Разведка

В то же самое время, в небольшой зале совещаний королевского дворца, все, кого вызвали на раннее утро, собрались без единой опоздавшей души. Пятеро высокопоставленных чиновников сидели за круглым столом, ожидая появления короля Клуа.

Секретари, неизменно сопровождающие вельмож, расположились за их спинами на простых табуретах без спинок. Аарон, сидевший за Кассием, изо всех сил сдерживал зевок, недоумевая, что могло потребовать столь раннего сбора.

«Сегодня ведь не день регулярного совета, и никакой срочной повестки не было… Почему Его Величество собрал всех в такую рань?»

Хотя герцог просыпался рано, даже для него было непривычным, чтобы заседание при дворе начиналось с рассветом. Это вызывало тревогу: не произошло ли чего-нибудь важного? На лицах прочих советников тоже сквозило беспокойство. Хотя между собой они обменивались короткими репликами, ни один, похоже, не мог угадать причину вызова.

И тут двери зала распахнулись, и стоящие у входа рыцари громко возгласили:

— Его Величество, король Клуа де Бруншия, входит!

Все присутствующие поспешно поднялись, отдавая королю честь. Однако Клуа, несмотря на столь ранний час, вошёл с куда более бодрым видом, чем можно было ожидать: на его лице не было ни тени тревоги, только сияющая, почти солнечная улыбка. Жестом он предложил всем сесть.

— Прошу вас, садитесь. Сегодня я собрал вас не из-за государственной необходимости, а по случаю радостного события.

Затем, обращаясь к Кассию, Клуа улыбнулся ещё шире и произнёс:

— Примите поздравления, герцог Грендель, с помолвкой!

«А… вот оно что…»

Аарон, наконец поняв истинную цель утреннего собрания, почувствовал, как у него отлегло от сердца. Кассий, как и всегда, сохранил безупречно вежливое выражение лица, не выказав ни малейших эмоций:

— Благодарю, Ваше Величество.

Однако другие присутствующие не смогли скрыть явного смятения — каждый по своей причине.

Граф Петер ван Кумаран, известный своей наполовину седой шевелюрой и пышными белыми усами, не мог скрыть, как налилось кровью его лицо, а губы недовольно поджались. Он давно присматривался к герцогскому дому как к желанному союзу для своей взрослой дочери Серы. Он не раз открыто предлагал герцогу руку дочери, но покойный герцог Айсар неизменно мягко отказывал, а нынешний и вовсе не выказывал ни малейшего интереса. Однако, поскольку Кассий не интересовался никем, граф продолжал питать надежды.

Когда в этом году герцог впервые появился на весеннем балу, граф воспринял это как знак: вот, наконец, он решил вступить на брачный путь!

«Он даже не пригласил мою дочь на танец… А я лишь посмеялся над слухами, будто бы он склоняется к какой-то непонятной, малоизвестной семье. Но он, оказывается, уже обручён?!»

С точки зрения графа, среди всех знатных девиц, чьё положение и возраст позволяли подумать о браке, ни одна не могла сравниться с Серой.

Георг Ланс, министр обороны и бывший глава Королевской стражи, напротив, смотрел на герцога Гренделя с уважением. Род Лансов, славящийся своими храбрыми рыцарями, происходил с востока, где с незапамятных времён рождались люди крепкого телосложения и выдающихся боевых навыков. Хотя они изначально не принадлежали к знатному сословию, за заслуги перед короной им был пожалован титул, пусть и один из младших.

Георг окончил Академию с наивысшими баллами по логистике, овладел всеми известными формами ведения боя и стратегии, а также снискал репутацию военного, к чьим словам прислушивались даже самые опытные офицеры.

Хотя Бруншия уже долгое время пребывала в мире, министр обороны был необходим для постоянного наблюдения за соседними государствами и подготовки к любым непредвиденным ситуациям. Сегодня он опасался, что Его Величество вызвал совет из-за какой-нибудь угрозы или военной тревоги, но, услышав истинную причину, тотчас расправил плечи и, широко улыбаясь, громогласно поздравил герцога:

— Поздравляю, герцог Грендель! Меня постоянно спрашивали, когда же вы наконец женитесь. Теперь я, наконец, могу им ответить!

— Благодарю, — спокойно отозвался Кассий.

— Но ведь я не слышал никаких слухов, что у вас кто-то на примете, а теперь вы уже обручены? Вы тайно её скрывали, чтобы избежать лишней молвы?

— Совсем не так.

— Значит, я просто поздно узнал об этом.

— Как и министр Ланс, я тоже ничего не слышала. Ведь если герцогский дом делает предложение, это уж точно не будет семья, о которой никто не знает, не так ли?

В разговор вмешалась министр иностранных дел Карнелия Септимум. Представительница семьи, влияние которой простиралось по всему континенту. Она была единственной дочерью, рождённой в браке между знатной дамой из королевства Тран и рыцарем Бруншии. Благодаря своему происхождению из рода Септимумов — одного из старейших домов Трана, — Карнелия прекрасно разбиралась в родословных и политике зарубежной знати. Она окончила Академию Бруншии с наивысшими баллами по дипломатии, а позже преподавала в Высшей Академии на профессорской должности.

— Я уж начала было думать, что вы вообще не интересуетесь женщинами, раз ни на кого не смотрите. Даже племянницу свою из Трана вам представить пыталась! Хо-хо-хо!

Карнелия, не имевшая собственных детей, стала крёстной матерью своей племяннице и растила её как родную дочь после смерти мужа. Ища достойного жениха в Бруншии, она, разумеется, считала герцога Гренделя наилучшей партией. После заседаний она нередко пыталась пригласить герцога на чай, якобы для обсуждения государственных дел, но Кассий, распознав её намерения, неизменно отказывался, и теперь в её словах чувствовалась явная колкость.

Прежде чем герцог успел ответить, король Клуа заговорил:

— Так кто же она? Из какого рода?

Король и министры с любопытством уставились на Кассия. Ответ герцога оказался неожиданным:

— Старшая дочь семьи Серенце, имеющей титул квази-барона. Я полагал, Ваше Величество уже в курсе.

— Нет. Мне лишь доложили, что было сделано предложение, и что чёрная карета проехала через столицу и вернулась в герцогское поместье. Разумеется, я предположил, что в ней ехала невеста герцога.

— Квази-барон Серенце? Не припоминаю такую фамилию.

Маркиз Вис ван Орга, с узким, вытянутым лицом, напоминавшим хорька, наконец подал голос. Род Орга, внёсший значительный вклад в основание Бруншии, некогда обладал властью, способной соперничать с королевской. И хотя с усилением королевской власти за последние поколения их влияние ослабло, они по-прежнему оставались одним из самых влиятельных домов среди знати.

Нынешний маркиз, в отличие от своего предшественника, презиравшего торговлю, с юности понимал силу денег и изучал финансы и бухгалтерию в Академии. Хотя он и консультировал по финансовым вопросам ещё при прошлом короле, Клуа не доверял ему до конца — он лишь выслушивал его на советах, но должности министра финансов так и не дал.

Услышав фамилию Серенце, король нахмурился, пытаясь вспомнить. Если бы речь шла о значимом роде, он бы знал его историю. Однако квази-баронеты не были столь заметны, чтобы удостоиться королевского внимания.

Граф Кумаран, услышав имя семьи, насмешливо фыркнул, словно услышал глупую шутку.

— Это род, что немного заработал, торгуя с аристократами. Ничего особенно выдающегося. Дочь, насколько мне известно, ни разу не привлекала внимания в светском обществе. По долгу общения с её отцом я пару раз просил свою дочь пригласить её на званые вечера, но даже там она вела себя тихо, будто пришла поневоле. Скорее всего, потому что в ней нет ничего, на что стоило бы обратить внимание.

Так он старался скрыть своё раздражение, делая вид, будто хорошо знаком с положением семьи Серенце.

Герцог Грендель, всё это время молчавший, наконец заговорил:

— Семейство Серенце выполняет роль посредников между торговыми домами простолюдинов, вроде Хаасов, и знатью. Поскольку Торговый дом Хаасов занимается в основном оптовыми поставками и не имеет лавок на городских рынках, они не могут использовать слуг для продажи, а знатные семьи, не желающие напрямую вести дела с простолюдинами без титула, всё равно нуждаются в их товарах. Уверен, среди собравшихся здесь найдутся и те, кто оказался бы в затруднительном положении без участия Серенце.

Кассий не стремился защищать честь семьи своей невесты — он лишь излагал факты. Однако в ушах графа Кумарана эти слова прозвучали как упрёк. Он вспыхнул, покраснел до ушей, но, находясь при дворе и в присутствии короля, вынужден был сдержаться.

Аарон Хаас скосил взгляд на перекошенное лицо графа и мысленно усмехнулся: «Ишь ты, заносчивость знатного рода — а ведь и сам не чурался посредничества Серенце, чтобы руки не марать в делах с простолюдинами…»

Он знал, что семья Элизии вовсе не была ничтожной. Они обеспечивали связь не только между простыми торговцами и аристократией, но и между отдалёнными провинциями и столицей. Их заслуги в сфере распределения и логистики были поистине недооценены.

Тем временем улыбка исчезла с лица короля Клуа. Он внимательно слушал перебранку между герцогом и графом. Почувствовав изменение в настроении монарха, остальные члены совета насторожились, стараясь угадать, что вызвало его раздражение.

— Ну что ж, теперь, когда все узнали, из какого рода будущая герцогиня, и поздравления прозвучали, думаю, мы можем завершить сегодняшнее собрание. Надеюсь, граф Кумаран и министр Септимум больше не станут надоедать мне с этим вопросом. И пусть присутствующие здесь передадут всем остальным, чтобы не просили у меня аудиенции из-за женитьбы герцога.

С этими словами король поднялся. Все присутствующие поспешно встали, чтобы почтительно его проводить. По знаку короля Кассий направился за ним. Аарон не отставал от герцога ни на шаг.