Пять дней спустя

Прошло пять дней с тех пор, как Эли и остальные прибыли в деревню Илук. Всё это время они жили в юрте, поставленной мной и Клаусом, и каждый из них по-своему наслаждался деревенским бытом.

Эли проводил дни, наблюдая за жизнью деревни, беседуя с жителями, выясняя их потребности, пожелания и проблемы. Проще говоря, он искал способы помочь и принести пользу деревне. Он сказал мне, что он торговец, и теперь я видел, что он полностью соответствовал этой роли.

Айса дни напролёт проводила с Аруной, Сенай, Айхан, Аймер, бабушкой Майей и Канис. И, конечно, с баарами, потому что все они были пушистыми и милыми. Но она не просто сидела и ничего не делала. Воспользовавшись привезённым швейным набором, она сшила Аруне и близняшкам платья по последней столичной моде Сансерифа. Потом она окончательно увлеклась нарядами и показала, как в королевстве наносят макияж.

Удивительно, но Эрик очень сблизился с Аруной. Я часто видел, как он помогал ей по хозяйству, а иногда и шил вместе с ней. Он изменил своё мнение: сколько бы гнева и ругани он ни обрушивал на неё, Аруна всегда отвечала ему добротой. Своей магией обнаружения она оценила его «синим» и, более того, она понимала его обстоятельств, чем кто-либо другой. Теперь они были практически лучшими друзьями, и порой казалось, Эрик проводит с Аруной больше времени, чем я.

Что касается дяди Бена, то он с удовольствием коротал дни, отдыхая в тени и наблюдая за тем, чем занимаются другие, и иногда давая мудрые советы. До сих пор ему приходилось нелегко, так что я был рад, что он просто делает то, что ему нравится.

Что касается прибывших бааров, то их история была примерно такой:

Они мирно жили на своей земле, пока несколько месяцев назад негодяи из королевства не похитили и не заперли их в ужасном месте. Они услышали, что их хотят убить — просто из прихоти, потому что так захотелось этим мерзавцам, и они задумали побег. Узнав, что на западе живёт герой, заботящийся о баарах, они решили вырваться на свободу и отправиться к нему. Хотя спастись было нелегко, а сам путь был полон испытаний, они не сдались. По дороге они встретили доброго путника, и с его помощью добрались сюда.

Если баары хотели жить в Илуке — я был только рад. Более того, учитывая возможность получить ещё больше их шерсти, я принял их с распростертыми объятиями. Однако их появление породило неожиданную проблему: кто станет вожаком стада бааров в деревне Илук?

До сих пор у нас были лишь Фрэнсис и Франсуаза. Хоть я никогда об этом и не задумывался, но де-факто вожаком стада был Фрэнсис. Но среди новоприбывших бааров был один крупный самец, и теперь всем баарам предстояло решить: кто из них двоих достоин звания главного баара деревни Илук.

Лично я не видел никакой проблемы в том, у нас могли быть два стада с разными вожаками. Но, как оказалось, у бааров на этот счёт были свои строгие правила, так что всё оказалось сложнее. Мне дико хотелось узнать, как они решают подобные вопросы. Аруна заверила меня, что это мирные существа, и этот вопрос будет решаться мирным способом. Я решил, что она шутит, но оказалось, что нет.

Чуть позже полудня на деревенской площади все приготовления были завершены, и пришло время решить, кто станет вожаком стада бааров в деревне Илук. Все жители деревни собрались вместе с Эли и остальными, чтобы понаблюдать за развитием событий. Фрэнсис и Франсуаза медленно прошли сквозь толпу к центру. За ними проследовали новоприбывшие баары во главе с крупным самцом.

Фрэнсис и его соперник отделились от своих партнёрш и сошлись лицом к лицу в центре площади.

— Ба-а.

— Ба-а.

Самцы несколько раз ударили копытом о землю, заняв позиции и приготовившись. Затем гордо подняли головы, выпятили грудь... принялись решать, кто займёт место вожака стада.

— Ба-а-а-аааааа, ба-ба-ба-ааааааа, ба-а.

— Ба-ба-ба-ааааа, ба-ааааа, ба-ба-ба-аааааа.

Баары выбирали вожака песенным поединком. И это были не весёлые песни, которые можно было услышать на наших пирах. Песни Фрэнсиса и его соперника звучали сильно и отважно — они доказывали своё право быть вожаком с помощью песни.

По словам Аруны, баары вкладывали в свои песни всю свою душу, выражая то, как они намерены вести стадо вперёд. Так остальные баары могли ощутить серьёзность намерений и искренность претендентов. Выбор делался не по вокальному мастерству, а по тому, кто больше желал вести за собой стадо и чьи цели были яснее. Так в конечном итоге стадо и принимало решение.

Когда баары-наблюдатели определялись с выбором, они присоединялись к песне своего кандидата, усиливая её — таким образом они отдавали свой голос. И так у кого к концу оказывалось больше поддержки — тот и становился вожаком.

При ничье поединок начинался заново — столько раз, сколько потребуется. Это был долгий процесс, и мне было так любопытно кое-что узнать, что я просто не смог удержаться от вопроса:

— Почему Франсуаза сразу не поддержала Фрэнсиса?

Пока ни один баар не выказал своей поддержки. На мой взгляд, Франсуаза могла сразу же заявить о своей поддержке Фрэнсиса. Но ответила не Аруна, а дядя Бен, который подкрался ко мне сзади:

— Такой же болван, как и всегда, — буркнул он. — Ты бы нашел ответ на свой идиотский вопрос, если бы немного подумал. Является ли Фрэнсис хорошим, любящим мужем и является ли он хорошим вожаком – это разные вопросы. Она ведь ждёт потомство? И как я слышал, уже совсем скоро родит… Это ещё одна причина для неё и её мужа выбрать лучшего вожака для стада. Франсуаза понимает это, поэтому ждёт и внимательно оценивает.

Аруна кивнула, соглашаясь с объяснением дяди Бена. Теперь и мне всё стало ясно. Взглянув на бааров, я увидел: их морды были сосредоточенны. Они не просто слушали — они внимательно наблюдали за выражением глаз и движениями соперников. Выбор нового вожака был делом предельно серьёзным.

Но никто не спешил принимать решение. Никто ещё не присоединился к песне. Слушая это, я почувствовал: поединок бааров за звание главного обещал затянуться...

И, как я и ожидал, всё изрядно затянулось.

— Ба-ба-ба-баааааа, ба-ба-а!

— Ба-а, ба-а, ба-а, бааааа ба-а!

Ни Фрэнсис, ни крупный самец не отступали. Но было видно: оба не рассчитывали на такую долгую дуэль. Они выбились из сил, им становилось всё труднее тянуть длинные ноты. Голоса становились всё тише, но пение не прекращалось. А Франсуаза и остальные баары продолжали наблюдать, но всё еще не могли определиться.

«Интересно, почему...»

Какой бы ни была причина, огонь в глазах соперников горел ярко, пока они стояли друг против друга и пели. Было в них что-то такое, что заставляло стадо так долго колебаться.

Первым бааром, который пошевелился и принял решение, был один из новоприбывших. Он несколько раз взглянул на крупного баара, затем — с виноватым видом — присоединился к Фрэнсису. Увидев это, Фрэнсис собрал последние силы, его голос окреп, а его новый союзник подхватил песню:

— Баааааа, баааааа, баааааа, баааааа! — запели они дуэтом.

— Баааааа, ба-ба-а! Баааааа! — отчаянно парировал крупный баар.

Но он не мог противостоять новоиспеченному дуэту. Стало ясно: песня Фрэнсиса набирает мощь. Чувствовалось, как с каждой секундой она становится сильнее. Битва стремительно склонялась в его пользу. Новоприбывшие баары один за другим переходили на сторону Фрэнсиса. И вот крупный баар уже стоял один против целого хора из пяти голосов, поддерживающих его соперника, и именно тогда Франсуаза сделала свой ход.

Возможно, она изначально планировала сделать шаг последней. Возможно, понимала: если поддержит Фрэнсиса сразу, как жена, это лишь ослабит его позиции в глазах всего стада.

Франсуаза выбрала Фрэнсиса, и крупный баар остался в одиночестве. Исход был предрешён... но он не сдавался. Даже один, даже теряя голос, он стоял непоколебимо и продолжал петь. В ответ Фрэнсис, глядя сопернику в глаза, продолжал петь изо всех сил и тоже стоял до конца...

Поединок завершился очевидной победой, но Фрэнсис пел дальше, а вставшие на его сторону баары торжествующим хором оказывали ему поддержку:

— Баааа, баааа, баааааа!

«Что же такое они поют в этой песне?»

Тогда крупный баар опустил голову. Он умолк и... присоединился к остальным и запел песню Фрэнсиса.

— Баааа, баабаабаааа!

Когда все баары запели в унисон, мы, зрители, взорвались аплодисментами и радостными криками. Все восхваляли победу Фрэнсиса. А я? Я гордился тем крупным бааром. Он сражался всем сердцем и не сдавался до самого конца, но в итоге признал своё поражение, с достоинством принял его и запел песню победителя. Это было впечатляюще. На это способны лишь немногие, так как такое решение требовало большого мужества.

В его поведении не было и тени злобы на выбор других бааров. Скорее, он всем видом показывал, что ему ещё расти и расти, и это тоже вызывало уважение.

Одержав победу, Фрэнсис издал победоносное блеяние. Битва за звание вожака стада бааров деревни Илук закончилась. Сенай и Айхан тут же бросились обнимать его под счастливое блеяние других бааров. Вскоре к ним присоединились Аруна, Айса и другие, чтобы тоже поздравить Фрэнсиса с победой. Пока все радовались, я тихо отошёл в сторонку и отправился к проигравшему баару, стоявшему в одиночестве поодаль ото всех.

— Ты был чертовски хорош, — сказал я, ласково похлопывая его по голове.

Баар отвернулся... и начал дрожать.

— Кстати, — вспомнил я, — Я же ещё не дал тебе имя? Хм... Как насчёт Асима? Или Таммуза? Нормально звучит?

— Ба-а-а... — грустно проблеял он.

— Я не очень хорошо понимаю языков бааров, но вижу, что тебе не нравится. Ладно, может что-нибудь более мощное... Может, Этельбальд?

Как только я произнес это имя, баар повернулся ко мне со слезами на глазах и радостно заблеял.

— Ага! Значит, нравится? Круто звучит, правда? Фрэнсиса и Франсуазу я назвал из-за их мягкой шерсти, но тебе, сильному духом, уж куда больше подходит имя воина. Итак, с сегодняшнего дня ты Этельбальд.

Я ещё раз потрепал морду Этельбальда, и после того, как немного насладился этим, он отвернулся, как бы говоря: «Довольно. Иди к Фрэнсису и остальным».

Я кивнул и направился к новому вожаку стада. Мы отпраздновали его победу скромным пиром. Все улыбались и прекрасно проводили время, и я воспользовался моментом, чтобы дать имена новым баарам. Все они оказались самками — жёнами Этельбальда, поэтому попросили меня дать им имена, созвучные с именем мужа. С помощью Аруны, близняшек и Аймер я подобрал варианты, убедившись, что баары будут довольны. В итоге их назвали Этельдия, Этельгю, Этельфана, Этельвин и Этельрилла. Они радостно заблеяли, услышав свои новые имена, и подошли к Этельбальду, всё ещё стоявшему в стороне.

Этельбальд тихо прильнул к каждой из них, и они ответили взаимностью. Видимо, они боялись, что битва за звание вожака разобщит их семью, но их опасения оказались напрасны. Этельбальд проявил себя терпимым и великодушным, что заставило меня задуматься: раз победу одержал Фрэнсис, неужели он еще более великодушный?

«О чём же он пел в той песне…? Нужно потом спросить у Аруны.»

Так или иначе, деревня Илюк приняла новых бааров. Теперь их стало восемь, а во главе стада встал Фрэнсис.

На следующий день после выбора вожака, после завтрака я приступил к установке новой юрты — для Этельбальда и его жён. Я планировал разместить её рядом с моей и сделать переход между ними так, чтобы легко можно переходить из одной в другую.

По тому, как были близки Этельбальд с жёнами, я понял, что пройдет совсем немного времени, и у них появится потомство, поэтому я решил подготовиться к этому заранее. Усовершенствовать юрты и перестраивать их было делом нехитрым, в этом было одно из их преимуществ.

Я спокойно работал, когда ко мне с нерешительным видом подошёл Эли. Он выглядел так, будто хотел о чем-то поговорить.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Ну, просто... мы скоро собираемся домой, — почесал он затылок. — Мы приехали удостовериться, что у тебя всё хорошо, передали подарки. Так что… Думаю, нам уже пора возвращаться. Если задержимся ещё дольше, Айса обязательно устроит истерику, что не хочет бросать своих новых сестрёнок...

— Хм... Ладно. Тогда я сообщу всем.

Эли замер от неожиданности, услышав мой ответ.

— Я думал... ты попытаешься нас удержать, — пробормотал он.

Я отложил работу, подошёл и как следует растрепал ему волосы:

— Эли, — сказал я твердо. — У тебя теперь свой дом и семья. Конечно, ты захочешь вернуться к ним. Ты вырос, стал самостоятельным мужчиной, настоящим торговцем с именем. Разве я, как отец, стану мешать этому? Теперь ты — хозяин своей жизни. И, Эли, послушай… Если бы ты заявил, что бросаешь всё ради жизни здесь... я бы тебя всыпал по первое число. Поверь, я бы не стал сдерживаться.

Я снова запустил пальцы в его волосы.

— Ты же сам сказал, что я взрослый! — взвился он. — Ненавижу, когда ты портишь мою причёску!

— Неважно, сколько тебе лет. Я всегда буду твоим отцом. И всегда буду готов тебе всыпать, если наделаешь глупостей. Понял?

— ...Да уж. От тебя другого и не ждёшь.

Тут я заметил чьё-то присутствие в тени. У меня было чувство, что знаю, кто это был, поэтому на этот раз я постарался говорить громче:

— Вот почему я не могу дать Эрику то, чего он хочет. И не собираюсь в этом вопросе идти на поблажки. Для тебя, Айсы или Эрика… для каждого из вас я - отец. Так было и так будет. Родитель не может ответить на подобные чувства ребёнка. Я так не могу. И это справедливо для всех вас, тебя, Сенай, Айхан… любого из моих детей.

Эли поднял на меня взгляд — вероятно, чтобы спросить: «Какого чёрта?». Но тут из тени донеслось сдавленное всхлипывание. Казалось, он всё понял, и его глаза его слегка сузились.

— Ох...

Прошло мгновение. Ещё одно громкое шмыганье носом - человек, прятавшийся в тени, не выдержал. Он выскочил на свет, и побежал к нам, громко вопя:

— Па-а-а-па-а-а-а! Па-а-а-па-а-а-а!

Это был Эрик. Он говорил не тем нарочито-высоким голосом и манерным тоном, что использовал прежде. Теперь он звучал ниже, глубже. Это был его настоящий голос. Он рыдал навзрыд, а я терпеливо трепал его волосы — как до этого Эли.

— Аруна сказала: в деревне Они люди с душой, как твоя, могут встретить родственную душу и жить счастливо. Найди и ты, Эрик. И помни: ты всегда можешь прийти ко мне за советом. Хотя, — добавил я, — Аруна или бабушка Майя наверняка посоветуют что-нибудь более дельное.

Я продолжал гладить его по голове, радуясь, что он наконец назвал меня просто «папа», как и все остальные. Шум привлёк внимание Сенай и Айхан. Они подбежали и ткнулись лбами в мою ладонь, требуя своей порции ласки. Затем Айса сделала то же самое. В итоге я только и делал, что взъерошивал волосы и гладил всех подряд, пока каждый не остался доволен.

Когда страсти улеглись, дети помогли мне достроить юрту. Мы справились в мгновение ока. Оставалось лишь соорудить переход к моей юрте, чего я никогда раньше не делал. Мы сделали его в виде ещё одной маленькой юртой — и возвели её без каких-либо проблем. В итоге благодаря помощникам вся работа заняла, куда меньше времени, чем я ожидал.

Мы все уселись у только что сделанной юрты, отдыхая, и в этот момент подошли Этельбальд и дядя Бен.

— Когда вы успели всё сделать? — поинтересовался дядя.

— Мы так разговорились, что сами не заметили, как со всем справились, — пожал я плечами.

Я вкратце рассказал дяде Бену о том, как мы соорудили новую юрту, а также поделился последней новостью. Услышав, что Айса и Эли уезжают, Сенай и Айхан сморщились: по их щекам потекли слёзы. Дядя Бен присел рядом, положив ладони им на макушки:

— Не нужно плакать, — сказал он мягко. — Вы же прощаетесь не навсегда. Тем более я останусь здесь. Этельбальд с жёнами — тоже. Вы не одни.

Он успокаивал девочек, но его слова заставили меня задать ему очевидный вопрос:

— А как же х-храм...? — спросил я, запинаясь, подбирая деликатные слова.

— Хватит мямлить и запинаться! — отрезал дядя Бен. — Говори со мной как со всеми, раз уж хочешь что-то спросить. В храм я не вернусь. Фундаменталисты и всё, что я знал — исчезли. Я уже решил провести остаток дней здесь, заботясь о баарах. Да и за тобой, Диас, присматривать надо, чтобы не дай бог не натворил глупостей.

Я не нашёлся, что ответить, но тут в разговор вмешался Эрик:

— Я тоже остаюсь! — сказал он. — Я продал свою лавку и дом. Возвращаться мне тоже некуда. Да и деревне явно не хватает умелого переговорщика, так что я не могу бросить вас на произвол судьбы. Все переговоры с торговцами можете оставить на меня! Я докажу, что эта внешность — не просто показуха!

Он говорил смело и с вызовом, но в моей голове крутилась лишь одна мысль о том, что ему нужно как следует всыпать. Однако Сенай и Айхан, услышав, что дядя Бен и Эрик остаются, завизжали от восторга. Увидев их сияющие лица, я решил отложить выговор — по крайней мере, на какое-то время.

«Но я обязательно найду подходящее время, и за это безрассудное решение Эрик получит сполна…»