Пока летнее солнце припекает Илук (от лица Диаса)

После свадьбы Клауса и Канис прошло несколько дней. Солнце стояло высоко в небе, и его жар, обжигающий нашу кожу, красноречиво говорил нам о том, что лето, наконец, вступило в свои полные права. Посевы на полях росли не по дням, а по часам, у гусей появился целый выводок пушистых гусят, а лошади и белые гхи всё продолжали с превеликим удовольствием жевать траву. Так в Илуке спокойно и безмятежно проходил день за днём.

Я беспокоился, что кто-нибудь из деревенских может потерять сознание от летнего зноя, но пока обошлось без этого. Аруна неустанно следила, чтобы у нас была свежая вода, восполняющая потерю жидкости от работы в поту, а бабушки сплели нам шляпы, чтобы защитить голову от солнца.

В жару человек потеет, и с потом из его тела уходит влага. Не уследишь — и вот уже и обезвоживание может свалить тебя с ног. Потому летом всегда нужно следить за водным балансом в организме. Но одной воды мало. Чтобы восполнить силы, нужна ещё добрая щепотка соли да ложечка мёду. Вот почему Аруна каждое утро забирала наши фляги и добавляла в них смесь из мёда, каменной соли (добытой собаколюдьми) и измельченных трав, имеющих охлаждающий эффект.

Напиток Аруны был лёгким, бодрящим, и все его обожали... кроме Сенай и Айхан. Близняшки стояли на своём: если уж тратить столь сладкое и вкусное сокровище, как мёд, то только на что-то по-настоящему вкусное. И каждый день они затевали с Аруной споры о том, сколько мёда она добавила во фляги с водой. Выиграть в этом противостоянии у них никогда не получилось.

Чтобы сплести шляпы, бабушки срезали длинную траву, высушили её на солнце, а потом умело переплели. Эти головные уборы получались лёгкими, они пропускали ветерок и сидели как раз впору. А ещё в этих шляпах легко можно было проделать дырки — так что собаколюды без труда могли сделать в них отверстия для ушей. В общем, все были в восторге.

С наступлением лета мой распорядок дня слегка изменился. Я каждое утро тренировался, выполнял необходимую работу снаружи, а остаток дня проводил в юрте. Роды Франсуазы были не за горами, и я старался быть рядом с ней как можно больше.

Франсуаза должна была родить осенью, и с её заметно округлившимся животом большую часть дня она спала в юрте. Дело было не в болезни или тепловом ударе. Напротив, она выглядела такой счастливой, дремля там, что, думаю, это решение было её осознанным выбором. И всё же, когда я был рядом, иногда поглаживая её, она казалась ещё спокойнее — потому я старался не оставлять её без необходимости.

Фрэнсис же беспокойно суетился, сновал по деревне, тоже пытаясь заботиться о Франсуазе. Он часто отправлялся на равнины в поисках самой мягкой травы, набивал ею рот и пережёвывал, чтобы она стала ещё мягче, а затем приносил в юрту, чтобы накормить Франсуазу. Закончив, он мчался за новой порцией. И так множество раз за день. Аруна говорила, что для бааров такое поведение нехарактерно; просто Фрэнсис так проявлял внимание к Франсуазе. Помня об этом, моей ежедневной обязанностью стало не только гладить Франсуазу, но и Фрэнсиса — ведь он изо всех сил старался для жены и своей будущей семьи.

И вот, находясь в юрте и ласково похлопывая Франсуазу после тренировки, работы и обеда, я услышал, как внутрь ворвался собаколюд.

— Лорд Диас, у нас гости! — выпалил молодой сенджи, вытянувшись по стойке «смирно» и яростно виляя хвостом. — Они не похожи на бандитов! Они пришли с группой бааров!

По виляющему хвосту сенджи я понял, что он ждёт похвалы, и подозвал его, чтобы почесать за ухом. Пока я размышлял, что делать с внезапными посетителями, заговорила Франсуаза:

— Б-а-а, б-а-а б-а-а? — проблеяла она.

— Ага! Всего шесть бааров! — ответил сенджи. — Насколько мы можем судить, никаких травм или болезней у них нет!

— Б-а-а б-а-а, б-а-а б-а-а.

— Да! Они все выглядят очень дружелюбными! Отлично ладят между собой и играют со своими спутниками!

— Б-а-а, Б-а-а-б-а-а- б-а-а, Б-а-а.

— Понял! Передам!

И с этими словами юный сенджи стрелой вылетел из юрты. Затем Франсуаза медленно поднялась, осторожно ухватилась за мою штанину и потянула меня.

— Тебе нужно в туалет? — спросил я.

Взгляд Франсуазы стал колючим, и она боднула меня в колено. Потирая ушиб, я сообразил: она хочет, чтобы я встал. Поднявшись, я проследовал за ней наружу, а затем через площадь, на восток. Достигнув окраины деревни, она остановилась и села.

Я не совсем понимал, что происходит, но решил остаться рядом с ней. Вскоре показался юный сенджи с несколькими собаколюдами, сопровождавшими повозку, за которой брела группа свежеостриженных бааров.

На облучке сидели парень и девушка — их лица показались мне знакомыми. В тот же миг щемящая ностальгия охватила всё тело, а в носу предательски защекотало.

«Ох, да это же...»

— Айса! Эли! — крикнул я.

Возничие замахали мне, сияя улыбками, и я радостно помахал им в ответ. Тут из повозки выпорхнула фигурка в красном платье и такой же шляпе. Она бросилась ко мне, смеясь сквозь слёзы, и я тоже узнал это лицо.

— Ого! И Эрик здесь! Как же я рад, что с тобой всё в порядке!

Эрик тут же шлёпнулся на колени и грохнулся вперёд, беспомощно молотя руками по траве. Его диковинный наряд и внезапное падение заставили меня испугаться, не заболел ли он... пока я не понял: он просто споткнулся о собственные ноги!

Все остриженные баары тут же обеспокоенно сбежались к нему, утешая встревоженным блеянием. Тогда-то я и осознал, о чём говорили Франсуаза и сенджи. Айса, Эли и Эрик путешествовали с баарами, хорошо к ним отнеслись, и те теперь отвечали им взаимностью. Для Франсуазы это означало: они хорошие люди, и их можно привести в деревню. Я и сам прекрасно знал, что все они добрые люди, так что Франсуаза не ошиблась.

Мы жили втроём в детстве, и прежде чем я успел опомниться, вид их здоровых, улыбающихся лиц... заставил слёзы наворачиваться сами собой.

Айса и Эли остановили повозку рядом, и, увидев мои мокрые глаза, тоже расплакались. Они спрыгнули с повозки, и мы бросились обниматься, заливая плечи друг другу слезами. Я был на седьмом небе от счастья, увидев их снова счастливыми и здоровыми — и, казалось, они чувствовали то же самое.

Когда я спросил, чем они занимаются, к нам, всё ещё всхлипывая, присоединился поднявшийся Эрик. Столько лет разлуки — нам было о чём поговорить! Я вздохнул с облегчением, узнав, что у всех всё хорошо: у каждого есть работа, они помогают друг другу. Голдия женился, как и большинство других ребят. А когда я услышал, что у Айсы и Эли есть дети... я буквально засиял от счастья.

В разгар беседы Эрик вдруг вскрикнул и заговорил невнятно, каким-то странно высоким голосом. Я уже собрался спросить о его наряде и голосе, как из повозки, ковыляя, выбрался седовласый старик.

Я гадал, кто бы это мог быть, но его осанка напомнила кого-то из далёкого прошлого. Он ласково потрепал всех бааров, затем подошёл к нам и уставился на меня строгим взглядом. Молча и не отводя глаз. Но когда я вгляделся в его осанку, а затем и в лицо — меня осенило.

И слова сорвались с губ раньше, чем я успел сдержаться:

— Т-ты... жив?! Я думал, ты умер!

Старик вспыхнул от ярости, замахал посохом и обрушил на меня хриплый, старческий гнев:

— Не смей хоронить меня так просто, дурак! Ты был глупым мальчишкой, и, похоже, вымахал в глупого мужика! Право, некоторых не исправить!

Айса и остальные — даже баары — остолбенели, стоя с открытыми ртами, пока старик, размахивая посохом над головой, отчитывал меня. В детстве этот человек казался мне огромным, сильным и пугающим. Теперь же он выглядел маленьким и немощным.

Пока мы обменивались колкостями, будто из воздуха возникла Аруна. Видимо, она наблюдала за нами, спрятанная своей магией сокрытия.

— Диас, всё в порядке? — спросила она. — Я не стала вмешиваться, ведь все здесь присутствующие «синие», но готова помочь, если нужно.

Все, кроме меня, были шокированы ещё сильнее от её появления. Я лишь почесал затылок, дав им время прийти в себя.

— Всё под контролем. Это дядя Бен, старший брат моего отца. Когда отец был ещё жив, дядя внезапно исчез. Позже мне сказали, что он умер. Но, как видишь — он жив и здоров.

Я взглянул на Аруну, затем на дядю Бена — и глаза старика вдруг дико выпучились. Он взревел с такой яростью, что, казалось, вот-вот порвёт горло:

— Исчез?! Умер?! Объявили меня покойником?! Да я ещё ого-го как жив, чёрт возьми! Идиоты! Кто им дал право списать меня со счетов?!

Дядя Бен бесновался так неистово, что глаза его закатились, а тело обмякло. В панике я подхватил его — он оказался лёгким, как куча сухого хвороста.

Решив, что дальнейшие разговоры лучше продолжить в юртах, где дядя Бен сможет отдохнуть, я поручил собаколюдам позаботиться о лошадях Айсы и Эли и о баарах, жалобно блеявших от голода. Остальных я повёл через деревню к своей юрте. Усадив всех, я осторожно уложил дядю Бена в глубине жилища. Аруна и я сели рядом с Франсуазой.

Сначала я представил всех Аруне, затем Франсуазе... а потом и близнецам, Аймер и Фрэнсису, которые, услышав шум, сразу же заглянули в юрту. После представил Айсу, Эли, Эрика и, наконец, дядю Бена. Объяснил, что он — брат моего отца, храмовый священник, мудрый и строгий человек, многому научивший меня в детстве.

Родители, конечно, тоже многому меня научили, но я был неважным учеником. В какой-то момент они позвали дядю Бена и попросили его поучить меня, и в итоге он поселился вместе с нами. А потом... он просто исчез и так и не вернулся. Через несколько месяцев родители сказали, что он умер. Мы даже устроили похороны и установили ему надгробие.

«Кто бы мог подумать, что он жив...»

— Похороны...? Надгробие...?.. Твои родители — настоящие идиоты... — прохрипел дядя Бен.

Его голова бессильно упала на грудь, пока я рассказывал о нём — а по сути, о том, во что я все эти годы верил. В юрте повисла тягостная пауза, которую нарушили близнецы:

— Эй! А какими людьми были твои родители, Диас? — спросила Сенай.

— Похожи на тебя? Или на дядю? — добавила Айхан.

— О, и мне интересно! — встряла Аймер. — Кем они были? Чем занимались?

Я на мгновение задумался, мысленно вернувшись в прошлое.

— Ну... они не были похожи на меня, — начал я. — И на дядю Бена, пожалуй, тоже. Оба — добрые, щедрые люди. Служили в одном из храмов. Они рассказывали мне, что выполняли всякие разные поручения, помогали по хозяйству и всё такое. Потому-то настоящие священники вроде дяди Бена и казались мне такими... достойными восхищения. Я думал, они действительно потрясающие.

Тут дядя Бен испустил тяжёлый, громкий вздох. Он посмотрел на меня взглядом, полным раздражённого разочарования.

— Что ж... Это на них похоже — ничего как следует не объяснили, — медленно проговорил он. — Большинство догадались бы, просто живя рядом с ними. Но ты... ты всегда был особенным, Диас. Твои родители были верховными жрецами в Великом храме Востока. Эту должность занимают лишь пятеро избранных... и твои родители были одними из них.

Аруна и остальные, ничего не знавшие о королевстве Сансериф, просто не поняли смысла его слов. Но Айса, Эли и Эрик, потеряли дар речи, не найдя, что на это сказать. Я тоже не мог поверить — мой рот также открылся в немом изумлении.

— А что это вообще за «храм», о котором вы говорите? — спросила Аруна.

— Ну... как бы это лучше объяснить... — пробормотал я.

Я почувствовал, как в меня впился взгляд дяди Бена — будто он мысленно говорил: «Смотри, объясни как следует... и горе тебе, если напортачишь...»

Собравшись с мыслями, я постарался объяснить всё следующим образом:

Святой Диа, посетивший Святые земли вместе с королём-основателем нашего королевства, встретил Бога и обрёл мудрость всего мира, а также получил несколько священных реликвий. Вооружившись этим знанием и артефактами, король объединил под своей властью разрозненные земли. Но при этом вместо того, чтобы служить королю дальше, Святой Диа воздвиг Храм, откуда начал распространяться Знание Господне.

После его смерти ученики возвели новые храмы. Жрецы в них дни напролёт распространяли учение о Боге, что покоится в Святых землях. В своих наставлениях Святой Диа ни словом не обмолвился о том, как выглядит Бог, и не раскрыл никаких подробностей о Его священной сущности. Многие учения были неясны, потому жрецы часто погружались в исследования, пытаясь постичь истинный смысл оставленных им откровений.

— Кажется, это всё, — закончил я.

Аруна кивнула. К счастью, дядя Бен — тоже.

— По всему королевству построено множество храмов, — добавил он. — Но храмы в столице, а также на севере, востоке, юге и западе обладают особой властью и влиянием под стать своим размерам. Родители этого дурака — мой идиот-брат и его жена — были верховным жрецом и верховной жрицей крупнейшего храма Востока. И всё же, этот болван Диас...

В этот момент Эли, который всё это время выглядел довольно неловко, заговорил.

— П-подождите секунду, — запнулся он. — Вы говорите, родители старшего брата стояли во главе одного из великих храмов? Но... это же... Это же практически штаб-квартира всех этих грязных ублюдков!

Он имел в виду либо жрецов, либо других людей, которые жили в храмах. Но насколько я помнил, раньше о храмах и жрецах так не отзывались.

«Неужели что-то случилось, пока я был на войне?»

— Что ж, не удивлён, что нынешняя молодёжь так думает, — устало проговорил дядя Бен. — Нынешние храмы, а главное — жрецы... совсем отошли от божьего учения и опустились на самое дно.

Дядя Бен пояснил: ещё до моего рождения в храмах разгорелся внутренний раскол. С одной стороны — фундаменталисты, верившие в неукоснительное следование заветам Святого Диа. С другой — модернисты, следовавшие свободному толкованию и трактовавшие учение так, как им было удобно.

Все храмы раскололись на фракции, завязав долгую борьбу за власть. Дядя Бен с моими родителями были фундаменталистами. Конфликт продолжал нарастать годами, и модернисты набирали силу. Фундаменталисты же теряли влияние, а истинные заветы Святого Диа постепенно забывались. Именно тогда дядя Бен решил отправиться в Святые земли и молить Бога указать путь к прекращению распрей.

Оставив всё на моих родителей, он отправился в странствие, а когда вернулся...

— Дом брата исчез. Фундаменталисты пропали вместе с ним и его женой. Модернисты захватили власть и сейчас творят всё, что вздумается. Храмы прогнили до основания и стали совершенно другими, — мрачно заключил дядя Бен.

— Я должен был узнать, что случилось с моим братом и его семьей. Но все, с кем я говорил, твердили: они мертвы...или были убиты. И всё же я не сдавался. Собирал любые крупицы сведений. И наконец... наконец, Диас, я узнал, где ты. Представь, каким было моё удивление, когда я узнал, что сын верховных жрецов-фундаменталистов отправился на войну... и стал убийцей. Знаешь, что я почувствовал? А я тебе скажу… В голове у меня была лишь одна мысль… Что я должен отыскать этого мальчишку и выпороть его как сидорову козу — раз, два, да хоть сотню раз!

Голос дяди Бена дрожал от нарастающего гнева. Он замолчал, внимательно посмотрел на Аруну и продолжил уже тише:

— Но потом я приехал сюда и увидел, что у тебя есть жена, и ты делаешь всё возможное, чтобы жить честной жизнью, поэтому...Так что... ладно, урок нравоучений отменяется. Судя по всему, это место неплохое. И эти овцеподобные существа, длинноухие девочки и собаколюды — они ведь все твоя семья? Теперь я уверен: мой идиот-брат и его жена... Они точно рады за тебя. Даже там, на земле, откуда все мы пришли.

Дядя Бен повернулся к Аруне с ободряющей улыбкой:

— Знаю, быть женой такого болвана — настоящее испытание. Но позаботься о нём, хорошо?

Мы всё еще не пришли в себя после того, как услышали всю эту историю о падении храмов, о родителях, о мытарствах дяди Бена... И не знали, что сказать. Но Аруна твёрдо встретила его взгляд:

— Как его жена — я не подведу.

Казалось, она хотела добавить что-то ещё, но тут Эрик — до сих пор молча смотрящий в пол — резко вскинул голову и взревел:

— П. О. Д. О. Ж. Д. И. Т. Е. !!! Как ты смеешь так бесстыдно играть роль его жены?! ТЫ?! Жена моего ненаглядного?! Ты, должно быть, шутишь! Э. Т. А. Р. О. Л. Ь. — М. О. Я! Моя!!! Мы же ещё двадцать лет назад решили, что поженимся!

— Ненаглядный…?

Я не мог промолчать.

— Погоди, Эрик, — сказал я. — О чём ты говоришь? Когда мы вообще это решили?

— Ч-что это значит?! Ты сам сказал! Ты сказал, что, когда я вырасту, ты купишь мне кольцо!

— Хм... Хм-м? Ты про тот день рождения? Если так, то что-то припоминаю: денег тогда не было, и я пообещал купить тебе колечко, когда подрастёшь...

Я с ностальгией вспомнил те дни, но Эрик выбил меня из колеи, сказав нечто невероятное:

— Вот именно! Другими словами — ты сделал мне предложение!

— Как это вообще можно назвать предложением?! — воскликнули мы с Эли в унисон.

— И это твои доказательства?! — добавил ещё Эли.

— А как ещё это назвать?! Это оно и есть! — выкрикнул Эрик в ответ.

— Диас, это же мужчина? — спросил дядя Бен, смотря на Эрика. — То есть, платье, имя... С самой нашей встречи я не мог понять, кто передо мной.

Тут вмешалась Аруна, чтобы мягко пояснить:

— Дорогой дядюшка, у него женская душа, потому и сердце тоже женское.

— А? О, значит, дело в сердце и душе… И давай без «дорогих дядюшек», Аруна. Зови меня Беном, также, как и Диас.

Они удивительно быстро нашли общий язык.

— Папа, смотри! — воспользовавшись хаосом, вскричала Айса, подбегая к близняшкам и обнимая их, с Аймер посередине. — Это мои новые сестрёнки, да? Твоя жена и детки такие милые!

— У нас есть старшая сестра? — удивилась Сенай.

— Старшая сестра? — эхом отозвалась Айхан.

— О, уточню: я не дочь Диаса, — добавила Аймер.

Тут заблеяли Фрэнсис и Франсуаза. Словно говорили: «Какое оживление!» и «Все, кажется, рады». И действительно — каждый по-своему наслаждался этим шумным, тёплым мгновением.