Подозрение
Элизия сожалела, что передала письмо Ронану Хаасу для доставки отцу. Ей следовало отправить его матери или Мэрион — теперь это казалось куда разумнее.
Над письмом она думала долго. Это было первое послание отцу за всю её жизнь. В зависимости от взгляда, жизнь эта могла показаться и короткой, и долгой.
Потому уже первая строка оказалась камнем преткновения.
«Дорогой отец…»
Элизия передёрнулась от той приторности, что зазвучала в этих словах. Мгновенно скомкав лист, она бросила его в сторону. Учитывая, насколько беспечно и лениво она вела себя дома, отец сразу бы насторожился. Такое обращение выглядело бы слишком напыщенным и неестественным. Он наверняка решил бы, что жизнь в поместье герцога настолько сурова, что дочь в отчаянии берётся за перо.
«У меня всё хорошо. Прошу лишь об одном: пришлите садовые ножницы. Как можно скорее. С уважением, Элизия».
Нет, и это звучало не так. С того момента, как она поселилась в доме герцога, все письма она писала Мэрион или матери, и о состоянии отца лишь мимоходом осведомлялась. Никогда прежде она не обращалась к нему напрямую. Для первого письма такой тон показался ей сухим и бесчувственным.
Это больше походило на записку должника, требующего срочной выплаты, чем на слова дочери. Письмо полетело в камин вслед за первым.
Пытаясь понять, как же ей написать настоящее письмо отцовской дочери, Элизия потратила куда больше времени, чем рассчитывала.
Когда отец уезжал по делам, она ни разу не писала ему сама — этим занимались Мэрион и мать, а Элизия разве что добавляла пару слов от себя устно.
Теперь, осознав это, она внезапно почувствовала себя неблагодарным ребёнком и постаралась смягчить тон письма, придав ему немного сердечности. Однако, отправив послание, начала тревожиться, не приведёт ли это к недопониманию…
***
— Лилиан, милая! Письмо от Элизии! — радостно вскричал Тобиас, получив долгожданное послание из рук самого Ронана Хааса. Не мешкая ни минуты, он бросился домой, сияя от счастья.
Зная нрав дочери, Тобиас раньше довольствовался весточками, которые приходили к Лилиан или Мэрион. Но в глубине души ему всё же было немного обидно, что ни одного письма она не адресовала ему лично.
И вот теперь, когда наконец пришло письмо, обращённое к отцу, он был вне себя от радости.
Почему именно Ронан Хаас доставил письмо, Тобиас даже не задумался. Он только спешил домой, чтобы поделиться этой новостью.
Лилиан, обрадованная не меньше, чем если бы письмо было адресовано ей, нетерпеливо поторапливала мужа:
— Ну, читай же, быстрее!
И Тобиас начал вслух:
— Отец, как ты поживаешь? У меня в поместье герцога всё хорошо. Слуги здесь обходительны и вежливы. Хотя в доме нет той домашней теплоты, что была в имении Серенце, зато есть величие, достойное имени герцога Гренделя. Сам герцог, хоть с виду суров, по-своему внимателен… Однако у меня есть одна просьба. Здесь у меня появилось желание заняться… новым увлечением?
На этих словах Лилиан и Тобиас переглянулись с недоумением.
— Милый, ты точно правильно прочёл? Элизия и увлечение?
— Вот же, Лилиан. Чёрным по белому.
Тобиас показал письмо жене. Та, даже убедившись, что почерк действительно Элизии, с сомнением покачала головой и попросила читать дальше.
— Сад в поместье герцога, хоть и не обладает тем очарованием и уютом, что был в саду имения Серенце, всё же имеет свою природную прелесть. Я нашла местечко, которое хотелось бы украсить в духе сада Серенце, но боюсь, как бы моё мнение не показалось вмешательством в замысел здешнего садовника. Потому я решила попробовать заняться садоводством сама. Не могли бы вы прислать мне садовые ножницы? Для начала — чтобы немного подрезать кусты… постепенно… С любовью, Элизия.
— Что всё это значит, милый? — с тревогой спросила Лилиан.
— Как будто между строк скрыт какой-то тайный смысл, — пробормотал Тобиас, и Лилиан согласно кивнула. Сама мысль, что Элизия вдруг заинтересовалась таким трудоёмким и кропотливым делом, как садоводство, казалась им маловероятной.
— Думаешь, её притесняют за бездействие в доме герцога?
— Больше всего меня тревожит фраза «величие, достойное имени». Такое выражение может означать, что на неё постоянно оказывается давление.
В этот момент в комнату вошла Мэрион, вернувшаяся из библиотеки. Заметив обеспокоенные лица родителей, она остановилась. Поскольку Мэрион всегда смотрела на старшую сестру трезвее, Тобиас и Лилиан без лишних слов протянули ей письмо.
Прочитав послание, Мэрион нахмурилась и задумалась.
— Самая важная часть письма — это, похоже, «садовые ножницы для подрезки». Она вполне могла подобрать такую формулировку, если опасалась, что письма читаются. Возможно, там есть кто-то, кто ей мешает, и она хочет его… отрезать.
Тобиас и Лилиан изумлённо переглянулись. Действительно, как и во многих знатных домах, в герцогском имении вполне могли перехватывать и просматривать письма, как это делал покойный герцог со своей женой.
— Бывший герцог следил за супругой, не доверял ей ни в чём. Явно отец и сын недалеко ушли друг от друга. Как человек с лицом, будто высеченным из мрамора, может быть столь мелочным? — возмутилась Лилиан.
— Я не устаю повторять: судить по лицу — последнее дело. Помнишь, во время переговоров о браке он был словно человек, напрочь забывший, как улыбаться. Если он всегда таков с Элизией, представляешь, под каким давлением она живёт?
Супруги начали всерьёз беспокоиться, не стала ли жизнь их дочери в герцогском поместье по-настоящему опасной. Цензура писем могла быть лишь верхушкой. Вдруг её унижают слуги? Или сам герцог ежечасно держит в страхе, запрещая всё, что выходит за пределы дозволенного?
Тобиас и Лилиан были готовы в ту же минуту ехать в дом герцога и потребовать дочь обратно. Но Мэрион поспешила их остановить:
— Если бы там действительно было опасно, Элизия не стала бы просто терпеть. Скорее, она намекает, что в бешенстве и хочет кого-нибудь… «отрезать», как ненужную ветвь.
Тобиас задумался:
— В таком случае, вместо садовых ножниц стоит отправить ей средство самозащиты.
Мэрион покачала головой с видом человека, уставшего от родительских выходок:
— Если вы это сделаете, посылку точно перехватят и конфискуют.
— Но бывают вещи, с виду самые обычные, которые алхимики усиливают так, что они становятся оружием, — заметил Тобиас.
— Тогда не стоит посылать через слуг. Лучше найти способ надёжнее. Например, обратиться к кому-то из торговой компании, с которой мы работаем, — предложила Лилиан.
На её слова Тобиас тяжело вздохнул. Выход был один — снова положиться на Ронана Хааса, который уже доставил письмо. Конечно, иметь дело с человеком, который никогда не совершал убыточных сделок, значило обрести определённую зависимость. Но, увы, иного пути, минующего глаза герцогского дома, попросту не было.
Определившись с курьером, Тобиасу оставалось найти предмет, который внешне выглядел бы обыденно, но при этом мог бы служить для самообороны. Если бы времени было больше, можно было бы сделать заказ в зарубежной мастерской. Но при одной только мысли, что Элизия в одиночестве дрожит от страха в поместье герцога, он не мог позволить себе тянуть даже день.
В итоге у Тобиаса не осталось иного выхода, как обратиться в Торговый дом Хаас — тот самый, что должен был заняться доставкой, — с просьбой как можно скорее добыть предмет, усиленный по специальному заказу.
Не откладывая, Тобиас лично отправился в контору Торгового дома Хаас, изложил просьбу Ронану Хаасу и вернулся домой, чувствуя себя хоть немного, но спокойнее.
***
Проводив Тобиаса, Ронан остался один — и не смог сдержать широкой улыбки.
— Всё благодаря удачному выбору герцога. С такой невестой возможности приходят сами.
Просьба Тобиаса звучала так: «садовые ножницы, которые могли бы использоваться для самозащиты, или нечто равноценное по функции и ценности, достойное моей дочери».
Ронан тут же понял — это шанс. Возможно, именно этот заказ послужит тем фундаментом, с которого начнётся серьёзное сотрудничество с герцогским домом, к которому он давно стремился.
Став во главе торговой компании после отца, одной из главных задач Ронан поставил расширение связей с домом герцога Гренделя.
До него его отец сталкивался с трудностями: консервативные дворяне отказывались напрямую вести дела с компанией, которой управлял простолюдин. Пусть Торговый дом Хаас и входил в число крупнейших во всём королевстве, знатные семьи сторонились его, лишь потому что их глава не носил титул.
Положение изменилось, когда младший брат Ронана — Аарон — был выбран в личные секретари герцога Кассия. Именно тогда покойный герцог Айсар первым обратился к Торговому дому Хаас за поставками. Пусть он заказывал лишь мелочи, сам факт сделки открывал путь к будущим контрактам с другими аристократами.
Так и было принято решение — начать поставки в герцогский дом, пусть даже прибыль с них была ничтожна, а хлопот немало.
Но герцог Айсар был не из простых клиентов.
— Хоть Торговый дом Хаас и считается одним из крупнейших в Бруншии, я не могу вести с ним дела, пока не увижу подтверждения его финансовой надёжности. Прошу предоставить соответствующие документы.
Даже начав переговоры, герцог Айсар отказывался проявлять доверие. Он потребовал целый ряд бумаг, и отцу Ронана пришлось лавировать, скрывая самые важные, но всё же показывая часть, чтобы сделка состоялась.
И всё ради крохотного контракта, не способного покрыть даже расходы. Но, как только поставки начались, прекращать их стало невозможно: сам факт сотрудничества с домом герцога уже служил наглядной рекламой для всей знати.
— Отец, мне кажется, герцог просто хотел получить доступ к нашей внутренней информации. Мы только теряем на этой сделке. Не лучше ли прекратить поставки?
— Я всё понимаю. Но так будет не всегда. Купец должен уметь склонить голову и ждать момента. Без приманки не поймаешь крупную рыбу.
Следуя наставлениям отца, Ронан продолжил поставки, даже убыточные. После внезапной смерти герцога Айсара он пытался компенсировать убытки, наладив отношения с новым герцогом — Кассием. Но тот не проявлял ни малейшего интереса и даже на приём к нему было не пробиться.
Теперь же, благодаря семье Серенце — будущим родственникам герцога, — открылся новый путь.
«Как бы то ни было, я должен завоевать благосклонность будущей герцогини».