Подозрение

Из-за стремительной помолвки и поспешного переезда в герцогский дом Элизия фон Серенце прибыла в новое жилище почти без подготовки, прихватив лишь то, что семья успела собрать в спешке. Когда первые волнения улеглись и разум прояснился, до неё наконец дошло: она приехала сюда, толком ничего не зная.

«Герцог, наверное, изучил меня досконально, а мне он незнаком».

Расспрашивать слуг в герцогском доме было бы делом бесполезным — правды они не скажут. Сам Кассий был столь немногословен, что вряд ли произнёс бы за вечер больше пяти слов и уж точно не оценил бы расспросов о себе.

На данный момент существовал лишь один безопасный способ разузнать хоть что-то о герцоге. Элизия тяжело вздохнула и потянулась за писчей бумагой.

«Если мать узнает, что я за этим обращаюсь, будет только самодовольно улыбаться: "А я ведь говорила — всегда изучай потенциальных женихов заранее"».

Впервые за долгое время Элизия взяла в руки перо и начала писать письмо.

Дорогая мама, это Элизия.

У меня всё хорошо в доме герцога. Надеюсь, отец, Мэрион и все остальные тоже в порядке.

Герцог очень занят, но старается находить время, чтобы поужинать со мной. Правда, разговаривать по-настоящему трудно — у нас нет общих тем, да и я почти ничего о нём не знаю.

Можешь прислать мне пару тех «достойных книг», что ты читала — тех, что так или иначе касаются герцога? Это помогло бы мне лучше адаптироваться к жизни здесь.

Желаю вам мира и спокойствия,

Элизия

P.S. Пожалуйста, не отправляй все тома сразу — не хотелось бы вызвать ненужные подозрения. Буду благодарна, если ты вышлешь их как можно скорее.

Закончив, Элизия вложила письмо в конверт и запечатала специальным сургучом, который ей передал отец накануне отъезда.

— Элизия, этот сургуч меняет цвет, если кто-то попытается вскрыть письмо тайком. Даже если его потом идеально закроют заново, след останется. Вряд ли тебе когда-нибудь понадобится, но, если вдруг придётся писать что-то очень личное, используй его.

На этот раз она воспользовалась этим сургучом вовсе не из-за скрытого смысла. Этот дорогой материал считался ценным, и потому при распаковке вещей она аккуратно убрала его в ящик стола вместе с бумагой — так было проще доставать при надобности. А вот обычный сургуч она засунула куда-то невпопад — возможно, в шкаф, но искать было лениво. К тому же, если кто-то случайно заглянет в письмо, просьба прислать «Дамский вестник» могла оказаться весьма неловкой. Так что использование «секретного» сургуча казалось разумным.

Письмо, которое Элизия вручила Милли для отправки, вскоре попало в поле зрения дворецкого Педро, проверявшего всю исходящую почту. Пройдя через его руки, оно оказалось у Аарона, как заведено. Собираясь, как обычно, вскрыть конверт и проверить содержание, Аарон тут же узнал сургуч. Это был тот самый, что иногда использовался для деликатной переписки между высокопоставленными лицами.

Не раздумывая, он с письмом в руках отправился к герцогу.

— Когда это письмо было предназначено к отправке?

— Совсем недавно.

Кассий достал из ящика флакон с жидкостью, временно нейтрализующей действие особого сургуча.

Это средство было создано по его поручению профессором алхимии Эмильяно ван Готтри — близким другом герцога и короля. Оно использовалось для перехвата писем, отправляемых знатными домами, с целью отслеживания их замыслов, а также для проверки корреспонденции, поступающей во дворец, на предмет угроз. Разработка велась в строжайшей тайне, и даже высокопоставленные дворяне не имели ни малейшего представления о её существовании.

Когда жидкость коснулась сургуча, печать раскрылась безо всякого следа вмешательства — цвет сургуча не изменился. Прочитав письмо, герцог молча передал его Аарону. Тот закончил читать, и Кассий произнёс:

— Похоже, она просит свою мать собрать обо мне сведения.

На взгляд Аарона, это было самое обычное письмо невесты, которая просто хотела лучше узнать своего будущего супруга. Но герцог продолжил, перебивая размышления помощника:

— Использование специального сургуча говорит о том, что она не хотела, чтобы кто-либо знал, что именно написано в письме.

Содержание и впрямь было обыденным, но сам сургуч — отнюдь. Подобные материалы было нелегко достать, да и стоили они немалых денег, так что для простых писем их почти не использовали. Аарон невольно признал: подозрения господина, вероятно, небеспочвенны.

Мисс Серенце не производила впечатления интриганки, но это была лишь внешность, а не отражение внутреннего мира. Должна же быть причина, по которой она захотела скрыть от чужих глаз содержание послания, прибегнув к столь дорогому и редкому средству.

Кассий вернул письмо в конверт. Сургуч вновь лёг, как был, и, не изменив цвета, скрепил печать. Письмо вернулось к дворецкому, а от него — к кучеру, который отправлял почту.

---

В соответствии с пунктом дополнительного соглашения, обязывающим супругов к тридцатиминутной физической активности в день, герцог поручил дворецкому проследить, чтобы Элизия ежедневно двигалась не менее получаса. Поэтому Педро сопровождал её по поместью под предлогом ознакомительной экскурсии. В результате Элизия получила более чем исчерпывающие объяснения буквально о каждом закоулке герцогского владения.

Однажды она робко предложила, не может ли он рассказывать за чаем, но дворецкий настаивал, что миледи обязана всё увидеть собственными глазами — таково было указание герцога.

«Скорее приказ, чем просьба. Скучно и утомительно», — тягостно размышляла Элизия.

На следующий день после отправки письма её снова потащили на прогулку по территории, прикрытую дворцовой педагогикой. Уставшая и раздражённая, Элизия слушала вполуха, в то время как Педро, по-видимому, даже не сомневался, что его юная спутница внимала каждому слову.

Когда они приближались к главному входу в поместье, молодой кучер Сэти, разглядывавший что-то по сторонам, заметил Элизию и бодро поздоровался:

— Миледи! Здравствуйте!

Педро нахмурился, услышав звонкое и радостное приветствие, которое решительно не вязалось с мрачной атмосферой герцогского поместья. Сэти, хоть и был совсем юн — ему едва исполнилось девятнадцать, — управлялся с лошадьми и экипажами лучше любого взрослого. Именно он исполнял обязанности главного кучера вместо отца, у которого давно болели спина и ноги. И именно он вёз ту самую чёрную карету в поместье Серенце, чтобы сопроводить Элизию.

Сэти был совершенно очарован светлой и утончённой атмосферой дома Серенце, опрятной одеждой слуг и особенно тем, как появилась Элизия, выходя к экипажу. Ему и в голову не приходило, что кто-то вроде неё направится в столь унылое герцогское поместье.

С тех пор как она сюда прибыла, Элизия почти не выходила из дома, и Сэти не удавалось увидеться с ней ни разу. Увидев её сейчас, он не сдержал восторга и громко поздоровался.

Опомнившись, юноша тут же стал озираться по сторонам, опасаясь, что слишком уж разошёлся. Однако Элизию, напротив, развеселила его жизнерадостность, и она с улыбкой кивнула ему в ответ. Сэти вспыхнул до самых ушей, и, порозовев с шеи до макушки, бережно протянул ей свёрток, завёрнутый в тонкий шёлк.

— Это прислала госпожа из дома Серенце.

«Уже?»

Прошли всего сутки с тех пор, как она отправила письмо. Элизия была уверена, что потребуется немало времени, чтобы разобрать все старые выпуски «Дамского вестника» и найти те, в которых упоминался герцог. Однако ответ пришёл куда быстрее, чем она ожидала. С удивлением приняв свёрток, она не заметила, как за её спиной тревожно побледнел Педро.

— Я просила матушку выслать книги, которые читала в доме Серенце. Похоже, она откликнулась сразу. Я бы хотела отнести их в комнату и просмотреть. Пожалуй, на сегодня с осмотром поместья хватит?

Почувствовав какую-то неловкость, Элизия добавила оправдание, будто специально для Педро, который пристально на неё смотрел. Тот поспешно отвёл взгляд, почтительно поклонился и сказал, что ей следует хорошенько отдохнуть.