вдруг поняла: тепло в его взгляде всегда было кратким, почти мимолётным. В остальное время Ледяной герцог неизменно сохранял свою холодную выдержку. Даже недавние проявления нежности теперь казались призрачными, едва ли не выдуманными, на фоне его нынешнего ледяного выражения лица.

«Если я спрошу сейчас, ничего хорошего не выйдет».

Лучшее, что она могла сделать в эту минуту, — отступить.

— Прости, что побеспокоила тебя так поздно. Я пойду.

Элизия вежливо склонила голову и поспешно повернулась, направляясь к своей комнате.

Кассий хотел было остановить её, но страх, что она снова заговорит о занавесе, удержал его. Вместо этого он закрыл дверь.

Кассий и сам желал бы немедленно сорвать его. Чёрная ткань, висевшая с самого его детства, всякий раз вызывала холодную дрожь, стоило лишь пройти мимо. Он отчаянно хотел понять, по какой причине его вообще повесили.

Но всякий раз, когда он пытался мысленно вернуться к тому дню, когда занавес появился, в голове вспыхивала такая боль, что хотелось немедленно прекратить любые попытки размышлять.

Кассий рухнул на постель. Короткая радость от встречи с Элизией растаяла без следа, уступив место тяжёлой пульсации в висках. Он почти не сомневался, что этой ночью его вновь настигнут кошмары.

***

Кошмар минувшей ночи не позволил Кассию как следует отдохнуть, и тени под глазами стали заметнее обычного. Он отправился во Дворец управления ранним утром.

Когда Аарон в привычный час вошёл в кабинет герцога, он невольно вздрогнул, увидев лицо своего начальника.

Из-за тёмных кругов под глазами и бескровной бледности кожи мраморная статуя показалась бы живее, чем Кассий де Грендель.

Аарон на мгновение задумался, не посоветовать ли герцогу отдых, но быстро отказался от этой мысли. В те времена, когда покойный герцог Айсар был ещё жив, а Кассий лишь помогал первому министру управления, он трудился и в куда более тяжёлых условиях — и без единой жалобы.

Однажды Аарон, не выдержав вида бледного лица тогда ещё юного господина, осмелился намекнуть герцогу Айсару, что Кассию стоило бы отдохнуть. Айсар не счёл нужным скрывать своё презрение.

— Пусть ты и простолюдин, но происходишь из Торгового дома Хаас. Я полагал, ты понимаешь, какое значение имеет это положение. Кассий, и ты выбрал себе в помощники столь жалкое, слабое создание?

После того случая Кассию на несколько дней прибавили работы, а дневные тренировки на тренировочной площадке особняка стали ещё суровее. Даже с лицом, бледным как у покойника, он безупречно исполнял все поручения.

Если бы Кассий хоть раз выразил недовольство, обвинил Аарона в увеличившейся нагрузке, Аарон, возможно, чувствовал бы себя менее виноватым. Но тогда Кассий не упрекнул его ни словом. Он принял и упрёк, и трудности как нечто само собой разумеющееся, не проявив ни гнева, ни раздражения.

С тех пор Аарон больше не позволял себе легкомысленно советовать Кассию отдыхать. Если ему казалось, что герцог изнуряет себя сверх меры, он просто начинал работать ещё усерднее, стараясь хотя бы немного облегчить его ношу.

Хотя нынешний вид Кассия внушал тревогу, всё же он выглядел лучше, чем тогда. Если им удастся уладить дела, связанные с рудниками и Вторым принцем в южных землях, возможно, в оставшиеся дни путешествия герцог сможет позволить себе передышку.

«Если я управлюсь с бумагами как можно скорее и дам этим двоим спокойно провести время вместе, его лицо наверняка посветлеет».

Аарон с удвоенным рвением занялся документами, чтобы во время их отсутствия не возникло задержек. Тем временем герцог продолжал изучать донесения и письма, поступившие из разных регионов.

Когда приблизился полдень, Аарон невольно вспомнил, что сегодня подают в столовой Дворца управления. Однако Кассий неожиданно обратился к нему:

— Говорят, сегодня в уличной палатке продают новое блюдо с сотами мёда. Пойдём вместе.

Понимая скрытый смысл этих слов, Аарон без лишних вопросов поднялся и последовал за герцогом.

---

Направились они не в столовую, а к редкой цепочке уличных палаток перед Дворцом управления. Поскольку сегодняшнее меню столовой считалось вполне достойным, желающих перекусить здесь оказалось немного.

Миновав тележки с шашлычками, лепёшками и прочими лёгкими закусками, они подошли к самой малолюдной. За ней стояли двое мужчин — обычного роста и сложения, с непримечательными каштановыми волосами и такими же глазами. Они продавали жареные куриные шашлычки.

Однако товар не пользовался особым спросом: то мясо оказывалось чуть подгоревшим, то приправы распределялись неровно, то чувствовался едва уловимый запах — следствие не слишком тщательной очистки.

Когда герцог протянул деньги, мужчины наконец принялись щедро приправлять сырые шашлычки и укладывать их на решётку. Один из каштановолосых, убедившись, что поблизости никто не задержался, быстро приблизился к Кассию и вполголоса произнёс:

— Орга стал действовать ещё более открыто в своих заигрываниях с женщинами. Любовницы он не держит, однако за последние месяцы поддерживал связь с несколькими особами.

Кассий спокойно спросил:

— Каковы их отличительные черты?

— Все они молоды и уже пережили беременность и роды. Сначала это были дворянки невысокого положения, но теперь он обращается и к простолюдинкам. Ах да… всех их объединяет одно — долги.

Аарон вмешался:

— Все ли они вдовы?

— У большинства есть мужья. Мы подступили к мужьям этих женщин из простого сословия и, подмешав в их напитки сыворотку правды, получили признания. Одни передавали своих жён за внушительное вознаграждение, другие же уверяли, что женщины сами искали встречи.

— Маркиза знает? — поинтересовался Кассий.

— Точно сказать не могу… но, вероятнее всего, нет.

Это был первый ответ, прозвучавший с оттенком неопределённости. Тайные осведомители, формально принадлежавшие короне Бруншии, но на деле находившиеся под управлением первого министра управления, никогда не делали категорических заявлений, если сведения не были подтверждены полностью.

Следовательно, даже столь осторожная формулировка означала, что маркиза ван Орга, по всей вероятности, не осведомлена о похождениях супруга.

Пока шашлычки дожаривались, герцог и Аарон получили ещё несколько незначительных сведений. Наконец им вручили порции — поджаренные почти до обугливания.

Кассий держал обёрнутый в бумагу шашлык, но так и не откусил, погружённый в размышления. Аарон попробовал один — слишком солёный. Взял другой — почти безвкусный.

— Если осведомители хотят, чтобы их маскировка выглядела убедительно, им следовало бы усовершенствовать кулинарные навыки.

— Разве не вызвало бы подозрения, если бы они продавали слишком хорошо? — невозмутимо заметил герцог.

Замечание было справедливым, однако Аарон всё равно чувствовал себя обманутым судьбой, вынужденный довольствоваться столь сомнительным обедом.

Кассий без колебаний выбросил шашлык в стоявшую рядом урну и направился к другой тележке. Там продавали закуску, весьма любимую служащими Дворца управления: картофельное пюре, разложенное по небольшим порциям и щедро приправленное сыром или маслом — удобно есть, не отрываясь от работы.

Кассий приобрёл две маленькие коробочки и одну протянул Аарону.

Поскольку обычно герцог, получив сведения от осведомителей, сразу возвращался во дворец, Аарон был несколько удивлён.

Не произнеся ни слова, Кассий с коробочкой в руке направился обратно к кабинету. Аарон пошёл за ним, понемногу беря пюре и на мгновение позволяя себе ощутить почти беззаботное счастье.

---

— Значит, маркиз Орга делает всё это ради наследника?

— Он человек, для которого родословная — превыше всего. Пока маркиз считает, что шанс есть, он не отступит.

Маркиз ван Орга, убеждённый сторонник аристократического превосходства, придавал продолжению собственной линии почти священное значение. Однако, несмотря на долгие годы брака с Ангерстой ван Орга, детей у них так и не появилось.

Поскольку на публике супруги выглядели весьма согласными и даже гармоничными, в свете поговаривали, что при всей своей одержимости наследником маркиз, вероятно, пожертвовал этой мечтой из любви к своей хрупкой жене.

— Он мог бы усыновить ребёнка из боковой ветви рода. Обязательно ли, чтобы это был его собственный сын?

— Он не доверяет никому. Принять ребёнка из побочной линии для него почти невозможно. Он и собственной крови до конца не верит — что уж говорить о родичах из боковых ветвей. И если человек, столь ревностно оберегающий чистоту происхождения, обратился к простолюдинкам… значит, отчаяние берёт верх.

— По заключениям лекарей, с телом маркиза Орги всё в порядке. В чём же дело? Возможно, сказывается возраст — вот он и спешит.

И Кассий, и Аарон находили ситуацию странной. Маркиз, конечно, был уже не юн, однако проходил тщательные осмотры у врачей. Никаких отклонений, способных помешать зачатию, обнаружено не было.

Ангерста ван Орга, хотя после переезда в столицу и ослабела из-за иного климата и непривычной среды, согласно врачебным записям также не имела проблем, связанных с деторождением. Эти сведения тоже были добыты через осведомителей.

С точки зрения рассудка, у супругов давно уже должны были появиться дети. Однако годы шли, а наследника всё не было. Уверенный, что причина кроется в жене, маркиз Орга начал искать женщину вне брака, способную родить ему ребёнка.

Он действовал столь осторожно, что даже его соратники — приверженцы аристократического превосходства — ничего не заподозрили. Лишь несколько месяцев назад тайные осведомители обнаружили, что у маркиза появилась любовница.

Сегодня же выяснилось новое: с той женщиной он расстался и теперь часто меняет особ, уже переживших роды. Это ясно указывало на цель — получить наследника. Он выбирал тех, чья способность произвести на свет здорового ребёнка уже была подтверждена.

Когда и эти попытки не дали результата, маркиз Орга подверг себя тщательным обследованиям, желая выяснить, не подвергся ли он незаметно воздействию средств, препятствующих зачатию — к примеру, древесной смолы, которую в Бруншии нередко используют в качестве противозачаточного средства, — или не приобрёл ли пагубной зависимости. Однако, судя по медицинским заключениям, ничего подобного обнаружено не было.

Ситуация выглядела странной, но отсутствие наследника у маркиза Орга на деле приносило облегчение и королю Клуа де Бруншия, и герцогу Кассию де Грендель.

Кассий отодвинул этот любопытный, но пока несущественный вопрос на край сознания и вновь погрузился в работу.