Разведка
Переговоры, с самого начала шедшие натужно, оставались напряжёнными и во время обсуждения более мелких пунктов. Элизии было нелегко наблюдать, как герцог сохраняет суровое, ничего не выражающее лицо даже перед жёсткой позицией её отца.
«Я не могу угадать, о чём он думает, значит, и вмешаться как посредник не получится».
Тобиас вёл себя с таким педантизмом, что это уже граничило с придирками, а Кассий отвечал лишь сдержанными, бесстрастными фразами, будто вовсе не замечая нарастания напряжения. Если бы он хотя бы раз недовольно нахмурился, ситуация стала бы яснее, но полное отсутствие эмоций лишь тревожило.
«Он молчит, будто не человек, а статуя. Ни тебе раздражения, ни намёка на мысли…»
Тобиаса раздражала именно эта бесконечная невозмутимость. Его пугала мысль, что герцог будет встречать Элизию с тем же лицом в течение всей их совместной жизни. Даже самой Элизии, считавшей себя равнодушной, на фоне этого ледяного изваяния казалось, будто она полна чувств и страстей.
Несмотря на принудительный характер помолвки и дурную славу герцога как супруга, Тобиас всё ещё надеялся, что со временем между ними установится тёплая связь, и они заживут счастливо. Пусть это будет не бурный роман, как у него с Лилиан, но ведь и среди браков по расчёту нередко встречались добрые, уважительные союзы.
Однако, глядя на герцога, он всё сильнее сомневался в такой возможности.
Тем временем обсуждение дошло до особенно щепетильных пунктов — выплат в случае развода и опеки над детьми. Элизия, внимательно наблюдавшая за происходящим, наконец осторожно заговорила:
— Я бы хотела прервать обсуждение на сегодня и вернуться к этому вопросу позже. Что скажете?
Кассий, перегруженный работой, рассчитывал завершить все правки сегодня — ему было трудно выкроить время. Но Элизии хотелось как можно скорее покинуть накалённую атмосферу: она чувствовала себя совершенно вымотанной. Аарон, заметив усталость миледи и тяжёлую обстановку, поспешил обратиться к герцогу:
— Кажется, миледи действительно устала. А такие важные вопросы, как эти, стоит обсуждать спокойно, вдумчиво, особенно с участием её отца. Возможно, будет лучше назначить новую встречу.
Только услышав это, герцог, наконец, обратил внимание на побледневшее лицо Элизии. Продолжать разговор в таком состоянии действительно было бы неразумно. Он кивнул юристу, и заседание сочли завершённым.
Все встали со своих мест.
— Элизия, подожди меня за дверью. Я хотел бы поговорить с герцогом с глазу на глаз.
Элизия с опаской посмотрела на отца — не схватит ли он сейчас герцога за ворот? Но видя, насколько он решительно настроен, и спорить в такой момент явно не стоило, она подчинилась. Аарон, также вышедший вместе с ней, выглядел не менее обеспокоенным.
С попыткой скрыть тревогу, Элизия спросила:
— Аарон Хаас, как думаете, герцог схватит отца за воротник?
— Что?
Он расхохотался от неожиданности вопроса.
— Герцог никогда бы так не поступил.
— А если это отец схватит его первым? Герцог тоже ничего не сделает?
— Герцог человек хладнокровный и рассудительный. Даже если его схватят за ворот, он не станет отвечать сгоряча. А если дело дойдёт до драки, он сумеет быстро уладить всё с минимальными последствиями.
— О… ясно.
Тобиас, надо признать, не отличался особыми боевыми навыками. А вот о герцоге Элизия слышала немало историй. Говорили, что ещё в юности он проходил военную подготовку на пограничье бывших герцогских земель и славился несравненной силой. Если вдруг случится драка… Тобиас, скорее всего, не продержится и пары ударов.
«Надеюсь, мой отец не станет тем, кого побьют из-за меня…»
Обеспокоенная тем, что происходило за дверью, Элизия прижалась ухом к дереву, напрягаясь, чтобы хоть что-то расслышать.
Вскоре дверь открылась, и Тобиас с Кассием вышли вместе. По их внешнему виду было понятно — до рукоприкладства дело не дошло. Напротив, лицо Тобиаса выражало некоторое облегчение.
Он мягко коснулся плеча дочери и проговорил:
— Элизия, не переживай. Всё будет хорошо.
Но прежде чем она успела спросить, что именно будет хорошо, отец уже попрощался, пожелал ей здоровья до следующей встречи и с заметной неохотой кивнул герцогу. А затем вышел из конторы. Не в силах сдержать любопытство, Элизия обратилась к Кассию:
— Простите, если это неуместно, но... не могли бы вы сказать, о чём вы говорили с отцом?
Она немного занервничала, когда его пронзительные голубые глаза встретились с её взглядом, но не отвела глаз.
И герцог ответил совершенно неожиданно:
— Я получил советы по ведению здорового образа жизни и по налаживанию отношений.
— Что?
Не удостоив её дальнейшими пояснениями, он отвернулся и зашагал прочь, словно сказал всё, что хотел.
Получив ответ, Элизия всё равно не поняла, что именно имелось в виду. Она взглянула на Аарона — тот выглядел не менее растерянным.
Так и не получив объяснений, Элизия поспешила за герцогом.
***
Вернувшись в поместье, Кассий направился прямиком в свой кабинет. Герцог, спешно приводивший дела в порядок, чтобы успеть к ужину с Элизией, достал лист бумаги, подготовленный юристом после их с Тобиасом личного разговора, и перечитал его. В нём содержались дополнительные условия брачного контракта, которые отец Элизии просил оставить в тайне от дочери.
Внимательно пробежавшись по строчкам, Кассий обратился к Аарону, помогавшему навести порядок в документах:
— Аарон, я сейчас кое-что прочту. Скажи, какие у тебя будут впечатления.
Именно впечатления, а не мнение. Просьба была неожиданной, но Аарон отложил бумаги и сосредоточился на словах герцога.
Кассий зачитал вслух:
— Во-первых, обеспечить регулярный распорядок дня: пробуждение и приёмы пищи по установленному графику.
— Во-вторых, ежедневная физическая активность в разумных пределах.
— В-третьих, следить, чтобы не пропускались приёмы пищи и не было чрезмерных перекусов.
— В-четвёртых, ужинать вместе не менее трёх раз в неделю, стараясь постепенно наладить доверительное общение во время трапез.
— В-пятых, физический контакт должен быть постепенным и ненавязчивым. Внезапные прикосновения недопустимы.
Герцог зачитал вслух условия, поставленные Тобиасом, опуская имя Элизии. Аарон, долго обдумывавший прочитанное, наконец заметил:
— Простите, но это звучит как рекомендации по воспитанию домашнего зверька.
Кассий не ответил. Он молча убрал лист в ящик стола и запер его на ключ.
***
— Пора вставать.
Элизия, укрывшаяся с головой, приоткрыла глаза. В полумраке едва светлел ранний рассвет. Для неё это была самая настоящая ночь. Она снова зажмурилась, но шорох раздвигаемых штор и чьи-то хлопоты настойчиво проникали в уши.
— Дейзи? Почему ты будишь меня в такую рань?..
— Миледи, пропускать завтрак вредно для здоровья. Лучше проснуться, поесть, а потом немного отдохнуть.
«Ну да, завтрак важен для здоровья. Не то, чтобы я этого не знала… Подождите. Миледи?»
Это непривычное обращение сбило Элизию с толку окончательно. Она резко открыла глаза. На мгновение комната с тяжёлым, чужим убранством сбила её с толку, но вскоре она вспомнила — это спальня в поместье герцога. Элизия повела глазами в поисках хозяйки голоса, что её разбудила, но никого не увидела.
За окном всё ещё царила глубокая синева. Элизия не понимала, почему она бодрствует в такой час, и с недоумением озиралась по сторонам.
— Вы уже проснулись. Я помогу вам подготовиться к утру. Герцог передал, что не сможет составить вам компанию за завтраком — у него ранняя встреча во дворце.
Милли, возникшая словно из воздуха, принялась помогать Элизии подняться. Всё ещё толком не проснувшись, та пошатнулась, опираясь на руку служанки.
«Он отправился на совещание в такую рань? Быть знатным господином — занятие не из простых».
Но вовсе не герцог был проблемой. А то, что она теперь должна вставать вместе с ним.
Изменения начались несколько дней назад. Слуги, которые раньше безмолвно подстраивались под её распорядок, словно бы резко поменялись.
Сразу после выезда на переговоры по брачному контракту, будто по приказу герцога, служанки начали вмешиваться в её повседневность. Выходило, что прежний период был всего лишь наблюдением. А теперь, похоже, её жизнь подогнали под график самого герцога.
— Эм… Милли?
— Да, миледи?
— Все в поместье герцога всегда просыпаются в такое время?
С надеждой, что ранний подъём — всего лишь разовая мера, Элизия задала вопрос.
— Да. Один из девизов дома Грендель гласит: «Тот, кто просыпается после восхода солнца, недостоин вкушать блага королевства Бруншия».
Милли ответила с сияющими глазами, явно гордясь девизом дома. Убедить кого-либо, что слишком ранний подъём мучителен для слуг, как было принято в доме Серенце, здесь бы не сработало.
Элизия молча уставилась в окно. Снаружи всё ещё было настолько темно, что деревья в саду сливались в один силуэт. Она прекрасно понимала — если бы продолжала жить по-прежнему, никогда бы не увидела этот рассвет. Но теперь, по словам Милли, подобные картины станут для неё обыденностью.
«Судя по девизу семьи, в этом королевстве мне вообще не должно было быть места. Я позорное воплощение лени. Вернее… была».
Ощущая, как на глаза наворачиваются слёзы неведомого происхождения, Элизия прощалась мысленно со своей безмятежной жизнью. Её шаги, ведомые Милли в сторону умывальни, напоминали походку приговорённой к казни.