Перемены

Отдохнув немного в своей комнате и пообедав, Элизия собиралась осмотреть оставшиеся части особняка, чтобы определить, какие шторы требуют замены. Однако на её пути встал Педро.

— Миледи, вам необходимо сегодня остаться в покоях и отдохнуть. После пережитого потрясения вы ещё не оправились.

— Благодарю за заботу, дворецкий Педро, но мне будет гораздо спокойнее, если я поскорее завершу начатое.

— Миледи, у вас всё ещё дрожат ноги, — обеспокоенная Милли считала, что Элизия до сих пор слаба после удара током от занавеси.

— Если я стану отлёживаться из-за такой мелочи, какая же из меня хозяйка герцогского дома? Герцог каждый день встаёт ни свет ни заря и трудится до ночи, я тоже хочу достойно выполнять свои обязанности.

Хотя усталость давила на плечи, Элизия понимала: если растянуть хлопоты, усталость только усилится. День и без того был испорчен, и она жаждала завершить тяжёлые дела разом, чтобы потом по-настоящему отдохнуть, не дожидаясь новых забот.

Однако даже Грейс, старшая горничная, одарила её суровым взглядом и сказала жёстко:

— Герцога с детства учили трудиться в любых условиях, но вы, миледи, росли куда бережнее. К тому же после брака вам, возможно, предстоит позаботиться о наследниках, так что не переутомляйтесь. Прошу, прислушайтесь к нашим советам.

«Наследники!»

Элизия, будто ударенная громом, поплелась обратно в покои, повинуясь женской солидарности.

Милли, проводившая госпожу до комнаты, предложила принести чая, но Элизия мягко отказалась, заявив, что хочет только побыстрее лечь, и закрыла за собой дверь. Щелчок замка прозвучал необычно громко.

Хотя после удара от занавеси ей вскоре стало легче, на деле Элизия была куда сильнее измотана многочасовыми обходами поместья. Но сейчас она была не в силах отделаться от мысли, что потрясение — скорее душевное, нежели телесное.

«Если я выйду замуж за герцога, мне, разумеется, придётся думать о наследниках. Это столь очевидно, а я даже не задумалась об этом раньше…»

Ей казалось, что жизнь в доме, где хозяин вечно занят и почти не показывается, будет протекать легко и беспечно. Но внезапно осознанный груз этого брака навалился на плечи. В роду Гренделей не было близких родственников, и если Кассий умрёт без наследника, герцогский дом исчезнет.

В их положении не удивительно было бы, начнись попытки обзавестись потомством уже с первого дня пребывания Элизии в поместье. Хотя в благородных семьях не поощряли сожительство до брака, в случае отсутствия наследников никто не осудил бы ночи, проведённые вместе ещё в период помолвки.

«Может быть, герцог даёт мне время привыкнуть, проявляя тактичность?»

Но даже спросить об этом напрямую она не решилась бы, да и видела жениха нечасто — догадаться о его намерениях было невозможно.

В смятении Элизия устало опустилась на софу и сунула руку в карман домашнего платья. Там, нащупав привычный садовый нож, она попыталась отвлечься: достала нож и стала рассматривать рисунок на рукояти, обнаружив крошечное украшение в виде двух переплетённых змей.

«Похоже на клеймо мастерской, где его изготовили… Где-то я это уже видела… Ах!»

И тут Элизия вспомнила, где встречала этот знак. Когда-то давно её отец подарил матери вазу из южной страны — на ней было такое же изображение. Тобиас тогда пояснил: ваза обработана алхимией, чтобы вода внутри долго оставалась свежей, а цветы не вяли, находясь в ней по нескольку недель.

Лиллиан была так довольна, что тут же устроила чаепитие, чтобы похвастаться обновкой. Говорили, что ваза происходила из знаменитой мастерской в южной стране, а символ, выгравированный на её донышке, оказался в точности таким же, как на торце рукояти ножа.

Элизия вновь вынула нож из ножен и внимательно его осмотрела.

— Ронан Хаас, выходит, вы вручили мне роскошный подарок, чтобы я чувствовала себя в долгу? Не слишком ли изыскан такой нож для садовых хлопот?

Спрятав нож обратно, Элизия тяжело вздохнула.

«Странно, неужели отец тоже купил ту вазу через Торговый дом Хаас? Бизнес отца всегда строился на посредничестве между оптовиками вроде Хааса и провинциальной знатью, с иностранными купцами он почти не имел дел. Теперь, когда я связана с герцогским домом, возможно, дела пошли шире. Наверняка все заняты по горло и без меня…»

Элизия не заметила, как перешла на шёпот:

— Я скучаю по отцу… по маме… Мэрион… даже по Дейзи.

Стараясь подавить тяжёлое чувство одиночества, Элизия вдруг вскочила с софы и распахнула настежь большое окно, ведущее на балкон.

В попытке развеяться она выглянула наружу, но перед глазами открылась лишь унылая панорама герцогского поместья с аккуратно подстриженными рядами деревьев. Элизия задержала взгляд на слугах герцога, снующих по двору в чёрных одеяниях, и, не найдя утешения, вновь обернулась к своей комнате.

Комната, где она жила теперь, была всё так же мрачна, как и в день приезда. Перед мысленным взором встала её прежняя спальня в доме Серенце — тесная, зато уютная и полная красок, настоящий родной уголок, по которому она отчаянно тосковала.

— Хочу домой, — невольно вырвалось у неё.

С этими словами Элизия закрыла лицо ладонями, скрывая нарастающую тревогу.

***

Когда почти все работники Дворца управления уже разошлись, Кассий поужинал наспех и лишь поздним вечером покинул свой кабинет. Поскольку он часто задерживался допоздна, часовые у дворца уже не удивлялись. Кассий быстрым шагом направился к Центральному дворцу — резиденции короля.

Однако, дойдя почти до входа, он свернул в укромный сад, минуя парадные двери. За дворцом тянулась дорожка вдоль открытого озера, ведущая к месту, где подслушать чужой разговор было практически невозможно. Именно здесь король обычно назначал тайные встречи, если подозревал, что во дворце завелись шпионы.

В последний раз, встречаясь с Кассием, Клуа уверял, что во дворце нет подозрительных лиц. Однако раз сегодня, в день визита маркиза Орга, король вызвал его именно сюда, значит, вновь возникли поводы для тревоги.

Кассий осторожно приблизился к озеру, где уже разливался лунный свет.

***

Весь день король Клуа провёл в своём кабинете, изучая отчёт о новых исследованиях, представленный Эмильяно ван Готтри, который исполнял обязанности советника по научным вопросам. Вместо самого маркиза Готтри, который должен был явиться с докладом, у двери трепетал и нервно переминался его бедный аспирант, ожидая, когда король закончит чтение.

Убитый досадой и страхом, студент вновь вспоминал слова профессора Эмильяно:

— Разве это не безумие, чтобы такой полудурок, как ты, губил эксперименты, пока я трачу время на доклады Его Величеству? Я бы мог добиться блестящих результатов сам! Если ты ни на что не годен, так хоть это сделай. Не смей жаловаться, ступай! И чтобы запомнил каждое слово, которое скажет Его Величество про отчёт!

— Профессор, это просто жестоко. Почему отчёт Его Величеству должен вручать простой студент?

— Значит, вы утверждаете, что с минералами, найденными на севере Бруншии, невозможно получить изделие высокого качества, — произнёс король, не отрывая взгляда от доклада.

— Д-да, да! Просто… минералы с гор Юга, кажется… содержат больше магии или легче поддаются обработке… То есть, не то чтобы Бруншии чего-то не хватало, просто… горы на родине покойной королевы и впрямь изумительны…

— Я прекрасно осведомлён, что моя мать была родом из южных земель, — спокойно заметил Клуа. — И знаю, что магические минералы оттуда ценятся выше бруншиатских, объяснять это излишне. В своё время благодаря их редкости моя мать и стала здесь королевой.

— П-простите! Я ни в коем случае не хотел оскорбить ни Вас, ни светлую память Её Величества! — студент совсем затрясся, едва не расплакавшись.

«Маркиз Готтри вечно придумывает отговорки, чтобы не появляться самому… Неужели не понимает, что из-за этого я срываюсь на его учеников? Может, как раз потому и присылает их вместо себя?» — раздражённо подумал король.

Клуа продолжил допрос:

— Итак, если решить вопрос с качеством материалов, получится ли в Бруншии производить изделия, сравнимые с лучшими южными мастерскими? В отчёте этот момент довольно туманен.

— Д-дело в том, что… в мастерских юга нет строгих сроков, особые заказы могут ждать месяцами… Ремесленники работают на износ. Но если говорить о массовом производстве оружия… там важны формы, рабочие руки, обычная плавка… а в этом Бруншия сильнее…

— Значит, если речь о штучных изделиях высочайшего класса, тут Юг впереди, но в скорости и объёмах массового производства мы лучше? — улыбнулся король. — Поскольку союз с Югом крепок, при решении вопроса поставок трудностей не возникнет.

Студент с облегчением выдохнул, но тут же снова сжался от страха:

— В-Ваше Величество… Это значит, что Бруншия готовится к войне?..

Клуа громко рассмеялся:

— Совсем наоборот. Мы хотим создать настолько великолепные оружейные силы, чтобы вовсе не пришлось воевать. Пусть враги знают, насколько мы сильны, и не посмеют напасть.

Студент едва не опустился на пол от облегчения.

В этот момент в дверь постучал камергер, сообщая, что королева Агнес ожидает Его Величество.

— Неужели уже так поздно? — Клуа поднялся со стула. Аспирант, продолжая дрожать, так и остался стоять посреди комнаты.

— Вы хорошо справились. Передайте профессору Эмильяно, что остальную часть отчёта я прочту сам и спрошу у него лично.

— Д-да…

Почти не слушая его ответа, Клуа вышел из кабинета, где его уже ждала королева Агнес.

— Мы опаздываем. Пойдём скорее, — сказал он ей.

— Ваше Величество, вы уверены, что поступаете правильно?

— Слишком поздно теперь сомневаться, — отозвался Клуа, набрасывая плащ.

Вслед за ними поспешили несколько имперских рыцарей — и король с королевой, облачённые в неброские дорожные одежды, покинули дворец в сопровождении охраны.