Помолвка

Имение Серенце находилось к западу от Бруншиата, столицы королевства Бруншия. Карета дома Грендель, выехав оттуда, направлялась к герцогской усадьбе, проезжая мимо королевского дворца и сквозь центр города. Помимо самого дворца, только дом Грендель располагал в Бруншиате собственным садом, включавшим и лес.

Огромная чёрная карета, запряжённая шестёркой вороных коней, стремительно пересекала оживлённые улицы. Жители столицы, завидев герцогских рыцарей в чёрных плащах, окружавших экипаж, шарахались в стороны, решив, что происходит нечто из ряда вон выходящее.

— О Господи… Сама Смерть едет за мной! — вскрикнул пожилой господин, прогуливавшийся с внуком, и осел на землю прямо у обочины.

— Мамочка! Мне страшно! Уааа! — разразился слезами ребёнок, проходивший мимо с родителями, завидев чёрную карету, лошадей и зловещих рыцарей.

Молодой кучер, происходивший из семьи, что из поколения в поколение управляла герцогскими экипажами, смутился из-за столь бурной реакции и поспешил ускорить лошадей, чтобы как можно скорее добраться до усадьбы.

Разумеется, он не осознавал, что из-за скорости чёрная громада выглядела ещё пуще устрашающе. Со стороны казалось, будто карета мчится прямиком в преисподнюю, везя повелителя мрака. А вот внутри было удивительно спокойно и уютно.

«Ни грохота, ни тряски… даже на такой скорости!»

Похоже, алхимическое усиление коснулось не только внешней обшивки. За окном мелькали улицы, но лица прохожих невозможно было разглядеть. Если бы не этот вид за стеклом, можно было бы и вовсе забыть, что карета движется.

Внутреннее убранство, столь же чёрное, как и всё остальное, наводило лёгкую тоску, однако общее впечатление соответствовало репутации герцогского дома. Великолепная езда немного сгладила хмурое настроение от расставания с семьёй. Элизия опасалась, что в центре города случится несчастье, но, к счастью, обошлось. Когда экипаж свернул на обсаженную деревьями дорогу, прохожие исчезли — значит, начались владения дома Грендель.

Проехав ещё долго, карета наконец приблизилась к массивным воротам. Высокие кованые створки из чёрного железа были столь широки, что через них могли бы одновременно проехать четыре большие кареты. За ними начиналась аллея, утопающая в тени деревьев.

Караульный рыцарь, стоявший у решётчатых ворот, поклонился экипажу и открыл проход. Даже миновав ворота, карета ехала ещё довольно долго по аллее, прежде чем остановилась у самого особняка.

Сойдя с подножки с помощью Аарона, Элизия наконец смогла как следует разглядеть герцогскую усадьбу. И, увы… карета оказалась её уменьшенной копией.

«Замок демона?..»

Размером особняк скорее напоминал крепость. Остроконечные крыши напоминали церковные шпили, а стены из тёмного кирпича были столь мрачны, что это место никак не походило на жилище знатной семьи — скорее на крепость угрюмого отшельника. Даже солнечный свет, яркий в городе, здесь казался тусклым и сдержанным. На шпиле сидела птица, и Элизия не была уверена, орёл это или ворон.

На миг позабыв, как подобает вести себя знатной даме, она застыла с открытым ртом. И только когда кто-то бесшумно приблизился, Элизия, вздрогнув, обернулась.

К ней подошёл седовласый старик, выпрямленный словно по линейке, ни в чём не уступавший герцогу по строгости осанки. Он склонился в глубоком поклоне и представился:

— Госпожа Серенце, я Педро, главный дворецкий герцогского дома. Добро пожаловать в усадьбу.

С верхушки шпиля вдруг с громким карканьем взвилась стая птиц — будто бы озвучив замешательство Элизии вместо неё.

***

Следуя за Педро, Элизия вошла в центральную дверь особняка, где в коридоре выстроились в шеренгу все слуги герцогского дома, встречая новую госпожу. Зал был так широк, что напоминал парадный вход замка, с просторной лестницей в центре и двумя боковыми маршами, достаточно широкими, чтобы по ним могла подняться лошадь.

Даже одежда у слуг была полностью чёрной. Мужчины носили строгие тёмные костюмы, женщины — серые блузы и чёрные юбки. Не было ни единой яркой ленты, ни одного украшения. Проблема заключалась не только в цвете — сама форма напоминала униформу, которую так любили старомодные аристократы.

«Ничего себе… Я думала, такие места уже остались в прошлом!»

В доме Серенце горничные носили укороченные брюки — удобные для работы. Это считалось нормой: большинство дворянских домов давно перешло на практичные наряды для прислуги. В пределах разумного разрешалось выбирать заколки и ленты, а фартуки, надеваемые поверх формы, обычно шили из светлой ткани, чтобы хоть как-то скрасить будни. По сравнению с этим строгим чёрным строем герцогского дома всё вокруг казалось застывшим в другом веке.

— Его Светлость сожалеет, что не может лично приветствовать вас, миледи, — сегодня он находится на аудиенции во дворце. Однако он просил передать, что ждёт вас за ужином.

— Да… Простите, кто? — растерянно переспросила Элизия.

Она вздрогнула — её уже называли «миледи». Хотя помолвка состоялась, официальной женой герцога она ещё не была. Но Педро, не обращая внимания на замешательство, продолжил:

— Это мисс Грейс, старшая горничная, а это Милли, с сегодняшнего дня она будет вашей личной служанкой. Остальные слуги будут представлены позже. Полагаю, вы устали с дороги, позвольте проводить вас в ваши покои. До свадьбы вы будете жить в восточном крыле, в стороне от покоев господина. Милли?

На зов дворецкого вперёд шагнула юная служанка, на вид лет пятнадцати, с аккуратно собранными волосами. Педро добавил, что Милли — дочь Грейс, и обе они, как и он сам, происходят из семей, что из поколения в поколение служили дому Грендель.

— Миледи, прошу следовать за мной.

Не успев даже обменяться формальностями, Элизия отправилась за ней, поднимаясь по правой лестнице.

«Внешне особняк уже произвёл на меня сильное впечатление… но внутри оказалось ещё мрачнее. Материалы — без сомнения, самые дорогие, так что дело не в скупости. Почему же тогда всё здесь такое гнетущее, тёмное, будто я попала в склеп?»

— Миледи, если у вас появятся вопросы, не стесняйтесь. Я искренне постараюсь на них ответить.

— Благодарю. Но можно… звать меня мисс? Всё же до свадьбы ещё далеко…

— Простите, но это невозможно. Герцог распорядился с самого начала обращаться к вам с высочайшим уважением, как к будущей госпоже дома.

— Понятно… Раз уж герцог так велел, что ж поделать.

Похоже, все обитатели особняка подражали своему господину. Выражения лиц у них были такие же застывшие, как у статуй. Элизии сразу стало не по себе, и она чуть заметно сгорбилась.

Она было хотела завести разговор с Милли, чьё юное лицо казалось ей наиболее доступным для беседы, но взгляд у девушки был такой же холодный, как у дворецкого. Челюсть сжата, шаг уверенный и отточенный, словно она выполняла боевое построение, а не вела гостью в покои.

«Вот оно… Значит, Дейзи была права? Они и правда относятся ко мне с холодком? Да и звук шагов почти не слышен — не только из-за ковра, тут будто все обучены ступать бесшумно…»

Когда, по приказу Педро, слуги разошлись так быстро и бесшумно, будто испарились, Элизии показалось, что попала она вовсе не в герцогский дом, а в логово профессиональных убийц.

— У вас есть вопросы?

Когда первой заговорила Милли, Элизия не удержалась:

— Кажется, герцогу по душе спокойная атмосфера. И оформление особняка, и тусклый свет в залах вполне соответствуют этому настроению.

На одно мгновение Милли, до того сохранявшая бесстрастное выражение лица, будто бы вздрогнула.

— Символический цвет герцогского дома — чёрный, — произнесла она. — И это покойный герцог Айсар лично распорядился, чтобы убранство особняка было выдержано в торжественно-строгом духе. Нынешний герцог занят государственными делами и в домашние дела не вмешивается. Разумеется, этим будет заведовать миледи, когда полностью войдёт в свою роль.

Похоже, она хотела добавить ещё что-то, но передумала и безмолвно повела Элизию дальше.

«Надеюсь, мои слова не прозвучали как упрёк в адрес герцогского дома…»

Хотя до сих пор Элизия вела жизнь, не слишком заботясь о каждом сказанном слове, теперь, ступив за порог нового дома, начала остро ощущать вес любой своей фразы. Даже в присутствии юной служанки она уже чувствовала себя неуверенно.

Спустя ещё несколько поворотов Милли остановилась перед одной из дверей и распахнула её. Комната, куда её провели, оказалась втрое просторнее той, что была у неё в доме Серенце.

Огромная кровать с балдахином на четырёх столбах. Длинный диван, с виду удобнее и роскошнее того, на котором она привыкла разваливаться у себя дома. А ещё — просторная гардеробная и личная купальня, соединённые с комнатой. Высокие окна выходили на балкон, с которого открывался вид на аллею, утопающую в зелени. Шторы были отведены в стороны, воздух был свеж, всё — от ковра до туалетного столика — говорило о безукоризненном вкусе и дороговизне.

Хотя раньше Элизия и считала, что в доме Серенце ей ни в чём не отказывали, по сравнению с герцогским особняком тот теперь казался почти простоватым, но — что важнее — куда более тёплым и живым.

«Да, роскошно, но вот сама атмосфера…»

Ожидать тёплых тонов в убранстве, как оказалось, было ошибкой. Комната, пусть и не выдержанная в чисто чёрной гамме, была преимущественно оформлена в тёмных, нейтральных оттенках и казалась тяжеловесной и холодной.

— Пожелаете чаю? Или, может, распаковать багаж? Или принять ванну и отдохнуть?

— Попроси принести лёгкий чай и начни с самой маленькой сумки. Я немного передохну после…

— Как прикажете. Я немедленно всё устрою.

Милли тихо прикрыла за собой дверь, и Элизия наконец выдохнула, как будто держала воздух с самой дороги. Всё это напоминало заключение в каменном дворце, где малейшая ошибка могла бы вызвать явление самого владыки подземного мира. Прибыв в чёрной карете, будто входя в свиту самого Жнеца, она оказалась в месте, полном глухой тишины и чуждой холодности.

«Пожалуй, неудивительно, что нынешнего герцога называют Ледяным. А его отца — пугающим и безжалостным человеком. Среди таких стен, при такой тишине… тут и вправду сложно дышать. Смогу ли я вообще найти здесь хоть какую-то отдушину?»