На востоке Махати (бывший Каздекс), в городе Бангал (от лица Мейзера)

В старом городе Бангал, воротах в Махати и центре торговли с западным Сансерифом, стоял ряд старинных домов. Среди них в одном особняке в комнате за столом, заваленным деньгами и документами, сидели, беседуя, двое мужчин.

— Удивительно, как вам удалось раздобыть столько денег и завершить так много приготовлений за столь короткий срок. Недаром говорят, что ваша жажда денег неутолима.

Говоривший был облачён в мантию, покрывавшую всё его лицо и тело, но в остальном он был ничем не примечателен. Напротив него сидел молодой мужчина, второй принц Мейзер, облачённый в подобное одеяние. Сквозь складки мантии проглядывали его волнистые серебристые волосы, острый взгляд и уверенная ухмылка на худом лице.

— Ты про эту жалкую горстку золота на столе? — пренебрежительно бросил он. — Любой мог бы собрать столько денег, если бы просто захотел, хотя для тупоголовой Дианы, пожалуй, и это было бы непосильной задачей.

— Хоть вы и говорите так, но ваши действия были похожи на магию и во много раз превзошли мои скромные способности. Я не мог уследить ни за тем, что вы делали, ни за тем, что говорили, хотя всё это время был рядом. Вам стоило лишь мелькнуть парой монет, обронить несколько слов — и люди вдруг сами раскрыли перед вами кошельки. Вы притягивали золото золотом, и вот так, сходу, скупали здания и земли... Теперь у вас есть целое состояние. Я с трудом могу в это поверить.

Мейзер вздохнул.

— За это нужно поблагодарить молодого Каздекса и его провалы. Налоговые послабления и свободные рынки — это одно, но нужно ещё бдительно следить за теми, кто захочет воспользоваться ситуацией в своих интересах. Его неспособность отслеживать, кто и что попадает на территории его владений, позволила мне сорвать куш на контрабанде и продаже контрафакта.

Мейзер вытащил несколько монет из самого низа горки на столе, и остальные с грохотом посыпались вниз. Он улыбнулся.

— Когда я думаю о том, что скоро должно произойти, эта кучка золота кажется мне не более чем жалкими грошами. Мы приумножим то, что имеем сейчас, и заполучим себе ещё больше. И тогда мы, наконец, сделаем свой ход. Деньги позволят вернуть контроль над этим регионом, а затем Диас и этот каздексский мальчишка станут моими марионетками. И чтобы этого добиться я буду продавать всё, что потребуется — будь то товары, контрабанда, люди или полулюди. Моя фракция поддержит ваше дело, и всё пройдёт согласно вашим планам. А когда этот план, наконец, осуществится, я отправлюсь на заслуженный покой и буду жить в роскоши, купаясь в несметных богатствах.

Человек, к которому обращался Мейзер — имперский шпион — скривился.

— А что насчёт планов занять трон и освободить земли вашего королевства?

— Прошло столько времени, а ты всё еще об этом говоришь? В сложившихся обстоятельствах трон теперь принадлежит Ричарду. Этого не изменить. Даже если мой отец вдруг встанет на мою сторону. Когда одна дверь закрывается, остаётся лишь воспользоваться другой... Но с моей... «магией», как ты её назвал, за два-три года мы достигнем схожей цели.

— Если вы не собираетесь бороться за трон, тогда наше сотрудничество бессмысленно. Что мешает нам забрать эти деньги и вашу голову заодн …

Раздавшийся взрыв смеха прервал шпиона на полуслове.

— Хватит, — усмехнулся Мейзер. — Зачем говорить о том, на что ты не способен? Если бы у тебя была такая возможность, ты сделал бы это уже давно. Ты платишь мне за то, чего сам не можешь добиться. И не думай, что я не подготовился. Убьёшь меня — и вскоре в королевстве всплывёт весьма неприятная правда.

Шпион потрясённо ахнул, но быстро замолк. Мейзер уставился на него, и безумный блеск в его глазах не оставлял никаких сомнений: он не питал к нему ни капли уважения.

— То, что империя прислала мне такого, как ты, говорит лишь о том, что с кадрами у них явные проблемы, раз они вынуждены нанимать последних подонков.

Мейзер раздражённо вздохнул. Шпион открыл рот, чтобы что-то возразить, но не нашёл, что ответить. Вместо этого он стиснул зубы и высказал то, что накипело:

— Что ты за тварь такая? В своей одержимости деньгами ты продал семью, страну... и сделал всё это без каких-либо колебаний или угрызений совести. Почему? Что заставляет тебя так поступать? Неужели деньги? Это единственная причина, по которой ты зашёл так далеко?

Мейзер ответил мгновенно:

— Таким я стал благодаря живущих в наших странах идиотам .

Шпион остолбенел, а Мейзер лишь хмыкнул. Смешок перерос в громкий смех, и лишь когда он выдохся, Мейзер продолжил:

— Это не я продал эту страну, а идиоты, называвшие её домом. Мой отец, возможно, не очень компетентен как правитель, но он добрый и честный человек. И всё же, когда империя напала на королевство, его народ был только рад предать его. Они принялись разбазаривать продовольствие, наше оружие, даже посмели продать наши военные секреты и разведданные. С самого начала войны всё было подготовлено для работы таких шпионов, как ты, но это не оправдывает ситуацию. Вовсе нет. А когда ход войны повернулся в нашу пользу, эти предатели прибежали обратно, задыхаясь и ведя себя как самые мерзкие подхалимы. Кого-то осудили, чтобы преподать урок остальным, но многие, продавшие страну ради набивания собственных карманов, остались безнаказанными. Они избежали кары, вовремя включившись в послевоенное восстановление экономики, или попросту откупившись. Увидев это, я узрел истину этого мира.

Мейзер сгрёб пригоршню монет и уставился на них ненавидящим взглядом, почти прорычав слова, следующие из самой глубины его души:

— Деньги решают всё.

Сделав секундную паузу, Мейзер продолжил:

— В случае поражения моего отца убили бы, и это, несмотря на то, что он отдал всё, что имел — пожертвовал телом и душой ради страны и своего народа. Он всегда старается быть добрым, честным королём, но даже он бессилен против денег. Его честность и сострадание — ничто против денег, добытых кровью и преступлениями. Деньги куда могущественнее и моего отца, и моего брата. Но они не в состоянии этого понять.

Закончив, он швырнул монеты в окно. Затем встал, молча подошёл к подоконнику и уставился на улицы внизу, всё с той же искаженной улыбкой на губах.