Деревня Илук, десять дней спустя

С прибытия собаколюдов в деревню Илук прошло десять дней, и за этот короткий промежуток времени себя здесь они уже чувствовали как дома. Этим утром они как обычно радостно трудились.

— Ну, поехали! — крикнул один.

— Тащи воду! — выкрикнул другой.

— Ведро сейчас опрокинется! Лови!

— Крепче держи! Не расплескай!

Первые голоса, что я сегодня услышал, принадлежали сенджи, копавшимся у деревенского колодца. Двое из них тянули верёвку, поднимая ведро с водой, а еще двое стояли рядом, чтобы подхватить его и перелить воду в другие вёдра. Затем они таскали их к юртам, чтобы наполнить все наши бадьи водой. Теперь этим они занимались каждое утро без исключений.

— Чем займемся после завтрака? — спросила одна собаколюдка поодаль.

— Траву косить? Вышивать? — поинтересовалась другая.

— А может, чаю попьем?

— А мне вот песни петь нравится!

Я отправился на деревенскую площадь, где бабушка Майя сейчас готовила завтрак. Ей помогали несколько собаколюдок, полюбившие проводить дни, помогая бабушкам, иногда нуждавшимся в помощи. Старушки в нашей деревне, конечно, были проворны, но возраст всё равно давал о себе знать, и даже обычные, повседневные движения — такие как вставать, садиться, поднимать и переносить вещи — порой давались им нелегко. Поэтому сейчас собаколюды всегда старались быть рядом с ними, преданные своим новым друзьям, готовые протянуть руку помощи и стать надёжной опорой.

Когда я заметил, насколько тяжело бабушкам справляться с их повседневными делами, мне стало ужасно стыдно. Я просто не замечал этого, и, черт возьми, от этого на душе было скверно. Я почесал затылок, размышляя об этом, как вдруг услышал, как с равнин раздаётся мычание белых гхи.

— Выглядите отлично сегодня!

— Кушайте! Наедайтесь досыта!

— Вам, ребята, эта трава так нравится, да? Я сам пробовал, но какая же она горькая.

Я прислушался к новому разговору, невольным свидетелем которого стал. Я заметил группу шепсов, которые вели белых гхи обратно в деревню, держа их за поводья. Похоже, они позавтракали раньше всех нас. Позади них шепсы вели и лошадей, и, судя по их мордам, они были накормлены ничуть не хуже.

Шепcы взяли на себя уход за белыми гхи и лошадьми, но они также регулярно чистили стойла. У них это получалось отлично , поэтому они сразу же завоевали доверие животных. Те слушались команд шепсов даже лучше, чем моих собственных.

— После завтрака — чистка щеткой!

— А сегодня же моя очередь чистить!

— Что? Я так завидую! Я тоже хочу!

Лошади заржали в ответ на услышанное, и после они все отправлялись в конюшню. Как раз в этот момент я услышал Аймер, разговаривавшую с Сенай и Айхан. Должно быть, они вернулись после игр с детьми собаколюдов.

— Давайте играть в прятки до завтрака!

— Ура! Прятки!

Сенай и Айхан сразу нашли общий язык с собаколюдами и, в особенности, с их детьми, с которыми теперь играли каждый день. На самом деле, они были больше похожи не на друзей, а на братьев и сестер. Но играли не только дети; взрослые тоже часто присоединялись к ним на прогулках за пределами деревни в качестве телохранителей.

Сенай и Айхан часто уходили из деревни на поиски камней. Они всегда возвращались с целой кучей этих камней и с помощью собаколюдов использовали их как удобрение для своего маленького поля рядом с деревенской площадью.

По словам девочек, эти камни обладали силой, схожей с лиственными камнями. Айхан объяснила, что белые камни — это камни роста для плодов, а коричневые — камни роста для корней. Она сказала, что эти лиственные камни помогают травам расти, потому что обладают особой силой, способствующей прорастанию, но без коричневых камней, способствующих укреплению корней, они не смогут как следует прижиться. Затем она рассказала мне, что для действительно хорошего урожая нужно использовать и камни для плодов, а чтобы вырастить дерево, нужны вообще все три вида.

Ну, если я не забыл, всё было примерно так.

Благодаря острому нюху собаколюдов девочки где-то на равнинах смогли откопать эти камни. Они рассказали мне, что их мать и отец отлично знали, как их использовать. Девочки изо всех сил старались вспомнить то, чему их учили, пока возделывали свое поле.

На поле Сенай и Айхан росли грецкие орехи, а также другие очень важные для них древесные орехи, и еще семена, полученные из сухофруктов, которые дал нам Элдан. Я сомневался, что у девочек получится вырастить что-то из этих семян, но это было неважно. Я был рад позволить им заниматься тем, что они хотели.

Мы с Клаусом собрали немного древесины, которую нашли на равнинах, чтобы построить забор и табличку для поля с надписью «Сад Сенай и Айхан». Собаколюды иногда любили без особой причины рыть землю, поэтому забор был просто необходимо, чтобы спасти поле.

Само собой разумеется, собаколюды быстро стали неотъемлемой частью деревни Илук. Они также помогали Аруне с готовкой, сервировкой стола, уборкой и стиркой, а еще помогали мне строить водохранилище и работать в поле. Их действительно можно было привлечь к любой работе. Работы по хозяйству хватало всегда — и в поле, и со скотом, и прочее, — но мне начало казаться, что я не справляюсь в одиночку, так что было очень кстати получить помощь именно тогда, когда она была необходима. Я испытывал только благодарность за то, насколько надёжными оказались собаколюды.

Тем не менее, я беспокоился, что перегружаю их работой, и постоянно говорил им, что иногда нужно отдыхать и играть, когда им этого хочется. То есть, я пытался им это сказать, но они просто не могли сидеть сложа руки. Они хотели всегда работать, и у меня сложилось впечатление, что они просто не могли сидеть без дела.

Я решил, что минимум, что я могу для них сделать — вознаградить за старания, поэтому дал им немного серебряных и золотых монет, которые мы получили, продав материалы с дракона Пейджину. Так, при следующем визите торговцев, собаколюды смогут купить себе что захотят. Однако вместо этого они решили украсить монетами свои юрты и даже, казалось, начали им поклоняться. Я старался не задумываться об этом слишком много; они могли делать со своими монетами что захотят, пока не решат пустить их в дело.

Но чем больше я наблюдал, как работают собаколюды, тем сильнее убеждался, что Герайнт и Канис ошибались, считая их неуклюжими. То есть, конечно, на каждой лапе у них было всего четыре коротких пальца (без противопоставленных больших), но это не означало, что они не могут держать или хватать вещи. Например, когда я сделал несколько узлов на веревке в колодце, они отлично смогли за них хвататься. А прорезав углубления по бокам бадей и ведер, мы сделали их удобнее для переноски собаколюдами.

Что касается столовых приборов — собаколюды могло зажимать их между пальцами, и после небольшой практики проблем вообще не возникало. То же самое с щетками для лошадей и гхи: мы просто удлинили ручки щёток, сделав их удобнее в использовании.

Разумеется, собаколюды не могли пользоваться всеми нашими инструментами, но они вполне могли справиться со многим, если им немного помочь, поэтому я вовсе не считал их неуклюжими. Напротив, они казались мне весьма ловкими. И раз уж они умели обращаться с инструментами, я не понимал, почему они не могли найти работу в Каздексе. Это оставалось для меня загадкой всё это время.

Я спрашивал об этом собаколюдов, но они уклонялись от ответа, и Канис тоже ничего внятного сказать не смогла. Оставалось только строить догадки. Внешне они и правда выглядели мелкими и не очень сильными, поэтому я предположил, что люди просто излишне их опекали и не хотели поручать им опасную или сложную работу. Это казалось логичным: ведь Канис очень беспокоилась, что я возьму их в стражу, и даже сурово отчитала меня за эту идею.

Когда Канис впервые сказала мне об этом, я не знал, как объяснить ей свою позицию. Я ломал голову, пытаясь донести до неё, чего я хотел добиться, но в итоге понял, что слова — не лучший способ. Вместо этого ей лучше было увидеть всё своими глазами.

Я попросил Канис остаться с нами на время, чтобы она увидела, как всё сложится.

И если она всё равно не поймет, что я хочу до неё донести — вот тогда приложу все усилия, чтобы объяснить как следует. Канис согласилась, поэтому следующие десять дней она провела с масти, тренируясь для вступления в нашу стражу. И я предполагал, что сегодня она тоже будет на равнинах, наблюдая за Клаусом и масти во время тренировки.

— Так, первый отряд! Все разом! Атакуйте! — скомандовал Клаус.

Я подошел как раз в самый разгар тренировочного боя. Клаус против группы из пяти масти. Скажу вам, Клаус был настоящим воином. Он был достаточно силен, чтобы выжить на войне, и даже заслужил прозвище «Клаус Собиратель голов» за поверженных им вражеских генералов.

Клаус сражался деревянным учебным копьем, которым отмахивался от нападавших, но не мог задеть ни одного из масти. Канис говорила, что мелкопородные собаколюды мелкие и слабые, но в бою они искусно использовали свой размер как преимущество, носясь вокруг Клауса и ловко уворачиваясь от его ударов.

Масти продолжали уклоняться от атак Клауса, пока он на долю секунды не оказался открытым. Тогда один из них молниеносно рванул вперед и вцепился ему в ногу. На собаколюде был намордник, чтобы не поранить никого клыками, но это не помешало ему сбить человека с ног. Этого оказалось достаточно, чтобы остальные мгновенно набросились на цель.

Собаколюды толпой навалились на Клауса, прижали его руки и ноги, а один подобрался к шее и легко прикусил, завершая поединок.

— Ох, ну вы даете! — весело воскликнул Клаус. — С каждым днём становитесь всё опаснее!

Клаус сел и похлопал собаколюдов, хваля за отличную работу. Должен признать, я был впечатлён, что они смогли одолеть Клауса всего спустя десять дней тренировок. Из них уже получились отличные бойцы. У них были обостренные обоняние и слух, да и зрение неплохое.

Это позволяло собаколюдам инстинктивно уклоняться от атак. Они не упускали ни единого шанса — их сильные лапы позволяли стремительно контратаковать. И хотя они действительно не могли держать в лапах оружие и размахивать им, они отлично обходились и без него.

Во время войны боевые псы противника доставили нашим войскам массу хлопот, и я думал, что если даже обычные собаки были проблемой, то мелкопородные собаколюды — физически схожие, но при этом обладающие разумом и речью — окажутся на поле боя еще эффективнее. Мастера из племени Они по моей просьбе изготовили для них кое-какое специальное снаряжение, которое должно было сделать их ещё опаснее.

Увидев плоды тренировок собаколюдов, Канис была удивлена, и её реакция подсказала мне, что объяснения не потребуются. Заметив моё приближение, она выглядела немного смущённой. Возможно, ей было стыдно за свою ту вспышку гнева при нашей первой встрече.

Однако мне казалось, ей не о чем было беспокоиться. Я хотел, чтобы она приняла случившееся и смотрела в будущее. Ведь я говорил, что им придется сражаться лишь в случае крайней необходимости, а все их тренировки и снаряжение были в основном подготовкой к возможным набегам разбойников и тому подобному. Канис не нужно было бояться, что я брошу собаколюдов в самое пекло где они могут получить серьезные ранения.

В конце концов, вряд ли кто-то захочет вторгнуться на равнины, потому что здесь попросту нечего было завоевывать. Сама мысль о войне здесь была просто абсурдна. Поэтому самым опасным происшествием здесь могли быть несколько забредших бандитов, но с такими умелыми стражниками они не представляют никакой угрозы.

Так что да, я считал, что Канис совершенно не о чем было волноваться.