Проводы Камалотца утром, четыре дня спустя

Камалотц провёл у нас три ночи, и вот утром через четыре дня после приезда мы проводили его и прибывших вместе с ним людей обратно. Когда их повозки двинулись в направлении Каздекса, Сенай и Айхан заплакали.

Когда Камалотц только прибыл, близняшки так стеснялись, что не смогли даже толком представиться. Однако спустя некоторое время лёд между ними растаял, и они так подружились, что иногда даже вместе играли. Девочкам было по-настоящему грустно и одиноко смотреть, как их покидают новые друзья. Они тихо всхлипывали, а Аруна нежно гладила их по голове.

— Ну же, нельзя плакать целый день, — успокаивающе сказала она. — Как проводим Камалотца, нам нужно будет позаботиться о лошадях. Если мы этого не сделаем, они будут голодными и захотят пить, вот тогда уже и они заплачут.

Сенай и Айхан ахнули, затем вытерли заплаканные глаза и, бросив ещё один взгляд на удаляющиеся повозки, побежали к конюшне. Аруна пошла следом за ними, и Клаус тоже решил присоединиться к ним, сказав мне, что хочет немного поупражняться в верховой езде. Мне не было нужды идти в конюшню, поэтому я вместе Фрэнсисом и Франсуазой направился обратно в наш дом-юрту.

Камалотц сказал мне, что конюшню возведут быстро, и он не шутил: он и его люди справились с этим всего за три дня. Они установили опорные столбы в день прибытия в Илук, на следующий день соорудили крышу, а ещё через день возвели стены и забор. В тот же день они сделали небольшие доработки, и вскоре конюшня была готова.

Мне объяснили, что конюшню удалость построить так быстро потому, что все материалы были приготовлены заранее, а сделать из них то, что нужно, — дело нехитрое. Конюшня была собрана из модульных деталей, что обеспечивало легкую сборку-разборку конструкции. Это означало, что конюшню в любой момент можно было легко переместить, расширить или разобрать.

Теперь у нас была длинная конюшня с шестью отдельными стойлами и расположенный рядом с ним загон для скота. Камалотц попросил ему сообщить, если мы когда-нибудь решим увеличить поголовье скота, чтобы он мог помочь нам расширить конюшню или построить новую. Я ценил его предложение, но знал, что если такое случится, я буду наставить на оплате его услуг.

Когда конюшня была полностью готова, Камалотц объявил, что ему и его людям пора возвращаться в Каздекс. Но поскольку дело уже было к вечеру, мы уговорили их заночевать и устроили небольшое деревенское пиршество, чтобы выразить всем им нашу благодарность. С момента последнего праздника прошло немало времени, поэтому мы все пели и плясали от души.

Когда пир подходил к концу, я решил, что пришло время продемонстрировать Камалотцу и наш собственный жест доброй воли, и предложил ему часть наших материалов с земляного дракона, а также несколько магических камней, которые нам были не нужны. К сожалению, это вызвало некоторое замешательство.

Я подготовил все материалы заранее и сложил их у повозок, но как только Камалотц их увидел, он выглядел крайне озадаченным. Он сказал, что они никак не могут принять такое огромное количество столь ценных материалов. Один из его охранников вскрикнул и спросил, не замышляю ли я чего, а другой оказался настолько шокированным, что шлёпнулся на зад. В итоге Камалотц всё же принял материалы, но настоял на нескольких условиях. А именно: материалы не являются даром, и Каздекс принимает их с единственной целью – использовать их на благо меня и моего народа. Он был так настойчив, что нам пришлось составить официальный документ с подробным описанием всего этого.

«Что ж, Элдан, похоже, разбирается в такого рода вещах, так что, думаю, я просто предоставлю это ему. Надеюсь, всё образуется само собой.»

У меня было предчувствие, что Элдан вскоре узнает о любви Аруны к лошадям, и я надеялся, что, возможно, он пришлёт нам ещё несколько.

Я размышлял обо всём этом, пока шёл через деревенскую площадь, где бабушка Майя и её подруги сидели у костра. Рядом с ними стояли чайник и посуда, которые привёз нам Камалотц, и по доносящемуся аромату я понял, что старушки решили устроить себе маленькое чаепитие.

— Опять чёрный чай, бабушка Майя? — спросил я.

— Раз уж остальные его не пьют, кому же ещё наслаждаться им, как не нам? — ответила она с добродушным смешком. — Будет жалко, если он испортится и пропадёт, так и не попав никому в чашку.

И это было чистой правдой. Недавно я сделал один глоток этого напитка и решил, что с меня хватит. Аромат был восхитительным, но, к сожалению, нельзя было сказать того же о вкусе, который для меня был слишком горьким. Честно говоря, я никак не мог понять, почему богачи и знать так любили этот напиток. Аруна и Клаус были такими же, как я, и получалось, что чёрный чай пили только бабушки. К счастью, он им нравился.

Сенай и Айхан нравился запах чайных листьев, но, как и я, они были не в восторге от вкуса. Они взяли за привычку класть немного чайных листьев в крошечные горшочки с деревянными пробками и носить их с собой, чтобы нюхать, когда захочется.

— Ты позволил нам пить столько чая, сколько мы хотим, и мы можем есть сахар сколько душе угодно, — сказала бабушка Майя. — Теперь мы все чувствуем себя благородными дамами и принцессами. Переехать жить сюда было абсолютно правильным решением.

Затем одна из бабушек заметила, что никогда не видела таких морщинистых принцесс, и все они громко рассмеялись. Увидев горшочек с сахаром рядом с ними, я догадался, что они добавляют его понемногу в чай.

Также, как и чёрный чай, сахар был роскошью, которая не всем нам нравилась. Да, он был чертовски сладким, но мне было трудно назвать его вкусным. В Илуке большинство из нас предпочитали мёд и сухофрукты. И хотя сахар должен был быть хорошим дополнением при готовке, ни одна из попыток Аруны поэкспериментировать с ним не дала по-настоящему удачного вкуса. Блюда Аруны и так обладали естественной и освежающей сладостью благодаря травам, которые она использовала, так что в сахаре не было необходимости.

Вот почему, в конце концов, мы отдали весь чай и сахар бабушкам, чтобы они наслаждались этой маленькой роскошью. И, честно говоря, видеть, как это делает их счастливыми, для меня было более чем достаточно.

— Кстати, юный Диас, — сказала бабушка Майя, — Когда ты планируешь начать работать на полях? У тебя же теперь есть весь необходимый инвентарь, да?

— Хм? А, я думал заняться этим завтра. Почему спрашиваешь?

— Чиручи и Тара — обе хорошие работницы, и много знают о возделывании полей. Они хотели бы тебе помочь. Когда начнёшь, можешь взять их с собой?

Чиручи и Тара улыбнулись. У бабушки Чиручи было круглое, жизнерадостное лицо, а бабушка Тара была самой высокой из всех старушек.

— Я буду рад всякой помощи, но работа в поле – это тяжелый труд, — сказал я. — Не хочу, чтобы вы двое перетруждались, ладно?

— Никто не будет перетруждаться, юный Диас, — ответила бабушка Майя. — Они просто хотят сделать то, что в их силах. До того, как мы сюда попали, земледелие было нашим основным источником пропитания, так что уверяю тебя, они не будут мешать.

Бабушка Чиручи и бабушка Тара уверенно кивнули в подтверждение этих слов.

«Пожалуй, я могу доверить им руководство и советы, а тяжёлую работу взять на себя.»

— В таком случае, я с радостью приму помощь. Думаю, начну завтра сразу после завтрака, так что подходите к этому времени.

Тогда обе бабушки постучали по груди кулачками своих худеньких рук, показывая мне, что обязательно со всем справятся. Закончив с этим, бабушки решили поднять боевой дух и пропустить ещё по одной и с удовольствием вернулись к своему чаепитию. Они все выглядели очень довольными, а я уже готовился к завтрашнему дню, зная, что он обещает быть хлопотным.