Деревня Илук (от лица Диаса)

Утро в деревне Илук выдалось бурным — несколько происшествий наполнили её суматохой и недоумением.

Во-первых, выяснилось, что Сенай и Айхан посреди ночи притащили в постель мышь. Аруна заметила это почти сразу после пробуждения и пришла в ярость, потребовав от девочек объяснить, почему те решили поспать с разносящим болезни вредителем. В итоге близняшки и «мышь» — вернее, ушастая прыгучая мышелюдка по имени Аймер — были немедленно препровождены на «разбор полётов», и после этого подвергнуты полной травяной очистке.

— Хо-хо, так вот откуда эти детские крики, которые я слышал ранее! — сказал Герайнт. — Признаюсь, сперва я был слегка шокирован, но ваше объяснение прояснило картину.

Я рассказал ему, что сначала встревожился, узнав о расе Аймер (опасаясь повторного нападения), но Аруна сказала мне не беспокоиться. А если она так говорит — значит, беспокоиться нет нужды.

— Хо-хо, выходит, вы безоговорочно доверяете своей жене? — спросил Герайнт.

Ну, причина была не только в этом. Аймер была чистой «синей». Но я не стал сейчас утомлять его объяснениями по этому поводу.

Во-вторых, семена, посаженные нами накануне, наконец-то, проросли. Казалось бы, обычное явление — но проблема была в том, как именно они проросли. Наше вспаханное поле было прямоугольным, разделённым на две части: мою половину и половину бабушек Чиручи и Тары. Мы сформировали грядки и соответствующим образом посеяли семена. В итоге должно было получиться прямоугольное поле с ровными рядами всходов. Но вместо этого проросшие ростки образовали собой круг...

— Хо-хо, круг, говорите? — переспросил Герайнт. — Имеете в виду идеальный круг?

Да, это был идеально ровный круг. Посреди прямоугольного поля чётко между моей половиной и половиной бабушек красовался идеальный круг. Проросли только те семена, что оказались внутри круга. Снаружи не взошло ничего.

Кроме того, выросло не только то, что мы посадили. Между грядками проросли также трава и сорняки. В итоге получился идеально ровный круг, заполненный зеленью. Я никак не мог понять, в чём тут было дело. Бабушка Чиручи и я обрабатывали свои половины поля по-разному. Разное количество воды, разные семена... так почему же этот круг просто проигнорировал все эти различия?

Снаружи круга — ничего. Внутри него — проросшие ростки. В чём же разница? Я долго и упорно размышлял над этим, но так и не смог установить причину. Бабушка Чиручи и бабушка Тара были в точно таком же замешательстве. Они до сих пор осматривали поле, пытаясь докопаться до сути, и даже притащили с собой всех подруг, чтобы собрать побольше мнений.

— Хо-хо, это и впрямь крайне загадочная история, — отозвался Герайнт. — О, и, полагаю, это объясняет, почему птицы в небе так взбудоражены — они точно положили глаз на ваши свежие всходы.

Похоже, так оно и было. Но это заставило меня задуматься, понимает ли Герайнт, что они говорят, и я спросил его об этом.

— Ку-ху-ху-ху! — рассмеялся он. — Какая нелепость — думать, что я способен на такое! Наистраннейший вопрос, сэр Диас.

«Эм, ну ладно...»

Что касается третьего происшествия... ну, может, «происшествие» было слишком громко сказано, но, как бы то ни было... Сенай и Айхан, пытаясь вызволить Аймер, устроили на складе настоящий погром. Они перевернули ящики, их содержимое рассыпалось повсюду. Убирая этот бардак, я обнаружил тот самый ящик, в котором была заперта Аймер. Не зная, что с ним делать, я спросил Клауса и бабушку Майю, что они думают по этому поводу.

Бобы из ящика уже никто особо есть не хотел, но выбрасывать их казалось расточительством.

— Хо-хо, и это, полагаю, объясняет, почему вы сейчас держите в руках этот ящик с бобами. Я должен сказать, стыдно будет просто выбросить такие аппетитно выглядящие бобы.

Герайнт сосредоточил свой взгляд на бобах и продолжал пристально их разглядывать, всё время пока говорил. Кстати говоря, его появление здесь, в Илуке, стало четвёртым происшествием и для меня — самым неожиданным из всех. Я занимался уборкой на складе и решил вынести ящик с бобами наружу. Независимо от того, решим мы их съесть или нет, они всё равно мешались. Зажав ящик с бобами под мышкой, я вышел со склада, и в этот самый момент с неба спустился белый голубь и представился как Герайнт.

На самом деле, он был голубелюдом. До этого момента я даже не предполагал, что бывают и зверолюды-птицы.

— Приятно познакомиться, сэр Диас, — сказал он. — Меня зовут Герайнт, и я голубелюд, состоящий на службе у лорда Элдана как агент разведки... Кхм-кхм, то есть, как самый умный почтовый голубь.

В тот миг, когда я осознал, что птица представляется мне густым, раскатистым голосом, я чуть не выронил ящик с бобами на землю. Герайнт внешне ничем не отличался от обычных голубей, которых я видел в королевской столице, за исключением того, что у него на шее висела белая сумка-почтальонка, и на нём красовались шапочка-котелок и белая жилетка с чёрным галстуком-бабочкой. Я не знал, зачем он явился в Илук, но прежде чем я успел спросить, он стал свидетелем всего случившегося в деревне переполоха и после этого стал допытываться, что случилось. И я, конечно же, постарался ему всё объяснить.

Теперь он сидел на краю ящика, который я держал, не в силах оторвать взгляд от лежавших там бобов. Видя его таким, я почти забыл, что он на самом деле зверолюд. Проведя так некоторое время в оцепенении, Герайнт, казалось, пришёл в себя.

— О, так дело не пойдёт, — заявил он. — Я так увлёкся вашей историей, что почти совсем позабыл о самом неотложном деле, ради которого я сюда и прибыл. Сэр Диас, я принёс вам срочные донесения от лорда Элдана.

Затем Герайнт выпятил грудь и кивнул в сторону своей сумки. Я посмотрел на него, потом на сумку и понял, что он хочет, чтобы я её открыл. Я поставил ящик на землю и достал из сумки несколько аккуратно сложенных бумаг.

— Прошу прощения, — сказал Герайнт. — Я бы сделал это сам, но, увы, не могу открыть сумку своими крыльями.

— Все нормально, — ответил я. — Прости, что не догадался сразу. Хорошо, ты сказал, что письма срочные? Тогда прочту их немедленно, подождёшь минутку?

Герайнт ловко сложил крыло и поклонился, заявив, что это не проблема. Я же принялся разворачивать письма, стараясь не порвать их. Всего их было три. Почерк был чрезвычайно мелким, содержание предельно лаконичным, и в них отсутствовали витиеватые вступления, характерные для прежних писем Элдана.

Первое письмо содержало извинения за инцидент с длинноухими прыгучими мышелюдами и отчёт о расследовании, проведённом Камалотцем. Элдан сообщил, что за нападением мышелюдов кто-то стоял, и призывал меня сохранять бдительность.

Во втором письме описывались странные передвижения, замеченные в королевской столице. Третья принцесса Диана собрала войска, взяла провизию и вместе с ними куда-то направилась, но что конкретно она планировала делать, оставалось под вопросом. Однако, учитывая, что она уже приезжала сюда однажды, Элдан настойчиво просил меня быть начеку.

Третье письмо касалось установленной по нашей просьбе таблички с объявлением «Ищем жителей». Группа мелкопородных собаколюдов увидела это объявление и очень захотела переехать к нам. Их было довольно много, и все они были очень заинтересованы в нашем предложении, поэтому Элдан просил меня как можно скорее дать ответ — согласен я на их переезд или нет.

Только на третьем письме я заметил печать, что, вероятно, указывало на его наибольшую срочность из всех трёх. Всё, что я знал о собаколюдах ограничивалось охраной Камалотца, а слово «мелкопородные» вообще слышал впервые.

— Э-э, Герайнт? — спросил я. — Ты что-нибудь знаешь об упомянутых в письме мелкопородных собаколюдах? С тех пор, как переехал сюда, мне довелось встретить нескольких собаколюдов, но никто, кажется, не говорил, что они бывают «мелкопородными».

Герайнт несколько раз кивнул в ответ на мой вопрос, затем важно надул грудь и приготовился всё мне разъяснить.

— Среди собаколюдов, — начал он, — есть те, кого называют крупнопородными, и те, кого зовут мелкопородными. Крупнопородные довольно разумны и сильны, и чем крупнее они становятся, тем больше напоминают человека. Их руки весьма похожи на человеческие, что делает их довольно ловкими и способными выполнять различную работу. Полагаю, все собаколюды, которых вы встречали до сих пор, были крупнопородными.

— С другой стороны, — продолжил он, — мелкопородные собаколюды, как следует из их названия, меньше ростом. Они гораздо больше походят на обычных собак. Они слабее своих крупнопородных собратьев и больше полагаются на инстинкты. Они также находятся в невыгодном положении, поскольку у них лапы, а не руки. В то время как крупнопородные живут семьями, мелкопородные живут стаями и образуют кланы, с помощью которых поддерживают друг друга в повседневной жизни. Кроме того, мелкопородные собаколюды известны ранним созреванием и многочисленным потомством.

Герайнт, стоя на краю ящика, объяснял мне всё это, временами даже жестикулируя крылом. Это очень напомнило мне моего инструктора, еще когда я был на службе. Тогда меня учили армейским уставам.

— И теперь часть этих мелкопородных собаколюдов решила переселиться сюда? — пробормотал я. — Если я правильно понял письмо Элдана, они прямо горят желанием жить здесь?

В ответ на мой вопрос Герайнт поднял крыло и продложил объяснение.

— Думаю, они могли услышать об этом месте от крупнопородных, которые несколько дней назад останавливались здесь вместе с Камалотцем. Идея жить здесь, на равнинах, должна была показаться им весьма привлекательной. Увидев ваше объявление в Каздексе, они, вероятно, получили последний необходимый толчок. Мелкопородным тяжко приходится в обычной жизни, потому что их лапы не приспособлены для тонкой, деликатной работы, и, возможно, ещё одной причиной стала перспектива получить крышу над головой и еду.

Я был озадачен и склонил голову набок, обдумывая слова Герайнта. Я не считал нашу жизнь здесь, на равнинах, особенно привлекательной, так что же такого мелкопородные собаколюды видели в жизни в Илуке? Я был почти уверен, что под опекой Элдана им всем было бы гораздо лучше. Но если они походят на обычных собак, и ими больше движут инстинкты, то, возможно, им просто понравилась идея жить на равнинах, где можно было бы носиться вволю?

Я спросил об этом Герайнта, но его ответ был довольно расплывчатым:

— Осмелюсь предположить... что вполне может быть и так.

Элдан тоже интересовался, что привлекло собаколюдов, и спросил их об этом напрямую. Они ответили просто и прямо, следуя своим инстинктам:

— Бескрайние равнины! Присматривать за домашним скотом! Бегать!

Это было настолько по-собачьи, насколько вообще возможно, и довольно трогательно. Они не казались проблемными. Даже если бы у них были скрытые мотивы, оценка души Аруны моментально выявит их истинные намерения.

— Хорошо, — сказал я. — Я поговорю с жителями деревни, и если все согласятся, то мы примем мелкопородных собаколюдов. Я займусь этим прямо сейчас, ты не против ещё немного подождать?

Герайнт несколько раз кивнул головой.

— Хорошо. Как только поговорите со всеми и примете решение, напишете его в письме, чтобы я смог доставить ваш ответ лорду Элдану. Моя обязанность — обеспечить его безопасную доставку. А до тех пор я подожду здесь и дам крыльям отдохнуть.

Герайнт сложил крылья, расслабился и вновь с глубоким сосредоточенным видом уставился на ящик с бобами. Его взгляд был настолько серьёзным и напряжённым, что я не удержался:

— И, э-эм... угощайся бобами, если хочешь…

— Разрешаете? — воскликнул голубелюд, не в силах скрыть свою радость.

Герайнт, видимо, был голоден, потому что он тут же с дикой скоростью набросился на бобы. Я подумал, что в таком темпе ему может захотеться пить, поэтому набрал колодезной воды в небольшое ведёрко. Немного поклевав, он перебрался к краю ведра и принялся пить. Ел бобы, пил воду — он усердно работал клювом, переходя от одного к другому. Я невольно подумал, что полёты по небу, должно быть, вызывают зверский аппетит. Учитывая, что Герайнту предстояло лететь обратно, как только я напишу письмо, я был только рад позволить ему наесться и напиться досыта.

Я подумал, что ему было бы проще переночевать в деревне, но «срочно» есть «срочно» — и я принялся за дело. Оставив Герайнта наслаждаться пиршеством, я пошёл обходить деревню, чтобы расспросить всех, что они думают о переезде собаколюдов.

Первым зашел к Клаусу, который всё ещё убирался на складе. Услышав новость, у него загорелись глаза. Он был более чем рад принять их, рассчитывая, что из них выйдут отличные стражи поместья. Бабушка Майя и её подруги тоже охотно согласились, заявив, что это прекрасный способ сделать деревню оживлённее. Затем я направился на поле, где всё еще находились бабушки Чиручи и Тара. Хотя их больше волновало поле — они проверяли землю, нюхали её... даже пробовали на вкус — своё согласие они дали.

Наконец, я зашёл в нашу юрту, где Аруна как раз отчитывала девочек под тревожным взглядом Фрэнсиса и Франсуазы. Я спросил мнение всех, включая бааров, и ни у кого не оказалось возражений. Все, по сути, обрадовались этой новости. Сенай и Айхан, подружившиеся с собаколюдами-охранниками Камалотца, были особенно рады.

Те собаколюды были крупнопородными, а теперь к нам заявятся мелкопородные. Я объяснил девочкам, в чём между ними была разница. Когда Сенай и Айхан узнали, что мелкопородные такие же маленькие, как и они, близняшки практически взорвались от восторга, осознав, что смогут играть с ними самыми разными способами.

— Какой уж тут выговор, когда они так счастливы, — размышляла вслух Аруна, наблюдая, как девочки прыгают и радуются.

Так или иначе, близняшки извинились за ночную вылазку и за то, что притащили мышелюдку в постель, но обе упорно отказывались рассказать Аруне, зачем они вообще выходили наружу. Аруна надеялась выведать это во время того, как их отчитывала.

Честно говоря, в основном её действия были связаны с тревогой за них, но я не видел причин для такого беспокойства. Девочки знают, что Аруна их любит, и если они что-то скрывают, то...

— Если девочки так упрямятся, — сказал я, — значит, у них есть на то веская причина. Я не знаю, какая, но не верю, что они затевают что-то плохое. Уверен, в своё время они нам обязательно всё расскажут. Может, просто подождём, пока они не будут готовы?

— Ну, раз ты так говоришь... — ответила Аруна, и её лицо смягчилось.

Я облегчённо вздохнул, узнав мнение каждого в деревне о переезде собаколюдов. И тут наконец я заметил мышелюдку, которая лежала у ног близняшек — вымокшая до нитки, с поникшими ушами, хвостом и головой. Это была Аймер, от которой сильно пахло травами.

Она была с теми мышелюдами, что напали на меня, но в отличие от других, она была «синяя».

Всех остальных мышелюдов схватили, так что Аймер делала в том ящике с бобами? Тут я вспомнил голос, который кричал внутри повозки прямо перед нападением. Женский голос, пытавшийся остановить остальных. Если попытаться вспомнить, то голос Аймер был очень похож. Если это была она, то понятно, почему она оказалась «синей».

Она пыталась остановить сородичей, да ещё и так быстро подружилась с Сенай и Айхан. В довершение всего, она не искала оправданий, когда Аруна разозлилась, смиренно приняв и выговор, и наказание.

Но сейчас она выглядела совершенно иначе — поникшая и подавленная, распростертая на полу. Я присел рядом с ней на корточки, стараясь по возможности опуститься до её уровня.

— Эй, Аймер, — начал я. — Как ты вообще здесь оказалась?

Аймер медленно подняла голову. На её лице застыло удивление — будто она никак не ожидала от меня такого вопроса. И всё же, понемногу, она начала рассказывать свою историю.