Привыкание

В это время внутри столовой принцесса Каринса металась по залу, судорожно советуясь с главной горничной:

— Что же делать? Может, мне сейчас выбежать за ним? Или сказать, что обед был приготовлен для герцога? Надо было остановить его раньше… Почему вы меня не предупредили? Почему не дали хоть какой-то знак?

Принцесса срывала досаду на невинной горничной, которая отвечала безжизненно:

— Да, принцесса. Во всём виновата только я.

Только Каринса собралась выскочить вслед за Кассием, как раздался громкий возглас о прибытии Его Величества. Не дождавшись окончания объявлений, в зал ворвался король с лицом, мрачным, как грозовая туча.

— Ох, брат…

— Ка-рин-са де Бруншия! Ты осознаёшь, кто ты? — грозно прогремел король.

Каринса вздрогнула, сложила руки и затряслась, на глазах выступили слёзы.

— Брат накричал на меня… Мама с папой так никогда не делали… Брат…

Видя слёзы сестры, король Бруншии быстро растерял весь гнев.

«Чёрт, хотел отругать — а теперь…»

Горничная и рыцари, стоявшие позади, мысленно начали отсчёт:

«Раз… два… три!»

— А-а-а! Мама! Папа! Как же мне вас не хватает! — всхлипнула Каринса, зарыдав ещё сильнее. — Почему вы меня оставили… брат только и делает, что кричит… А-а-а…

Чтобы остановить эту бурю, даже королю пришлось перейти к утешениям и признать свою вину.

«Когда же она перестанет реветь, чтобы избежать наказания? Уже не ребёнок… Может, стоит быть построже…»

Но тут же вспомнилась Каринса после смерти родителей, когда она неделями лежала в комнате словно тень, отказываясь от пищи. Думать об этом было невыносимо, и гнев растворился.

«Пусть уж лучше капризничает, чем снова замкнётся в себе. Со временем, быть может, переменится…»

— Каринса, хватит плакать. Остынет же еда. Давай сперва поедим, а позже поплачешь. Смотри, что тут сегодня вкусного приготовили?

Стоило ему сказать это, как повара и слуги открыли крышки блюд — ароматные яства заняли всё пространство стола. Король заботливо протянул сестре вилку, и Каринса, решив, что слёз уже достаточно, да к тому же почувствовав голод, затихла, хотя и сохранила надутый вид.

Клуа первым занял место, взялся за приборы, но не успел сделать и глотка, как Каринса придвинулась ближе и тихо дёрнула его за рукав.

— Это ведь для Кассия готовилось…

У короля пропал аппетит. Он тяжело положил приборы и велел стоящему рядом телохранителю:

— Позовите герцога Гренделя. Пусть войдёт.

***

Внутри столовой Аарон стоял рядом с королевскими эскортами и ощущал, будто у него началось несварение желудка ещё до того, как он поел. В такую атмосферу, казалось, лучше остаться голодным, чем отважиться притронуться к пище. Было по-настоящему удивительно, как герцог умудряется есть столь невозмутимо в подобной обстановке.

В огромном зале за столом обедали только принцесса Каринса, король Клуа, сидевший рядом с ней, и герцог, напротив принцессы. Причём принцесса Каринса и Кассий ели изысканные блюда, привезённые из дворца принцессы, тогда как королю досталась обычная трапеза, приготовленная для служащих Дворца управления.

Главный повар Дворца управления, внезапно оказавшийся ответственным за подачу королевского обеда, стоял в углу, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения. Причина, по которой Его Величеству досталась еда низшей категории, крылась в том, что сразу после распоряжения привести герцога Кассия повару не хватило времени приготовить что-то особенное — пришлось подать обычное блюдо, предназначенное для персонала. Шеф-повар был объят ужасом, размышляя, не станет ли этот обед последним в его карьере.

Король Клуа ковырял вилкой каждое блюдо с любопытством, будто видит их впервые, и изредка отпускал замечания, как если бы ему всё это действительно было в новинку. В то же время принцесса Каринса не сводила сияющих глаз с Кассия, а тот несмотря на то, что любой другой счёл бы его положение чрезвычайно неловким, обедал с абсолютно спокойным видом.

— Помнишь? Кажется, мне было тогда лет пятнадцать… Мы тайком прокрались в столовую Дворца управления, мне было любопытно, и мы с тобой попробовали здешнюю еду. Теперь она кажется куда вкуснее, чем тогда, — с лёгкой улыбкой вспомнил король Клуа.

Кассий ответил сдержанно:

— Тогда вы по ошибке съели то, что уже собирались выбросить, и в результате слегли с болями в животе. Сейчас вы едите по-настоящему свежую еду, так что, естественно, она куда лучше.

На этих словах король смущённо почесал затылок. После той истории главный повар и вся кухня были уволены, а столовая закрыта на целую неделю. Кассий, который был тогда младше Клуа, настолько сильно отравился пищей, что долго не мог появиться во дворце, а после выздоровления ещё и выслушал суровый нагоняй от отца — покойного герцога — за то, что не присмотрел как следует за наследником.

Этот случай стал для Клуа уроком — он понял, что даже самые безобидные шалости наследника престола могут иметь весьма серьёзные последствия для окружающих.

Видя, что воспоминания не приносят облегчения, а только смущают его самого, король неловко прокашлялся.

«Пожалуй, настроение Каринсы уже улучшилось. Не стоит больше никого смущать».

Король дал понять, что обед окончен, отложив столовые приборы и медленно поднявшись из-за стола. Принцесса Каринса и герцог тоже перестали есть и поднялись. Каринса отчаянно пыталась поймать взгляд брата, но Клуа сделал вид, что не замечает её мольбы, и спокойно распорядился:

— Пойдёмте. Принцесса Каринса, присоединитесь ко мне и королеве за чаем. А вы, герцог, сегодня можете быть свободны.

— Я собирался закончить дела, как обычно, и потом покинуть дворец.

— Нет. Уезжайте немедленно. Лучше вам сегодня не задерживаться во дворце.

Пришлось Кассию с поклоном выйти из столовой вместе с Аароном.

— Брат… — попыталась что-то сказать Каринса, но король, не глядя на неё, двинулся прочь к своим покоям.