У новой юрты

«Я даже и не думал о том, как буду доставлять туши обратно к юрте. Просто отдался азарту охоты. Интересно, назовёт ли Аруна меня снова «ваша чокнутая светлость»?»

Всякий раз, когда она говорила со мной таким тоном, её взгляд и голос становились ледяными, и я едва выдерживал этот напор.

Я размышлял, как с этим можно справиться, когда на горизонте показались моя юрта и новый загон для скота. Аруна стояла снаружи и, увидев зверя на моей спине, к моему удивлению, выглядела довольной. Она подбежала ко мне, её глаза сияли.

— Ну ты даёшь! — весело воскликнула она. — Первая охота, и ты добыл чёрного гхи! Это так мужественно!

— А? — промямлил я. — Так это чёрный гхи? Вообще-то... я зарубил не только его. Как ты и сказала, я рассыпал пыль матани и приманил целое стадо. У меня получилось завалить где-то половину, но... их оказалось так много, что я не смог унести всех. У тебя есть идеи, что с этим делать?

— Половина стада? Сколько это? — спросила Аруна.

— Ну, тридцать или сорок? Точно не сотню.

— Сколько-сколько?! Тридцать?! Это невероятно! Потрясающе! Не думала, что ты способен на такие подвиги! Вот это мужественность!

Аруна почему-то была в прекрасном настроении, что совершенно сбило меня с толку. Она словно стала другим человеком.

«И причем тут мужественность?»

Она посмотрела на меня, затем на чёрного гхи у меня на плечах, и её лицо озарила улыбка. Это лишь усилило моё недоумение. Я уже собирался спросить её, в чём дело, но тут подошла Молл, ведя рядом обещанных двух бааров. Увидев мою добычу, она тоже улыбнулась, морщинки на лице смягчились.

— Боже мой, ты смог добыть чёрного гхи? — спросила Молл. — А ты сильнее, чем кажешься! И уже демонстрируешь такую мужественность.

— Старейшина! — взволнованно воскликнула Аруна. — Он добыл не одного! Говорит, что завалил тридцать или сорок таких же!

Они обе были в приподнятом настроении.

— Неужели! Это впечатляет! Какую же мужественность он демонстрирует в свой первый день!

— Точно! Никогда не видела такой мужественности! Старейшина, я позову деревенских, чтобы помогли перенести всех гхи, которых он… то есть, которых Диас добыл! Надо успеть до заката!

С этими словами Аруна помчалась в деревню. Молл сказала, что отведёт бааров в загон, и оставила меня стоять с гхи на плече в полном недоумении.

«Почему Аруна вдруг так обрадовалась? Она даже по имени меня назвала. И что они имеют в виду под этой «мужественностью»? Кажется, в это слово они вкладывают не такой смысл, к которому я привык.»

Их разговор казался мне абсурдом. Я не мог понять, что «мужественность» значила для племени Они?

Пока я стоял, пытаясь собраться с мыслями, Молл вышла из загона и, опираясь на палку, подошла ко мне. Её концом она ткнула в мой топор, перепачканный кровью гхи.

— Великолепная работа. Ты, конечно, говорил, что участвовал в войне, но ты и вправду силён, — заметила она. — Добыть тридцать гхи за раз — это по-настоящему мужественно.

— Э-э… Молл? Почему вы всё говорите про «мужественность»? Вы с Аруной используете это слово, но я не понимаю, какой смысл вы в него вкладываете ….

— Мужественность — она и есть мужественность, как ни крути, — сухо ответила Молл. — Это ценность мужчины, его трудолюбие, умение справляться с проблемами — всё вместе это и есть мужественность.

— Трудолюбие и умение справляться с проблемами… Но даже если я «мужественен», почему Аруна так этому обрадовалась?

— Болван ты, — фыркнула Молл. — Аруна уже взрослая девушка, и она хороша собой, разве не видишь? Естественно, она впечатлена твоей мужественностью. И не только она. Все женщины деревни такие. Будь я помоложе, сама бы не осталась в стороне.

— То есть... мужественность делает мужчину привлекательным для женщин? Это ты имеешь в виду?

— А что ещё? Для женщины мужественность мужчины — это всё, разве нет?

— Погоди, но есть же ещё внешность, способность вести беседы... В общем, много чего, кроме умения решать проблемы.

— Что? О чём ты? — Молл нахмурилась. — Разве красивое лицо может накормить тебя? А сладкие речи помогут приумножить стадо бааров? Если женщина выйдет за немужественного мужчину, то она и её дети рискуют окончить свои жизни голодной смертью. Потому мужественность — это всё. Остальное — пустяки. Красота нужна только женщинам.

«Понятно... Видимо, у другой расы, живущей в другом месте, и ценности иные. Но оценивать мужчину только по его трудолюбию и умению справляться с проблемами?»

Теперь мне пришло в голову, что я должен попросить Молл рассказать больше об обычаях племени Они. Жить рядом с ними придётся долго, и лучше сделать всё, чтобы избежать недопонимания.

Я застонал, обдумывая это, но Молл, видимо, истолковала звук иначе — её глаза хитро блеснули.

— Кстати, если хочешь взять Аруну в жёны, учти: она красавица и к тому же очень трудолюбивая. Потребуется тридцать чёрных гхи или около двадцати молодых бааров. Для тебя это легко, но знай: если ты хочешь, чтобы она стала твоей, есть определённый порядок вещей.

— Чего?! — я остолбенел. — Жениться на Аруне можно всего за тридцать гхи? Вы серьёзно? Мы что, говорим о торговле людьми?!

— Ты совсем дурной? Это не торговля людьми! Это свадебное подношение. Разве в королевстве нет такого обычая? — Молл покачала головой. — Прояви должную мужественность и завоюешь руку и сердце любой женщины, даже Аруны. Правильное подношение — это основа брака. Ни одна женщина не будет против. В моём случае, поскольку я была самой красивой и трудолюбивой женщиной в деревне, мой муж преподнёс мне сорок бааров лучшей породы. Это было так мужественно, что, увидев их, я расплакалась от счастья.

«Ого... брачные обычаи Они пугают. И они в корне отличаются от королевских. Но сейчас куда важнее найти себе подданных и увеличить численность населения. Свадьбы пока подождут.»

«Но… если я женюсь на Аруне... Какая жизнь ждёт меня тогда?»

— Почему вдруг такой серьёзный вид? — прищурилась Молл. — Ага, поняла. Беспокоишься о будущих детях? Не бойся! Рогатые и безрогие вполне способны заводить потомство.

— Да нет! Нет! Я не об этом!

Я замахал руками, но, похоже, мои решительные возражения не дошли до ушей Молл, она сразу же принялась рассказывать о совместной жизни рогатых и людей, воспитании детей и прочих «радостях» супружеской жизни.

Пока её слова лились потоком, я размышлял о ценностях, которые были в племени Они, как быстро изменилось ко мне отношение Аруны, и обо всех этих новых и неожиданных заботах, от которых у меня уже начала раскалываться голова.