День после визита Пейджина (от лица Диаса)

Покончив со всеми торговыми делами, Пейджин-До взял письмо, которое Элли попросила меня написать, и пообещал скоро вернуться. Я предполагал, что если он действительно вернётся скоро, то уже не ради торговли, а с каким-нибудь ответом от Короля Звериных Земель. Как бы то ни было, перед отъездом он заверил, что приложит все усилия, чтобы доставить послание как можно быстрее.

Что касается границы и заставы, которые мы предлагали, — всё это нужно было спокойно обсудить с народом Звериных Земель, чтобы обойтись без обид. С такой мыслью я надеялся, что всё пройдёт гладко. К счастью, ещё мальчишкой родители и дядя Бен научили меня писать письма — и, э-э, дядя Бен до сих пор меня учит, — так что в моём послании не должно было найтись ничего, что оскорбило бы читающего его чиновника. Ну, я был почти в этом уверен.

Наши новые жители — Секи, Саку и Аой — освоились до того быстро, будто всегда здесь и жили. Смышлёные, полные энтузиазма и неизменно позитивные, они относились ко всему непредвзято и с улыбкой: к новому дому, непривычной еде, жителям, с которыми предстояло работать бок о бок. Деревня тоже быстро приняла троих парней, которые всегда весело всех приветствовали. С момента их прибытия прошёл всего день, но, честно говоря, ощущение было такое, словно мы живём вместе уже несколько месяцев.

Братья должны были проводить большую часть времени с Элли: учиться торговле, искусству переговоров и вообще всему, что необходимо настоящему торговцу. Они звали её «сестра Элли» и искренне на неё равнялись. Правда, один раз они по ошибке назвали её «братом» — и Элли взорвалась от ярости. Поднялась целая заваруха, но парни быстро извинились, и инцидент был исчерпан.

Весенняя торговля осталась позади, склады ломились от товаров, и каждый радовался новым покупкам. Переселенцы понемногу обживались, сезонные хлопоты подходили к концу — всё складывалось на редкость удачно, а значит, пора было начинать готовиться к поездке в Махати.

Вся наша компания состояла из меня, Аруны, близняшек, Аймер, а также Фрэнсиса, Франсуазы и их шестерых малышей. Элли, Секи, Саку и Аой тоже отправлялись с нами — по торговым делам.

Я-то полагал, что для путешествия достаточно сменной одежды, еды и воды на пару дней да уверенности, что топор при мне. Но оказалось, всё не так просто, когда ты — правитель владений и собираешься навестить соседа. Нужно одеться подобающе случаю, проследить, чтобы на повозке развевался флаг с гербом — заметный издалека. Иногда и попутчикам приходится наряжаться. Некоторые аристократы даже лошадей украшают… Вот как важно было дать людям понять, кто ты такой.

Я не думал, что стоит так утруждаться ради простой поездки к Элдану, но ведь по пути нас увидят не только жители Махати, но и торговцы и путешественники из других мест. Если мы прибудем в Махати грязными и неопрятными, это может дурно отразиться не только на нас, но и на самом Элдане. Вспоминая его первый визит на равнины — роскошную карету, внушительную свиту и собственный безупречный облик, — я понимал, что обязан ответить тем же. Выглядеть как пугало было совершенно недопустимо.

Вот о чём толковала мне Элли, пока мы стояли на деревенской площади.

— В твоём случае, папа, простой народ и так считает тебя настоящим героем, — добавила она, — так что ты, наверное, мог бы обойтись и повседневной одеждой. Но в любом случае надо, чтобы мы все побыстрее собрались…

С этими словами она резко развернулась и жестом подозвала Секи с братьями. Те переглянулись с лёгким недоумением, но подошли — и в тот же миг Элли без лишних церемоний напялила Секи на голову простую шапку из шерсти баара. Следом на руки Саку скользнули мягкие перчатки, а на талии Аоя затянулся особый пояс, аккуратно спрятавший его пушистый хвост. Закончив, она обернулась ко мне и бросила выразительный взгляд: «Ну что, понял?»

— Не понимаю, — честно признался я. — У нас и в Махати полным-полно зверолюдов. Зачем же скрывать их прямо сейчас? Неужели обязательно прятать уши Секи, руки Саку и хвост Аоя?

— Безусловно, — ответила Элли без колебаний. — Здесь и во владениях Элдана к зверолюдам привыкли, но в других местах дискриминация ещё жива. Мы пока не выезжали дальше, но торговля рано или поздно нас туда приведёт, и мальчикам будет тяжело, если на них станут смотреть свысока. Пока лучше скрывать их особенности. К тому же они не просто зверолюды из королевства, они особенные. Они «бескровные» из соседней страны, и раскрытие их происхождения может вызвать ненужные проблемы. Я понимаю, что это может задеть их чувства, но, к сожалению, с этим пока придётся смириться.

Секи на мгновение замер, но тут же расплылся в улыбке и энергично замахал руками:

— Мы вовсе не против, сестра Элли! На родине, в Звериных Землях, нам надо было скрывать куда больше, чем голову, руки и хвост, так что это только к лучшему.

— Если это поможет торговле, я только за! — добавил Саку.

— Вы дали нам кров, вкусную еду, всё самое необходимое, о чём можно только мечтать, — весело подхватил Аой. — Даже повозку приготовили! Если бы вы приказали нам станцевать голышом, мы бы и это сделали не раздумывая!

Не сговариваясь, Секи и Саку одновременно отвесили брату подзатыльники.

— Ай! За что?! — взвыл Аой, хватаясь за голову.

— Думай, что говоришь! — рявкнул Секи.

— А вдруг они действительно прикажут нам это сделать? — поддержал Саку.

В следующий миг все трое уже катались по земле, мёртвой хваткой вцепившись друг в друга. На виске у Элли вздулась синяя жилка; секунду она молча наблюдала за этой кучей-малой, а затем решительно бросилась в самую гущу — разнимать братьев. Как раз в эту минуту подошли Аруна и близняшки.

— Похоже, пока нам и впрямь придётся скрывать свои черты, — спокойно произнесла Аруна. — Ничего не поделаешь. Но когда мы укрепим своё положение и Илук подрастёт, нам уже не придётся тревожиться ни о чужом мнении, ни о мелких дрязгах. Мы сможем жить открыто, без стыда и оглядки.

Она держала в руках великолепную головную повязку — явно собственной работы, расшитую уникальными узорами племени Они и украшенную притягивающими взгляд драгоценными камнями. В центре было проделано аккуратное отверстие; просунув в него рог и завязав повязку, Аруна превратила его в часть изысканного украшения. Приглядевшись, я заметил, что отверстие подогнано с идеальной точностью — ни малейшего зазора или щели.

У близняшек в руках были мягкие шали: накинув их на голову, девочки легко спрятали уши. Им очень нравились вытканные узоры, и они с удовольствием перебирали пальцами мягкую ткань, улыбаясь до ушей и выжидающе глядя на меня.

— Вы обе выглядите просто чудесно, — сказал я, и их глаза вспыхнули ещё ярче.

В этот миг нас объединило общее, понятное без слов чувство: нам ещё многое предстоит сделать, чтобы каждый житель нашей деревни мог открыто оставаться собой — с гордо поднятой головой — и, что бы ни случилось, чувствовать себя под надёжной защитой.

Весеннее солнце заливало равнины, пока мы готовились к путешествию в Махати. Несколько дней пролетели спокойно, но вскоре после полудня в Илук вихрем ворвался запыхавшийся собаколюд с пограничной заставы и сообщил, что Камалотц уже в пути. Он везёт лошадей, гхи и ослов, как и обещал, и его отряд вот-вот прибудет в деревню.

Едва разнеслась новость, собаколюды и трое братьев-«бескровных» запрыгали на месте, вытягивая шеи в надежде первыми заметить караван на горизонте. Собаколюды ликовали: впереди ещё больше гхи для ухода, а главное — ослы, которые, как я и обещал, поступят в их полное распоряжение. Аруна и близняшки тоже сияли от восторга и, оживлённо переговариваясь, гадали, какого цвета окажутся новые лошади и какие имена им дадут. Поднялся такой заразительный шум, что даже бабушка Майя с подругами вышли из юрт и присоединились к толпе. А затем, когда все уже, казалось, готовы были лопнуть от нетерпения, вдали и впрямь показался караван Камалотца.

Он сам управлял повозкой, а рядом ехало несколько стражников. Отряд неторопливо приближался по временной дороге, которую мы проложили. Дорогу ещё не вымостили, и, по сути, это был просто утрамбованный грунт, но даже такой она выглядела настоящим трактом по сравнению с тем, что здесь было прежде. И работала как тракт: повозка Камалотца катилась плавно, без тряски и заметно быстрее, чем в прошлый раз.

Как только повозка остановилась в деревне, нетерпение собаколюдов выплеснулось наружу. Получив разрешение Камалотца, они в мгновение ока засуетились: вынесли корыта с водой для лошадей, принялись смазывать оси повозки животным жиром. Элли заранее обучила их этому — в будущем предстояло так же встречать всех приезжающих торговцев, — и расторопность собаколюдов произвела на Камалотца и его людей сильное впечатление, смешанное с удивлением.

— Лорд Диас, рад вас видеть снова. Минуло немало времени с нашей прошлой встречи, — поприветствовал меня Камалотц, подходя ближе. — Мы доставили обещанных лошадей, домашний скот и ослов. Кроме того, привезли небольшой подарок по случаю одного радостного события.

Вид у него был куда счастливее обычного — он буквально светился изнутри.

— Радостное событие? — переспросил я.

— Именно так. Господин Элдан желает лично сообщить вам эту радостную весть, поэтому я пока не вправе раскрывать подробности. Скажу лишь, что весть эта поистине замечательная и праздничная. Чтобы разделить с вами такую радость, мы подготовили скромный дар. Элдан безмерно счастлив приветствовать вас в Махати в столь благоприятное время и просил меня благополучно сопроводить вас в его владения. Надеюсь, вы не откажете нам в гостеприимстве и позволите оставаться здесь, пока вы не будете полностью готовы тронуться в путь.

— Понимаю, — кивнул я. — Я только за. Мы уже полностью собраны и можем выехать хоть завтра. Но если тебе и твоим людям нужно отдохнуть с дороги, мы с радостью задержимся на пару-тройку дней.

— Благодарю за великодушие. Однако мы предпочли бы выехать завтра утром. Сегодня займёмся скотом, передадим подарок и поможем с расширением конюшни. Материалы довольно тяжёлые, и повозка с ними ехала чуть медленнее нас, но… А, да, вот и она.

Я проследил за его взглядом: по дороге, громыхая, катилась ещё одна повозка. Не дожидаясь, пока она полностью остановится, Камалотц подал знак, и его стража принялась разгружать ящики и брать под уздцы лошадей и остальных животных. По крайней мере, попыталась. Собаколюды опередили их, наперебой умоляя Камалотца позволить им самим позаботиться о животных. Тот рассмеялся и кивнул, после чего стражники передали поводья собаколюдам — и те, гордо фыркая и вышагивая с преувеличенной важностью, повели новых питомцев через всю деревню.

— Мы отобрали несколько лучших наших лошадей, — пояснил Камалотц, — но они не приучены к бою, поэтому, пожалуйста, соблюдайте осторожность. Скот молодой и крепкий, а раздобыть ослов оказалось проще простого; если понадобится больше — только скажите, и мы доставим их вам как можно скорее.

С этим официальная передача была завершена, и Аруна с близняшками тотчас устремились к лошадям, чтобы рассмотреть их поближе, познакомиться и, кажется, сразу придумать им имена. Если до этого на площади царило просто оживление, то теперь стало по-настоящему шумно. В этой радостной суете стражники Камалотца вынесли большую бочку и несколько деревянных ящиков. Бочка, как и следовало ожидать, была доверху полна вина. В ящиках обнаружились памятные безделушки, а также специи и чай — товары, которыми славилось Махати. Просматривая список привезённого, я заметил, что сахара в нём нет.

«Может быть, весной его трудно достать?»

Пока я размышлял над этим, двое стражников с преувеличенной осторожностью вынесли три ящика, укреплённых металлическими каркасами. Сразу было видно: внутри что-то особенное. Эта догадка лишь окрепла при виде того, с каким напряжением и нервозностью вся стража несла их к площади. Затем стражники выстроились в ряд и одновременно подняли крышки. Именно в этот момент Камалотц, сверявшийся со своим списком, осознал происходящее.

— Что?! Вы должны были подождать, прежде чем…!

Он бросился к ним, но опоздал: крышки уже были открыты. Внутри, на мягких шёлковых подушках, покоились изумительно расписанные статуэтки — яркие и детальные, словно живые.

Одна изображала женщину в роскошном платье, которая с нежной улыбкой поглаживала округлый живот. Другая — мускулистого молодого мужчину, раскрашенного тёплыми коричневыми тонами и держащего на руках младенца. Третья — и я даже не знаю, как это правильно назвать, — представляла собой множество фигур, обнимающих друг друга.

Даже такой тугодум, как я, мгновенно понял намёк. Элдан, его мать, жёны и будущий ребёнок… Добрая весть, которую он хотел сообщить лично, стала очевидной. Я аккуратно взял один из ящиков у застывшего стражника и так же осторожно закрыл крышку, словно никогда в него и не заглядывал.

— Мои глубочайшие извинения! Произошло досадное недоразумение! — воскликнул Камалотц, поспешно подбегая, пока его стражники застыли в полном оцепенении. — В этих ящиках — сладости, которые предназначались жителям Илука, чтобы они полакомились ими уже после вашего отъезда…

— Сладости? — поразился я. — Из сахара? А я-то решил, что это произведения искусства…

Я успел бросить лишь мимолётный взгляд, но даже его хватило, чтобы оценить тончайшую работу. Фигурки поражали яркостью красок и искусной работой. Увидев их, я сразу подумал о каком-то новом виде керамики или чём-то подобном… Мне и в голову не пришло, что они сделаны из сахара.

— Д-да, — подтвердил Камалотц, всё ещё не оправившись от конфуза. — Их изготавливают из сахара с добавлением толчёной древесной смолы и дают застыть. Краска тоже растительная, так что фигурки полностью съедобны. Даже будь они отлиты просто из сахара, это уже была бы немалая ценность, но господин Элдан распорядился освоить особые приёмы, чтобы добиться именно такого вида… Э-э, я был бы крайне признателен, если бы вы сделали вид, что не видели содержимого этих ящиков.

— Сделаю всё, что в моих силах, — заверил я. — Только лжец из меня, увы, никудышный, так что многого не жди. Зато могу твёрдо пообещать, что Аруне и остальным — ни слова, а собственные чувства попридержу, пока Элдан сам не объявит новость. Ну а уж потом я его от души поздравлю.

На лбу Камалотца прорезалась глубокая складка, но он кивнул, принимая компромисс. Я, не теряя времени, убрал все три ящика в самый дальний угол склада, где их было бы непросто случайно отыскать.

Когда ящики исчезли с глаз, Камалотц и его люди немедленно взялись за работу по расширению конюшни. Лошадей разместили; наши белые гхи, судя по их безмятежному виду, не обратили на новых соседей ровно никакого внимания и как ни в чём не бывало продолжали пощипывать траву. Ослы, напротив, ещё не вполне освоились и нервно подёргивали ушами. Но благодаря ласковой заботе, которой немедленно окружили их собаколюды, они начали понемногу расслабляться, и я прикинул, что через несколько дней они окончательно привыкнут.

Тем временем мы вместе с остальными жителями занимались повседневными делами и завершали последние приготовления к поездке, перепроверяя, кто за что будет отвечать в наше отсутствие и налаживая связь. Последнее означало прежде всего одно — убедиться, что Сахи или одна из его жён в любой момент смогут вылететь к нам. С наступлением темноты мы устроили небольшой пир в честь прибытия новых животных, и Камалотц со своими людьми с удовольствием разделили с нами этот вечер.

Наутро, поднявшись на рассвете, я вывел из конюшни самую большую нашу повозку и запряг в неё четырёх лошадей: Бэйлерса, Карбрана, Шию и Гури. Затем взял двух недавно прибывших гнедых — Бури и Лану — и запряг их в повозку поменьше. После этого загрузил в нашу повозку топор (на всякий случай), запас провизии на несколько дней и кое-какие подарки, припасённые для особого случая. Оставалось лишь ждать остальных; я немного размялся и по-дружески похлопал лошадей, а помогавшие мне собаколюды последовали моему примеру.