Разведка
Граф Кумаран и маркиз Орга вышли из зала заседаний и шли по коридору дворца бок о бок. Первым заговорил маркиз Орга:
— Я-то гадал, в какую великую семью они собираются породниться. Когда он отказывает чистокровной дочери графа Кумарана, я ожидал хотя бы иностранную принцессу... А тут такое нелепое решение.
Маркиз Орга, несмотря на преклонный возраст, так и не обзавёлся наследником и возлагал надежды на союз между родом Кумаранов и домом Грендель — это укрепило бы их политический союз. Но внезапная помолвка герцога с малоизвестной семьёй разрушила их планы, и раздражение не скрывалось.
— Граф Кумаран, объясните мне, чем наша Сера хуже какой-то квази-баронессы? Отец нынешнего герцога отказал моей дочери, а теперь его сын делает выбор в пользу такой семьи? Разве он не понимает, насколько важны браки среди знати? Или герцогский род окончательно решил отказаться от влияния и довольствоваться ролью верного пса короны?
— Этот герцог ещё менее амбициозен, чем его покойный отец. А может, он вообще ни о чём не думает. Прошёл почти год с тех пор, как он стал министром управления после смерти герцога Айсара, но на каждом совете он лишь повторяет слова короля, не высказывая собственного мнения.
— При покойном герцоге дворянство хотя бы чувствовало, что кто-то говорит за них. А теперь — ни мыслей, ни позиции. Его Величество мягок, и именно потому министр должен проявлять особую бдительность.
Они покинули дворец, по-прежнему злословя в адрес герцога Гренделя, лишь потому что тот выбрал не ту невесту, что они хотели, и не играл по их правилам.
Король Клуа вошёл в кабинет, что служил ему и рабочим, и личным пространством.
— Входи один, — коротко бросил он, остановив даже собственного секретаря и Аарона у двери.
Дверь захлопнулась.
— Значит, ты действительно решил довести это до конца.
Клуа с сомнением в голосе опустился на софу, а Кассий спокойно сел напротив, сохраняя безупречно выдержанную осанку.
— Я лишь исполнил ваше распоряжение — сделать предложение как можно скорее.
— И ты выбрал дочь семьи, у которой нет ни силы, ни влияния, и привёл её в свой дом? Даже если бы ты женился на представительнице влиятельного рода, в этом не было бы угрозы для короны. Насколько буквально ты собираешься следовать словам своего отца?
— Дочь семьи Серенце ничем не уступает девушкам из знатных домов. Я просто…
— Да, понимаю. Ты хотел избежать родов, которые могут принести проблемы. Но ты хотя бы рассматривал возможность повидаться с несколькими кандидатками, чтобы найти ту, к кому почувствуешь хоть толику симпатии?
— Я не вижу в этом практического смысла.
Клуа знал, что Кассий говорит без притворства, и потому не стал давить.
— Вот как. А сблизился ли ты с той, кого выбрал с такой «расчётливой осмотрительностью»? Девушка, похоже, прижилась в герцогстве или уже подумывает о бегстве?
Король говорил в шутливом тоне, но впервые Кассий замешкался и не ответил. По правде говоря, с момента её прибытия в герцогство они не делили даже трапезу. Днём, когда они отправились на подписание брачного договора, они провели друг с другом наибольшее количество времени с момента помолвки.
— Так я и знал. Ты решил, что достаточно просто обручиться, и всё как-нибудь сложится? Да хоть ты и самый завидный жених в королевстве — если приводишь женщину в дом и полностью ею пренебрегаешь, она ни за что не останется.
На лице короля Клуа впервые появилось суровое выражение.
— Кассий де Грендель. Раз уж ты заключил помолвку, пути назад нет. Я рассчитываю, что вы с невестой будете жить хотя бы как нормальная супружеская чета. А если ты, не став её законным мужем, вдруг решишь разорвать помолвку, и ко мне вновь выстроится очередь благородных домов с прошениями выдать за тебя дочь — я прикажу тебе жениться на принцессе Каринсе, которая изводит меня каждый день своими жалобами!
— Я сделаю всё, чтобы до этого не дошло.
Король взорвался на спокойный, как всегда, ответ герцога, который и шутку воспринял с невозмутимой серьёзностью:
— Нет уж, нет! Я ни за что не отдам свою дорогую сестру такому, как ты! Даже если Каринса станет умолять, я не позволю ей выйти за тебя. Блестящая оболочка, а внутри ни капли веселья!
— Рад услышать о столь крепкой решимости Вашего Величества. Похоже, разговоров о браке между герцогским домом и королевской семьёй не будет — чему, без сомнения, обрадуется вся знать этого королевства.
— Ты никогда не проговоришься ни в чём, да? Вон отсюда!
Клуа с досадой потёр лоб и махнул рукой. Герцог лишь слегка поклонился и покинул покои с тем же невозмутимым выражением лица.
Однако в словах короля был смысл. Если вдруг дойдёт до просьбы о разрыве помолвки, хлопот не избежать. Направляясь в свой кабинет в Дворец управления, Кассий вновь вспомнил условия, выдвинутые Тобиасом. За всю неделю он ни разу не пообедал с Элизией. И хотя это казалось хлопотным делом, он решил, что стоит выделить на это время.
***
Жизнь Элизии изменилась во многих отношениях. Не только её утренние часы стали иными. Казалось, в герцогском доме более не могли мириться с тем, что будущая госпожа целыми днями ничем не занята. Потому сам дворецкий Педро начал водить её по особняку, словно по учебной экскурсии, снабжая подробными объяснениями в духе лекций Академии.
Во время этой «экскурсии» Элизия изо всех сил старалась не выказывать потрясения от того, насколько всё в доме оказалось мрачнее, чем она представляла.
«Чёрный, серый, чёрный, серый. Я будто попала в монохромную тюрьму. Ни единого яркого акцента, повсюду строгость линий и гнетущая симметрия. Даже в саду ни одного цветка. Все деревья подстрижены с такой пугающей точностью, словно готовятся к военному параду…»
Внутреннее убранство герцогского дома, которое столь возвышенно описывали как «антикварное» и «традиционное», предпочитаемое старыми родами, в глазах Элизии скорее выглядело как застывшая форма угнетения и показной строгости. Дворяне пониже рангом, вроде семьи Серенце, чаще следовали модным веяниям, предпочитая светлый интерьер и свежие цвета — потому для неё всё вокруг напоминало скорее музей эпохи основателей королевства, чем жилое пространство.
«Все только и твердят, что так было “со времён предков предков предков”. Но это дом, в котором живут люди, или усыпальница для этих самых предков?»
Одно лишь главное здание, похоже, превышало размерами большинство богатых особняков столицы, а восточное и западное крыло были ему под стать. Из-за масштаба это место ощущалось скорее хранилищем истории, чем уютным жилищем.
Дворецкий повёл её по нескольким обеденным залам главного здания.
— Этот зал используют для официальных банкетов и встреч. С времён покойного герцога его почти не открывали, но прежде здесь не раз принимали членов королевской семьи — вплоть до герцога прошлого поколения. Последним королевским банкетом, прошедшим здесь, был приём в…
Педро произнёс год и продолжил, словно живой энциклопедист, перечисляя, кто присутствовал, какой титул носил и по какому поводу был приглашён. Казалось, он в деталях помнил историю герцогского дома, будто был автоматическим экскурсоводом из музея в иной жизни. Похоже, знание стольких подробностей считалось необходимым условием для занимаемой им должности.
Зал, о котором шла речь, оказался тем самым, где Элизия в первый вечер разделила ужин с Кассием. С тех пор они ни разу не трапезничали вместе, и потому использовать его больше не доводилось. Элизия, не в силах сдержать любопытства, обратилась к Педро:
— А герцог обычно ест здесь?
На её вопрос дворецкий выпрямился ещё сильнее, будто это было возможно, и ответил с видом, в котором сквозило едва заметное самодовольство:
— Нет, чаще всего он перекусывает в кабинете или канцелярии, а если обедает как полагается, то использует малую столовую. Однако в день вашего прибытия, миледи, герцог приказал подготовить всё с наивысшей учтивостью. Поэтому мы выбрали лучший зал и устроили приём, достойный торжественного ужина.
Элизия едва не заметила, что в подобной заботе не было необходимости, но лишь вежливо кивнула:
— Благодарю за столь внимательное отношение. Мне следует поблагодарить и герцога.
В этот момент в зал вошла Грейс, экономка, проверявшая чистоту помещения, и, услышав последние слова Педро, добавила:
— Для приёма важных гостей это место, безусловно, идеально, но нам оно показалось чересчур торжественным для пары, только что обручённой. Поэтому мы зажгли как можно больше свечей, чтобы создать романтическое настроение.
Педро негромко покашлял, словно желая отклонить ненужное замечание, но по его лицу было заметно — он вполне доволен.
Элизия вспомнила тот вечер: пляшущие тени от свечей, ложащиеся на лицо герцога, и расстояние между ними, казавшееся непреодолимым. Теперь она поняла, что это был вовсе не территориальный жест со стороны слуг, а, напротив, чрезмерное стремление угодить.
Но по выражениям лиц Педро и Грейс было ясно — они слишком довольны собой, чтобы сейчас разрушать их иллюзии, сказав, что никакой романтики тогда не получилось.
«…Безнадёжно. Слуги этого дома провели в этих стенах столько лет, что напрочь забыли, как вообще создаётся “атмосфера”».
Не желая развенчивать их заблуждения, Элизия послушно направилась дальше в очередной обеденный зал, ведь рассказ дворецкого был далёк от завершения. Пока он с достоинством продолжал излагать хронику герцогского дома, насыщенную важными событиями и именами, мысли Элизии уже начали блуждать в сторону.