Подозрение

— У миледи нет назначений или планов покидать поместье в течение ближайшей недели.

Кассий ежедневно справлялся у Педро, не собирается ли Элизия куда-либо, но по словам дворецкого, пересказавшего услышанное от Милли, в расписании не значилось ни единого повода выйти из дома.

Это только усилило подозрения герцога. Что же за важную вещь она получила, раз решительно никуда не уходит, будто охраняет её? Если так пойдёт и дальше, Элизия могла бы и вовсе отправить её обратно в дом Серенце до того, как он сам успеет всё увидеть.

— Какие части поместья мисс Серенце ещё не посещала?

— Главную библиотеку, западное крыло и тренировочные залы.

— А каретный сарай? Комнаты прислуги?

— Считаете, ей и туда следует наведаться?..

— Как будущая хозяйка, она должна знать всё поместье. Возможно, ей захочется улучшить редко используемые помещения или условия для слуг. Покажите ей всё как следует.

— Да, тогда я разобью осмотр на несколько дней…

— Нет. Всё — завтра. За один день.

Педро побледнел от неожиданного распоряжения. Владения герцога занимали не одну милю, и чтобы обойти всё за один день, понадобилось бы выйти с рассветом и вернуться в сумерках.

— Не будет ли это чересчур? Справится ли миледи?..

Педро, который редко осмеливался возражать, не договорил, почувствовав на себе ледяной взгляд васильковых глаз герцога.

— Мне стоит испытать выносливость своей невесты. Слабый человек не может быть хозяйкой в этом доме.

Дворецкий проглотил возражения и молча кивнул.

***

На следующее утро Элизия, вновь разбуженная Милли с восходом солнца, начала день с завтрака, а затем выпила подряд три чашки кофе, чтобы хоть как-то взбодриться перед новым «туром» по поместью в сопровождении дворецкого. Только к полудню ей показалось, что можно бы и передохнуть, но не тут-то было.

— Миледи, теперь нам предстоит осмотреть западное крыло.

— Но я только что вышла из библиотеки…

Позади осталась главная библиотека, по размеру не уступающая городской. Элизия выслушала длиннейшие рассказы о раритетах, о первых изданиях, что не встретишь и на дальних континентах. Её голова гудела, и душа просила только одного — покоя в собственной комнате.

— Если идти такими темпами, осмотр займёт не одну неделю. Сегодня мы охватим все важные помещения. Разумеется, если у вас нет других дел.

Других дел у Элизии не было. Пришлось подчиниться и отправиться вслед за Педро в западное крыло. Там её провели по ряду комнат, и она вновь была вынуждена слушать нескончаемые пояснения.

Рабочий кабинет в западном крыле, куда герцог якобы часто заходил, походил на частную библиотеку. Но поскольку это считалось его личным пространством, они ограничились тем, что заглянули внутрь с порога.

Затем последовал осмотр столовой для работников и даже кухни. Прислуга и горничные, когда-то стоявшие в строю при её первом прибытии, теперь с радостью и возбуждённым взглядом встречали её в своей вотчине — и это ошеломляло куда сильнее, чем формальный приём.

— Миледи, вы лично удостоили нас своим вниманием…

— Кажется, вы намерены преобразить это место…

— Словно богиня снизошла, чтобы принести свет в дом герцога…

Наверняка они старались говорить как можно тише, но Элизия слышала каждое слово.

«Нет… Не стройте напрасных ожиданий. Я совсем не такая».

С каждым шагом ей становилось всё очевиднее: эта показная экскурсия была вовсе не о просвещении. Нет, за ней стояла тонкая уловка. Показать ей всё, выслушать пожелания слуг, вызвать у неё сочувствие и вдохновить на преобразования. Очевидно, данное мероприятие было заранее подстроено, чтобы пробудить в ней чувство долга хозяйки.

А для самой Элизии всё это означало одно — с каждым пройденным залом она чувствовала, как всё дальше уходит от собственных мечтаний о спокойной, незаметной жизни.

***

Пока Элизия теряла последние силы, покорно следуя за Педро по бесконечным коридорам имения, герцог Кассий вошёл в её покои, застигнутые пустыми.

По словам Педро, переданная Сэти вещь была обёрнута в ткань и выглядела довольно объёмной. Хотя целью и было найти предмет, заказанный Элизией под секретной печатью, сам факт вторжения в комнату и обыска чужих вещей вызывал у герцога внутреннее неудовольствие.

Если бы он подозревал в шпионаже кого-либо иного, то, не раздумывая, поручил бы дело Аарону или одному из рыцарей стражи. Но в данном случае, в знак минимального уважения к своей невесте, он решил справиться сам, не ставя в известность никого из окружения.

Прикинув, где могла быть спрятана объёмная посылка, герцог первым делом направился в гардеробную, примыкавшую к спальне. Она напоминала небольшую комнату, однако взгляд сразу не зацепился ни за что подозрительное. Всё было расставлено безупречно: платья, туфли, шляпки — каждая вещь на своём месте, никаких пустот или спрятанных углов.

Один из саквояжей содержал кое-какие безделушки, но, перебрав содержимое, Кассий обнаружил лишь обычный сургуч, письменные принадлежности и аксессуары. Остальные были пусты или же набиты формодержателями, чтобы не терялась форма ткани.

Вернувшись в спальню и раздумывая, с чего начать — с туалетного столика или с письменного стола, он выбрал последний. Вопреки ожиданиям, ящик с лёгкостью поддался — ключ, судя по всему, не использовался. Внутри лежала объёмная, увесистая тетрадь.

[Кандидат №1]

Открыв первую страницу, Кассий тут же узнал свой портрет. Учитывая размеры тетради и её суть, сомнений не оставалось — это и было то самое послание от семьи Серенце, которое Элизия запросила.

Перелистывая страницы, герцог всё больше хмурился. Он и представить не мог, что кто-то мог с такой дотошностью собрать столь обширные сведения о нём — начиная от привычек в фехтовании и достижений в Академии и заканчивая предпочтениями в пище и предполагаемыми… размерами тела. Это походило не на любовный интерес, а на подготовку к дипломатической или политической атаке, когда выискиваются даже мельчайшие уязвимости противника.

— Столько лет…

И тут Кассий насторожился: кто-то приближался к покоям. Он поспешно вернул тетрадь на место, аккуратно закрыл ящик и едва успел выскользнуть на балкон, скрывшись за углом, прежде чем дверь отворилась.

— Миледи, присядьте, я сейчас принесу что-нибудь от отёка.

— Нет, если я просто немного полежу, то скоро пройдёт. К обеду спущусь, не переживай. Займись пока своими делами.

— Но если не приложить ничего, может заболеть сильнее…

— Я в порядке, честно. Сколько раз уже подворачивала ногу — хорошо знаю, когда серьёзно, а когда нет. Сейчас не страшно. Если станет хуже, позову. А пока… позволь мне немного отдохнуть, хорошо?

— Да, миледи.

Милли ответила с заметной неохотой и покинула комнату.

— Ах… И до чего дошло — пришлось симулировать растяжение, лишь бы вернуться в покои…

Герцог, затаив дыхание, замер на балконе. Судя по словам Элизии, она уже догадалась, что сегодняшняя «экскурсия» была не проявлением заботы, а преднамеренной уловкой.

Опустившись на софу, Элизия с облегчением закрыла глаза и позволила себе минуту гордости за собственную сообразительность. Даже кухня и конюшни были ей сегодня показаны — и какие бы намёки она ни отпускала, Педро не собирался давать ей передышки.

В конце концов, ей не оставалось ничего иного, как пойти на крайний шаг — театрально оступиться и схватиться за лодыжку.

— Миледи!

Когда кучер Сэти и распорядитель побледнели и бросились её подхватывать, Элизия одарила их усталой, но мужественной улыбкой.

— Всё в порядке. Похоже, я просто оступилась, нога слегка подвела. Думаю, если немного полежу у себя в комнате, скоро пройдёт…

Педро тут же позвал Милли, чтобы та сопроводила миледи в покои.

Элизия убедительно прихрамывала, не переигрывая и не утрируя, ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений. Прислонившись к Милли и направляясь в свою комнату, она чувствовала тихое удовлетворение от собственной сообразительности. Однако уже на пороге покоев её накрыла волна тяжести — словно воздух вдруг сгустился.

«Судя по тому, с каким усердием меня водят по владениям, они всерьёз готовятся передать мне на попечение всё хозяйство герцогского дома…»

С того, что она уже успела увидеть, было ясно: предстоящая роль хозяйки герцогского имения обещала быть отнюдь не символической. Внутреннее убранство и внешний облик, казалось, не менялись годами и нуждались, мягко говоря, в переменах. Служанки и слуги смотрели на неё с надеждой и нетерпением, шептались, глядя ей вслед. И это ожидание наваливалось тяжестью, способной раздавить.

Если уж подумать о внутреннем и внешнем убранстве, то и сад входил в эту категорию. Очевидно, за ним кто-то ухаживал, но всё, что там росло, было подстрижено до зловещей симметрии, не оставляющей ни намёка на человеческое тепло. В темноте сад казался пугающим.

«Может, я просто впечатлилась неудачно? Днём, когда светло и солнечно, он, может, и не так угнетающе выглядит…»

Да, всё дело в настрое.

С этим решением Элизия решительно встала. Ей захотелось свежего воздуха. Не раздумывая, она направилась к балкону.