На следующее утро, на деревенской площади

Весь вечер мы провели, наслаждаясь нашим празднеством. Фрэнсис и Франсуаза танцевали и пели, а мы вдоволь напились вина и объелись сладостями, приготовленными бабушкой Майей. Ночь сменилась утром, начался новый день.

Проснувшись и одевшись, я пришёл на деревенскую площадь позавтракать и заметил, что в стоявшие на столе деревянные кружки была налита какая-то белая жидкость. Хватило на всех, но я не имел ни малейшего понятия, что это.

— Это кумыс, — объяснила Аруна.

После нашего пира, где было выпито всё вино, видимо, Аруна встала пораньше и отправилась в деревню Они. Оттуда она и принесла этот кумыс.

— Попробуй, — сказала она.

Я поднял свою кружку, и под пристальным взглядом затаившей дыхание Аруны отпил загадочного белого напитка.

— Погоди. Ты уверена, что это вообще алкоголь? — спросил я.

Попробовав немного, я начал понимать, почему им можно поить даже младенцев, если дать тому одну-две ложечки. Алкоголь в нём был, но отнюдь не крепкий. Я ощутил лёгкий намёк на спиртное, когда сделал глоток, но можно ли назвать такое слабое пойло алкоголем? Чтобы по-настоящему опьянеть потребуется постараться — одного ведра тут точно не хватит.

Клаус и бабушка Майя с любопытством наблюдали за мной, затем тоже отпили из своих кружек. Их мнение совпало с моим. Крошечная Аймер на пиру захмелела лишь от одной капли вина, и хотя Аруна налила ей всего ложечку кумыса, он ей понравился.

«Вот оно что. Аруна считает этот кумыс алкоголем, и поэтому она сказала, что он полезен. Но для меня алкоголь — это нечто в разы крепче. Вот она разница культур.»

Для Аруны кумыс было средством укрепления тела и костей, улучшения пищеварения и защиты от болезней. По-настоящему потрясающая вещь.

Мне всегда хотелось обсудить с Аруной самые разные вещи, но осознание наших различий в восприятии алкоголя по-настоящему показало мне, насколько важным было общение. У Аруны тоже были свои взгляды, и это стало для неё возможностью открыться мне чуть больше.

Так Аруна и я стали чаще беседовать в свободное время. Мы говорили о наших культурах и прошлом, и этот наш настрой распространился по всей деревне — все мы стали общаться гораздо больше при любой возможности.

Примерно через пять дней после нашего банкета, в полдень, когда мы как раз закончили обед и убирали всю посуду, ко мне робко подошла одна из бабушек, обычно застенчивая и сдержанная, бабушка Селия.

— Сэр Диас, — начала она. — Я, эм... много думала эти дни, и меня кое-что тревожит. Я заметила кое-что... что не может продолжаться вечно.

— Хм? Простите, но не могли бы вы объяснить, в чём конкретно дело … — ответил я.

— Э-э, видите ли, когда встал вопрос о том, чтобы принять в деревню Аймер и собаколюдов, вы решили обойти всю деревню и спросить мнение каждого из нас, да? Вот об этом. Это... неприемлемо.

Бабушка Селия скрестила руки на груди и стояла передо мной, выглядев довольно неуверенно. Она была худощавой пожилой женщиной, немногословной, с длинными седыми волосами. Редко она подходила ко мне вот так. Но сейчас она была очень серьёзна, значит, что-то в деревне её по-настоящему беспокоило.

— Вы так считаете? — спросил я. — Я искренне верю, что перед тем, как принять решение, лучше со всеми посоветоваться.

— И мы все очень рады, что вы поступаете именно так, сэр Диас, — сказала она, — Но я просто не думаю, что это должно продолжаться дальше в том же духе. Сейчас это нормально, ведь наша деревня небольшая. Но сможете ли вы делать то же самое, когда нас будет сто человек? Тысяча? Это будет невозможно. Но и плохо будет, если все перестанут думать и просто позволят вам единолично принимать решения. А думали ли вы, что делать, если мнения жителей по какому-то вопросу вдруг разделятся? Вам нужно подготовиться к таким ситуациям, ведь именно с этого начинаются конфликты и ссоры.

Казалось, что все, что бабушка Селия хотела сказать, хлынуло из неё потоком, и она была права во всём. Я не знал, что ответить.

— Но я подумала, — продолжила она. — Что, если мы выберем представителей на те случаи, когда вам нужно будет узнать общее мнение? Например, бабушка Майя могла бы представлять людей. Если будут посредники, вы сможете обсуждать важные вопросы и собирать мнения, даже когда деревня разрастётся. Это ответственная должность, так что те, кого выберут, будут тщательно всё обдумывать, прежде чем озвучить своё мнение. Таким образом, вам нужно будет советоваться лишь с несколькими, чтобы принять окончательное решение. Мне просто кажется, что будет разумно установить такую систему до того, как возникнут проблемы.

Она посмотрела на меня, ожидая ответа, и я кивнул:

— Вы правы. Давайте двигаться в этом направлении. Уверен, вопросов в будущем будет предостаточно, так что давайте установим правила.

Получив моё согласие, бабушка Селия смущённо улыбнулась.

Тем же вечером все взрослые жители деревни собрались в зале собраний, чтобы обсудить предложение бабушки Селии и выбрать представителей. Все согласились с её идеей и по очереди высказали свои мысли и предложения. Обсуждение затянулось далеко за полночь, и мы утвердили следующие правила:

Общее правило: правитель владений обладает окончательным правом принятия решений.

Обсуждение мнений (консультации): когда правитель желает узнать мнение жителей, он созывает собрание представителей.

Обязанности представителей: представители обязаны заранее обсудить вопрос с той группой, интересы которой они представляют, собрать мнения и донести их до правителя на собрании.

Чрезвычайные ситуации: в случае чрезвычайной ситуации, когда у представителя нет времени на обсуждение вопроса со своей группой, он высказывает мнение от её имени.

Ответственность: правитель учитывает озвученные мнения, принимает окончательное решение и несёт за него ответственность.

В королевстве внутреннюю политику и курс развития государства определяли король и знать. О том, чтобы спрашивать мнение народа, не могло быть и речи. Но я считал, что наш подход к управлению деревней был правильным.

Мы решили записать все правила и вывесить их в зале собраний на всеобщее обозрение.

Выбор представителей прошёл гладко и гораздо быстрее, чем ожидалось. Ими стали трое:

Аруна — представляла наш дом и семью, так как моё положение как правителя владений требовало нейтралитета.

Клаус — будучи капитаном стражи, отвечал за военную силу и оборону.

Бабушка Майя — официально представляла людей. Сама она не была в восторге от новой должности, но подруги единогласно проголосовали за неё.

Некоторые, отмечая образованность Аймер, предложили сделать её представительницей зверолюдов. Но сама Аймер категорически отказалась, настаивая, что ей не хватает опыта.

Установленные правила предусматривали и увеличение числа представителей в будущем. Мы все знали: скоро в деревню прибудут собаколюды, и им тоже нужно будет определиться со своими представителями.

Собрание закончилось очень поздно, и мы, еле волоча ноги, разбрелись по своим юртам и легли спать. Мне было совестно, что Аруну так задержали, и я сказал ей, что завтра можно приготовить завтрак и попозже, если она, конечно, захочет. Затем я закрыл глаза и погрузился в сон.

— Диас, проснись, — сказала Аруна. — У нас гости.

Мне казалось, я только-только ступил на землю снов, как меня вдруг разбудили. Но, взглянув на тусклый свет, пробивавшийся из люка, я понял, что проспал уже довольно долго.

— Кто мог заявиться в такую рань? — спросил я.

Я потёр глаза и лениво потянулся, но говорил шёпотом, чтобы не разбудить близняшек.

— Возможно, собаколюды, — ответила Аруна. — Я чётко ощущаю одного человека, а вместе с ним большое количество мелких существ. Я заметила их поздно, так как сама тоже спала, так что они уже совсем близко к деревне.

— Хм? Мелкие существа, но непонятно какие именно?

— Разве я не говорила? Моя магия обнаружения улавливает только существ определённого размера. Иначе она бы постоянно реагировала даже на насекомых. Так что я не могу точно распознать всё, что обнаруживаю.

— Понятно, — пробормотал я, пытаясь встряхнуть заторможенный разум.

«Один человек и множество мелких существ. Возможно, этот человек — Камалотц. Он ведёт собаколюдов, но они мелкопородные, то есть маленького размера, поэтому Аруна не способна их чётко распознать.»

Я попытался взбодриться и собраться, но сонливость не отпускала. Когда я поднялся на ноги, тело показалось тяжелым.

— Возможно, это Камалотц с собаколюдами, — сказал я. — Пойду проверю. Можешь поспать ещё, если хочешь.

Затем я, спотыкаясь, вышел из юрты. Аруна и не думала возвращаться в постель: она быстро собралась и последовала за мной. Снаружи, казалось, было ещё темно, и мы вдвоём направились к восточной окраине деревни. Мы вглядывались в равнины. Было тихо и холодно, а солнцу ещё только предстояло подняться над горизонтом. Но снаружи понемного становилось светлее, ведь рассвет был уже близко.

Мы щурились, вглядываясь в горизонт, но в воздухе висел туман, да и сонливость ещё никуда не делась, мешая сфокусироваться на том, что было вдалеке. Я несколько раз потёр глаза, надеясь, что хоть это немного меня взбодрит.

Наконец, я заметил что-то вдалеке. На равнине были слышны звуки чего-то приближающегося. Я вслушался, пытаясь понять их источник, и осознал — это был лай собак. Видеть их я ещё не мог, но слышал отчётливое тявканье. Вскоре добавился топот множества лап, бегущих сюда, а затем...

«Женский крик?»

Тело мгновенно напряглось, чувства обострились. Сонливость как рукой сняло, я приготовился к наихудшему. И вот они показались в поле зрения: целая стая собак. Нет, не собак. Собаколюдов. Среди них были с чёрно-белой шерстью, с полностью чёрной и коричневой. На них были надеты плащи грубой выделки. Они неслись по траве, а некоторые тащили тележки с поклажей, но вокруг царил полный хаос и неразбериха.

Позади мелкопородных собаколюдов бежала собаколюдка, но… крупнопородная. С полностью белой шерстью, в плаще и простой одежде. Она кричала на бегу, размахивая руками:

— Постойте! Постойте же!

У неё была морда, как у собаки, а уши трепетали на ветру. Аруна и я наблюдали за этой картиной, недоумевая, что вообще происходит.

Крупнопородная собаколюдка не могла угнаться за проворными сородичами и бежала позади, изо всех сил пытаясь не отстать. Она отчаянно преследовала их, но вдруг споткнулась и шлёпнулась в траву. Несколько мелкопородных заметили это, и те, кто не тащил тележки, подбежали к ней, но таких были единицы. Остальные мчались вперёд, не сбавляя хода.

Аруна и я всё ещё не понимали, что происходило, но всё равно бросились наперерез. Мы решили остановить несущихся собаколюдов и помочь упавшей собаколюдке.

Приближаясь к ним, мы разглядели: они бежали долго — по их измождённому виду, тяжёлому прерывистому дыханию и тому, как они шатались на бегу. Если они продолжат в том же духе, падение и травмы будут неизбежны. Осознав это, я понял: наша первоочередная задача — остановить их, поэтому я первым делом направился в их сторону.

Аруна, похоже, поняла мой замысел и направилась к упавшей собаколюдке. Судя по голосу, это была женщина, и я подумал, что могу оставить её на Аруну.

— Так! Успокойтесь! — крикнул я, сокращая дистанцию с мчащейся стаей. — Сбавьте ход, а то поранитесь!

После того как крики крупнопородной собаколюдки остались без ответа, я не ожидал никакой реакции от мелкопородных, но попытаться был обязан. В глубине души я надеялся, что они меня послушают. Если бы пришлось останавливать их силой, они могли упасть и покалечиться, а те, что тащили тележки, рисковали попасть под колёса.

Но пока я размышлял, бегущие собаколюды услышали мой голос и повернулись ко мне. Их морды озарились улыбками. И, словно по волшебству, они послушно сделали именно то, что я сказал: успокоились, постепенно сбавляя скорость. Не ожидая такого поворота, я остановился на месте, и собаколюды медленно приблизились ко мне.

Они всё ещё тяжело дышали, и сейчас разделились на группы по цветам — вернее, по породам — и уселись передо мной.

Группа черношёрстых: крепкие особи с мощными лапами. Висячие уши и щёки. Густая, лохматая шерсть, придававшая им неуклюжий вид.

Группа коричневошёрстых: гладкая шерсть, с большими стоячими ушами, настороженно направленными в мою сторону. Во взгляде читались мужество и отвага.

Группа черно-белошёрстых: небольшие, с длинной, не очень густой шерстью. Из-под плащей виднелись чёрные спины и белые животы. Морды белые от лба до носа, но с чёрными «масками». Глаза и уши беспокойно метались — они явно не привыкли сидеть на месте.

Все собравшиеся собаколюды уставились на меня и... замерли в ожидании.

«Э-э, я что-то должен сказать?

Я ломал голову, что бы такое произнести, как вдруг подошла Аруна с собаколюдкой, которой она помогла подняться. Та казалось промокшей, видимо, из-за утренней росы, и её нос нервно дёргался.

— Я не могу в это поверить! — выдохнула она, едва завидев стаю. — Меня вы — ни в какую слушать не хотели! А совершенно незнакомого человека — послушались? Эх вы... Только я обрадовалась, что вы наконец устали после ночного перехода — как вы опять рванули с места! Ну что мне с вами делать?

Я не мог понять — собаколюдка ругала их или просто сокрушалась о том, что случилось. Но мелкопородные ничего ей не ответили. Вообще никак не отреагировали. Вместо этого они продолжали пялиться на меня. Собаколюдка проследила за их взглядом и наконец заметила меня.

— Э-э, Аруна? — спросила она, указывая на меня лапой, которая, несмотря на шерсть, была удивительно похожа на человеческую руку. — Кто этот... заурядный и неотёсанный мужик? И почему он так понравился собаколюдам?

— Этот «неотёсанный» мужик — Диас, мой муж и правитель этих земель, — ответила Аруна, будто не замечая оскорбления. — А почему он нравится собаколюдам — спроси лучше у них самих.

Челюсть собаколюдки отвисла, её затрясло.

— Простите, пожалуйста, что назвала вас неотёсанным! — виновато выкрикнула она.

— Меня зовут Канис. Я служу лорду Элдану и присматриваю за мелкопородными. Я была проводником и привела их сюда.

Канис, продолжала извиняться, и мне пришлось несколько раз повторить, что всё в порядке. Когда наконец успокоилась, она нервно ещё раз представилась и рассказала о привезённых ею мелкопородных собаколюдах.

Три разных клана горели желанием переселиться к нам. Элдан и Камалотц поручились за их честность и добрые намерения. В тележках, которые они привезли с собой, были не только их пожитки, но и старики, детёныши и беременные самки. Элдан также снабдил их провизией.

Пока Канис продолжала свои объяснения, Аруна ходила между собаколюдами, внимательно их разглядывая. Её рог светился — она проводила оценку души для каждого. Канис, казалось, не обращала на это внимания.

— Черношёрстных собаколюдов зовутся Тибэ Масти*, но обычно их называют просто «масти». Это храбрый клан, славящийся своей силой. Коричневые — Ба Сенджи*. Говорят, они до абсурда честные. Чёрно-белые — Аусун Шепс*. Они очень любознательны и терпеть не могут сидеть на месте. Пожалуйста, запомните их клановые имена — для мелкопородных это крайне важно.

______________

*Примечание переводчика:

«Тибэ Масти» — см. породу тибетский мастиф («Tibetan mastiff»).

«Ба Сенджи» — см. породу басенджи («Basenji»).

«Аусун Шепс» — см. породу австралийская овчарка («Australian Shepherd»).

______________

Клановые имена собаколюдов были как фамилии у людей. Например, будь Канис из клана черношерстных мелкопородных собаколюдов, её звали бы Канис Тибэ Масти. Можно было сократить до Канис Масти или просто масти.

Мелкопородные собаколюды гордились кровными связями внутри своих кланов, и обращение по клановому имени делало для них особую честь. Члены клана помогали друг другу, всегда жили вместе и считали весь клан своей одной большой семьёй. Их настойчивость в том, чтобы везти стариков и беременных на тележках была частью ценностей, присущих только мелкопородным собаколюдам.

Я обдумывал сказанное Канис. Я ожидал, что кланы помогают друг другу, но был удивлён, насколько они поддерживали друг друга.

—Э-эм, Канис, — сказал я, — У меня вопрос. Когда вы говорите, что кланы живут вместе — Как это устроено? Я, услышав о том, что к нам переселятся собаколюды, успел построить для них жилища. Но, учитывая их число, наши юрты будут для них тесноваты.

Пока Канис продолжала своё объяснение, старики, беременные и детёныши уже вылезли из тележек и присоединились к своим кланам. В каждом клане было двадцать-тридцать особей. Они и вправду были мелкими — ростом мне по колено или пояс, в зависимости от клана. Да, тридцать особей в юрту втиснуть можно, но это будет, мягко говоря, тесновато.

Большая юрта, как наш зал для собраний, дала бы им чуть больше простора, но и там было бы тесно. Кроме того, постройка таких юрт требует приличного количества ресурсов, много не возведёшь. Однако Канис лишь улыбнулась моим опасениям и сказала, что всё в порядке.

— Перед отъездом Камалотц подробно рассказал о том, как вы живёте. Переселение собаколюдов находится под его контролем, с жильём проблем не будет. Видите ли, мелкопородные любят спать в замкнутых пространствах, тесно прижавшись друг к другу. Так что ваши... юрты, кажется? Камалотц сказал — им такие жилища будут в самый раз!

Канис снова улыбнулась. В этот момент подошла Аруна, закончив оценку душ.

— У Канис — слабый «синий», но в основном она «белая», — прошептала она. — А мелкопородные… Невероятно. Каждый из них излучает «ярко-синий» свет.

Я ожидал положительных результатов, но что все они будут «ярко-синие» — нет. Зная, что за них поручился Элдан, я был уверен, что «красных» среди них точно не будет, но ожидал, что будет больше «белых». Тем не менее, полученный результат — это повод для радости.

— О, забыла упомянуть! — вдруг вспомнила Канис. — Надо поговорить о работе! О работе для мелкопородных! Они просто жить не могут без работы, более того — от безделья они впадают в уныние! Жильё, конечно, важно, но не менее важно понять, чем они смогут здесь заниматься. Сэр Диас, у вас найдётся для них какая-нибудь работа?

В вопросе Канис слышалась тревога, и мелкопородные тоже забеспокоились. Они все молча смотрели на меня. Но для меня это не было проблемой — я заранее продумал этот момент. Никто не собирался содержать их даром. Я был полон решимости заставить их работать.

Поэтому я встретил их встревоженные взгляды и уверенно кивнул, давая понять, что всё уже решено.

— Что касается работы, я хочу привлечь собаколюдов к работам по устройству водохранилища, уходу за лошадьми и гхи, а также — если найдутся добровольцы — к защите наших владений. Стражники будут тренироваться вместе с Клаусом — капитаном нашей стражи, нести ночные дежурства и патрулировать деревню и, конечно, сражаться с врагами, если это будет неизбежно. Вы сами можете выбрать, чем хотите заниматься, и я с радостью выслушаю и другие предложения, если у вас есть умения и способности, которые вы хотите здесь применить.

В ответ на лице Канис отразилось изумление. Она была потрясена, но её взгляд ясно говорил: «Да о чём этот парень вообще?!» Но едва она открыла рот, чтобы что-то сказать, кланы мелкопородных взорвались ликующим воем, заглушив её слова. Они выли на небо, и среди этого воя слышалось: «Круто!», «На нас можно положиться!», «Когда начинаем?!». Они радостно лаяли, поднимая невообразимый шум.

После ночного перехода я ожидал увидеть их уставшими, но они всё ещё оставались невероятно бодрыми.

Наблюдая за неугомонными, возбуждёнными собаколюдами, я понял — сами они не успокоятся. Я велел им угомониться и притихнуть, затем опустился на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. Теперь я мог почти смотреть им в глаза, и они послушно замолчали. Как и в первый раз, я понял: если говорить громко и чётко, собаколюды меня слушают.

— Меня зовут Диас, я правитель здешних земель. Рад со всеми вами познакомиться.

Среди собаколюдов на мгновение возник ропот нерешительности, но затем вперёд вышли три собаколюда — по одному от клана. На каждом висел клык на шее. Они выстроились передо мной. Затем черношерстный протянул лапу. Я взял её и пожал.

— Я вожак клана масти, — произнёс собаколюд. — Меня зовут Марф Тибэ Масти. Приятно познакомиться... то есть, для меня большая честь познакомиться с вами, сэр Диас. Наш клан будет пахать как проклятый... то есть, мы приложим все усилия на службе, защищая ваши владения, в качестве стражников.

Марф был покрыт характерной чёрной шерстью масти. Он говорил медленно, низким голосом. Было очевидно, что он совершенно не привык к вежливым разговорам.

— Рад тебя видеть, Марф, — ответил я. — И не нужно этих формальностей. Говори со мной как с равным. Ты упомянул защиту наших владений. Значит ли это, что все масти хотят вступить в стражу?

Почти все масти позади Марфа согласно кивнули. У них были крепкие лапы и мощные тела, и мне стало интересно, был ли у них какой-нибудь опыт. Я кивнул в ответ:

— Тогда я на вас рассчитываю.

Затем вперёд шагнул коричневый сенджи и протянул лапу. Я пожал её, и он спокойно заговорил:

— Я вожак клана сенджи — Седорио Ба Сенджи. Мы поможем с водохранилищем и любыми другими работами. Желаем начать немедленно!

Голос у Седорио был высокий, но твёрдость интонаций выдавала в нём настоящего самца. Он стоял прямо, высоко подняв морду, и выглядел весьма представительно.

— Рад знакомству, Седорио, — сказал я. — Из прочих работ — бабушке Майе, то есть всем пожилым людям в деревне, тоже понадобится ваша помощь. Рад, что вы возьметесь и за водохранилище.

Седорио лишь ещё выше поднял морду в ответ и промолчал, но по тому, как бешено бился его хвост под плащом, я понял — он всё прекрасно понял.

Что до чёрно-белого собаколюда... Только когда я посмотрел на него, он сообразил, что пришла его очередь. Последовало не столько рукопожатие, сколько паническое размахивание обеими лапами. Я взял обе его лапы в свои руки, и это спровоцировало поток слов — собаколюд заговорил быстро, почти мальчишеским голосом:

— Я Рейнхартгодофниахдишев - глава клана Аусун Шепс! Я знаю, это длинное имя, так что зовите меня просто Шев! Мы хотим ухаживать за лошадьми! О, а у вас есть овцы? Мы будем рады позаботиться и о них! И за лошадьми тоже присмотрим! Доверьте ваш скот нам, шепсам!

Из трёх вожаков Шев казался самым красноречивым, но и самым активным. Это меня немного смутило. Его энергия и эмоции буквально выплёскивались наружу.

— О, э-э, приятно познакомиться, Шев. Овец у нас нет, зато есть баары. Они очень похожи. Но о них пока забочусь я сам, так что вам я поручаю лошадей и гхи.

Услышав это, Шев слегка погрустнел, но вскоре он снова стал светиться энергией и громко воскликнул, что вне себя от радости.

После того, как я представился всем вожакам кланов, я заметил, что Аруна сидит тут же, на коленях рядом со мной, пожимая лапы Марфу и Седорио. Она представилась как моя жена, и собаколюды сделали ей комплимент, назвав молодой и красивой. Когда к ним присоединился Шев, все трое вожаков пришли в ещё большее возбуждение, и Аруна расплылась в широкой улыбке.

«Пожалуй, хорошо, что наше общение сразу сложилось удачно.»

Представляться таким образом всем мелкопородным собаколюдям заняло бы очень много времени, поэтому я решил, что буду делать это постепенно в ближайшие дни или недели, по мере появления возможности.

Вожаки кланов доложили о своей общей численности: двадцать три масти, двадцать пять сенджи и тридцать шепсов.

«Пожать им всем руки или лапы — значит застрять здесь как минимум на полдня, так что... Да, я поговорю со всеми остальными позже.»

Когда с приветствиями было покончено, пришло время показать всем собаколюдам деревню Илук. Именно тогда решила заговорить Канис. До этого она наблюдала, как я пожимаю лапы вожакам кланов, и выглядела так, словно съела только что что-то очень горькое.

«Кстати, я вспомнил. Разве она не пыталась сказать что-то раньше? Интересно, что же это было?»

— Вы серьёзно, сэр Диас? — спросила она. — Вы собираетесь сделать из мелкопородных собаколюдов солдат? Я понимаю, если дать им простую работу, но вы же осознаёте, что они не умеют обращаться с оружием? Я хочу сказать, они не особо сильны, и, как видите, размерами тоже не вышли. Сколько бы в них не было энтузиазма, у вас явно не все дома!

Во время своих объяснений, касающихся жизни собаколюдов, Канис говорила красноречиво и изящно, но теперь её голос был мрачным и тяжёлым. Она злилась на меня. Но еще больше она беспокоилась за собаколюдов. Её чувства были естественны, учитывая, как долго она о них заботилась. Я также вспомнил слова Герайнта о том, что мелкопородные собаколюды не особо отличались ловкостью в отличие от своих более крупных собратьев, и я ощутил разницу в размерах, когда пожимал руки их вожакам.

Я прекрасно понимал, что имела в виду Канис, но я всё равно хотел, чтобы эти собаколюды охраняли наши владения, чтобы их как следует обучили, и они стали нашими защитниками. Вопрос был в том: как мне объяснить это Канис?