Давление
— Если бы ты просто потанцевал хоть с кем-нибудь на балу, эта толпа не кинулась бы ко мне! Если уж хотят свататься — пусть приходят к тебе! Но ты был таким холодным, что теперь они лезут ко мне! Ко мне, к королю! Я что, должен теперь устраивать тебе брачные переговоры?!
У Кассия не нашлось ответа. Клуа, который ещё миг назад изображал плач, внезапно вспыхнул от гнева и заговорил резко:
— Кассий де Грендель, раз уж любви от тебя ждать не приходится, я приказываю: прямо сейчас выбери себе подходящую даму и сделай предложение. Или хотя бы обручись. Немедленно. Сними с меня эту осаду!
Кассий покинул королевские покои с мрачным лицом. У дверей королевский секретарь старательно делал вид, что не слышал ни слова, а рядом, не скрывая веселья, стоял его давний друг.
Эмилиано ван Готтри, с длинными серебристыми волосами, собранными в небрежный хвост, был профессором алхимического факультета при Королевской академии высших наук. Его глаза — серебристо-голубые, почти металлические — лучились откровенным весельем. Даже увидев эту откровенную насмешку, Кассий не изменился в лице и спокойно произнёс:
— Ты всё слышал.
— Разумеется. Голос у Его Величества бодрый — как у вполне здорового человека.
— Дерзишь.
Эмилиано ван Готтри был его ровесником с времён общей академии и единственным, кого Кассий по сей день мог назвать другом. Несмотря на то что титул маркиза он унаследовал сразу после окончания академии, став первым на курсе алхимического факультета, Эмилиано с юности открыто заявлял, что интересует его лишь алхимия — и с тех пор всецело посвятил себя науке. Он прошёл все ступени обучения и довольно рано занял место профессора в Королевской Академии высших наук — главном научном и образовательном учреждении королевства.
— Поскольку ты, похоже, в беде, я щедро найду в своём расписании время, чтобы выслушать тебя. Пошли в мою лабораторию.
В обычный день герцог и глазом бы не повёл, просто прошёл бы мимо. Но в этот раз он подчинился без возражений. Эмилиано, зная, насколько Кассий терпеть не мог физические прикосновения, специально обнял его за плечи и повёл к кругу телепортации, установленному внутри дворца.
— Куда направляетесь? — спросил страж.
— В исследовательский зал профессора при Академии высших наук, — отозвался Эмилиано.
— Принято.
По команде стражей защитная дверь телепортационного круга раскрылась. Ради безопасности королевской семьи круг телепортации внутри дворца позволял перемещение только из дворца наружу, но не обратно.
Тем не менее, двое стражей всегда находились при устройстве, чтобы контролировать каждый выход — на случай чрезвычайной ситуации. Один из них активировал алхимический механизм, встроенный в портал, и мгновение спустя Кассий и Эмилиано оказались в просторной лаборатории профессора при Академии высших наук.
— А-а! Пр… профессор?!
— Боже, что нам теперь делать! Он уже вернулся!
Исследовательские ученики, устроившие себе короткую передышку в коридоре лабораторного корпуса, вскрикнули от неожиданности, завидев появившегося в конце коридора Эмилиано.
С его серебристыми волосами и небесно-голубыми глазами он, бесспорно, был мужчиной, способным привлечь внимание в любом месте. Но в глазах студентов его имя олицетворяло страх: бесконечные лабораторные задания, беспощадные критерии оценки — и никакой жалости. Среди всех преподавателей Академии высших наук он входил в список тех, кого меньше всего хотелось бы встретить в коридоре.
«Ну, конечно. Стоило им подумать, что раз я ушёл во дворец, то до конца дня не вернусь — и вот уже ликование».
Улыбаясь, Эмилиано подошёл к студентам, чьи лица вытянулись при его появлении:
— Раз у вас есть время болтать в коридоре, значит, задания выполнены безупречно? Или мне прямо сейчас заслушать отчёты?
— Н-нет, то есть… почти… мы уже… — забормотал один из них, но договорить так и не смог.
Эмилиано махнул рукой, словно отмахиваясь от мошки:
— С вашими-то способностями — закончили? Не смешите. А если сделали, так наверняка кое-как. Не волнуйтесь, я лишь ненадолго поговорю с другом, герцогом Гренделем. А вы марш обратно в лабораторию. И не смейте приближаться к моему кабинету, пока не закончите работу.
Студенты знали: если профессор не зовёт — лучше не попадаться на глаза. И вскоре коридор снова опустел.
***
Лаборатория Эмилиано, как всегда, напоминала поле сражения. Повсюду громоздились непонятные устройства, пробирки, склянки с реагентами, горы книг и журналы, наполовину распахнутые. Кассий, давно привыкший к этому хаосу, молча отодвинул кипу бумаг и свернул плед, освобождая место на диване.
Эмилиано между тем с важным видом указал на нечто, гордо возвышающееся посреди комнаты:
— Смотри. Кукла. Закончил на днях.
Перед ними стояла деревянная фигура в человеческий рост — словно театральная марионетка, но без каких-либо нитей или рычагов управления.
— С виду обычная кукла, правда? Но угадай, что она может? Неужели тебе не любопытно?
Кассий знал: отвечай он или нет — Эмилиано всё равно продолжит. Потому молча ждал.
— Ну ты и зануда… — буркнул профессор и взял со стола камень размером с кулак. Провёл по нему ладонью — и рука куклы дёрнулась. Затем со щелчком разомкнулась челюсть, и она произнесла:
— Привет, привет, привет.
Кассий, наконец, заинтересовался и поднялся, чтобы рассмотреть поближе.
— Вот, видишь? Восхитительно, правда? Соединив алхимию с автоматикой, я создал управляющее ядро, которое задаёт кукле движения, словно сердце, посылающее импульсы в тело. Всё задаётся дистанционно через зачарованный камень. Сейчас она выполняет лишь несколько простых действий, но, если довести до ума, будет способна на куда большее.
— А голос? Как она его издаёт?
— Я записал звуковые волны человеческого голоса в магический камень. Когда срабатывает нужное условие — воспроизводится запись. Один мой ученик, к слову, любезно предоставил голос совершенно бесплатно.
Поглаживая камень в другую сторону, Эмилиано активировал следующую команду: кукла принялась наклоняться в пояс на девяносто градусов — снова и снова.
Кассий, наблюдая за этим, произнёс:
— Если её довести до совершенства, можно использовать для охраны. Или даже заменить обычных солдат в бою.
— Хм… возможно, именно ради этого королевская казна и одобрила финансирование. Но моё намерение скромнее: хочу, чтобы она приносила чай. Или выполняла тяжёлую физическую работу.
Закончив хвастаться своим изобретением, Эмилиано опустился в кресло напротив Кассия. Между ними стоял небольшой стол, и профессор тут же заговорил:
— Ну? Что ты собираешься делать?
— Похоже, тянуть дальше нельзя. Пусть Его Величество и перегнул с пафосом, но давление со стороны знати и впрямь нарастает. Как глава рода, я тоже понимаю: дому пора обрести хозяйку.
— У тебя есть кто-то на примете? Или хотя бы дом, с которым ты склонен породниться? Сомневаюсь, что кто-то осмелится отвергнуть предложение от герцога Гренделя.
Увидев, как лицо Кассия не дрогнуло ни на миг, Эмилиано обречённо вздохнул:
— Но ты же наверняка хоть раз задумывался о браке? Какие-то критерии у тебя ведь есть?
— Без амбиций. Из семьи, не жаждущей власти. Чтобы не выделялась, но обладала достаточным тактом и благоразумием, дабы не повредить репутации дома Гренделей. Главное — чтобы не представляла угрозы ни для моего рода, ни для короны.
Профессор уставился на него, едва не выронив челюсть.
— Ладно амбиции… Но тебе вообще кто-то нравится? Может, хочешь, чтобы она была хотя бы красива? Или добра? Или, на худой конец, ела с аппетитом? Ничего не хочется?
Кассий посмотрел на него с лёгким недоумением:
— И какую пользу личные предпочтения принесут дому Гренделей?
— …Нет, тебе не невеста нужна, а визит к профессору по душеведению из соседнего корпуса. Ладно, допустим, ты находишь ту, что удовлетворяет всем твоим требованиям, и женишься. Ты правда веришь, что она после этого будет сидеть тихо, не проявляя себя, словно незаметная мебель? Люди — не куклы. Они не станут двигаться по твоей воле.
Кассий безмятежно ответил:
— Я бы предпочёл именно куклу. С ней меньше хлопот.
Эмилиано молча уставился на него, как будто пытался убедиться, что ослышался. А затем медленно произнёс:
— Тогда… у меня для тебя есть идеальный вариант.
— Из какого она дома? Это не обязательно должна быть дворянка. Подходящая купеческая семья тоже сгодится…
Не отвечая, Эмилиано лишь лениво провёл рукой по зачарованному камню. Деревянная кукла вновь подняла руку и, покачиваясь, произнесла:
— Привет, привет.
— Позволь представить: твоя идеальная герцогиня. Назовём её… скажем, Эмили. Тихая, молчаливая, не ест, не возражает и уж точно не мечтает о власти. Управляется прикосновением к камню. А когда надоест — можно спрятать в кладовку. И спать спокойно.
На лице герцога ничего не изменилось, но в глазах что-то едва заметно блеснуло. Между Кассием, хранившим ледяное спокойствие, и довольным собой Эмилиано в воздухе звенел только один голос:
— Привет, привет, привет.
— Я ухожу.
Кассий резко поднялся, бросил эту фразу и вышел, плотно прикрыв за собой дверь — словно в знак протеста.
Эмилиано, уставившись на то место, где только что стоял герцог, пробормотал:
— Сколько бы тебя ни воспитывали как символ рода… ты хотя бы свои собственные мысли должен иметь, когда ищешь жену.
Он устало вздохнул и покачал головой.