Илук, после того, как всё улеглось…

Часть 1. Рано утром в деревне Илук, на следующий день после родов Франсуазы

(от лица Диаса)

Чтобы отпраздновать благополучные роды и вознаградить усилия Клауса и масти, мы устроили простой, но сытный ужин, на который пригласили Зорга и его отряд Они, а на следующий день запланировали более грандиозный праздник.

Когда наступило утро, Зорг предложил помощь в уборке трупов ящериц. Он объяснил своё предложение тем, что им нужны материалы, а также тем, что считал это справедливым после того, как мы угостили их ужином и предоставили место для ночлега. Поскольку вопрос с утилизацией трупов ящериц можно сказать был решён, вся деревня занялась подготовкой к пиру.

В последнее время было много празднеств. И сейчас у нас появился повод провести ещё одно. Конечно, это касалось новорождённых, собранных овощей и тяжёлых дней, которые мы все пережили. Мы были заняты как никогда, но все сияли улыбками и прекрасно проводили время.

Всю прошлую ночь Клаус был мрачным и обеспокоенным, но теперь когда у него появилась возможность выспаться и как следует всё обдумать, его взгляд прояснился, и я понял, что больше о нём не нужно беспокоиться. Что в конечном итоге исцелило его сердце и усталость — это не обильный ужин и не вино, а улыбающееся лицо его жены, Канис. И она, как и все остальные жители деревни, радостно улыбались и казались счастливыми.

Деревня ожила как никогда, и больше всего это было заметно по кухне, где царили особый шум и болтовня. Аруна, близнецы и бабушки усердно трудились, и даже молодые матери были там вместе с ними. Последние пару дней они почти не спали, но всё равно смеялись, общались и работали.

Теперь иногда можно было услышать детский плач. На кухне мы организовали специальный уголок, где держали всех новорождённых, пока все готовили еду, и женщины помогали присматривать и ухаживать за ними. Малыши баары иногда издавали свои крики «б-и-и-и», а детёныши собаколюдов — свои «тяф», и их было слышно из любой точки деревни. Каждый раз, когда новорождённые плакали, все мы понимающе улыбались.

Плач показывал, насколько здоровыми были малыши, и мне невольно пришло в голову, как же так вышло, что они смогли делать нас всех настолько счастливыми. На самом деле, хотя мне и нечего было делать на кухне, я поймал себя на мысли о том, что часто придумывал поводы прийти туда, просто чтобы навестить малышей.

Часть 2. Пока Илук хлопочет, готовясь к новому пиру (от лица Сенай и Айхан)

Сенай и Айхан бежали, держась за руки, в то время как жители деревни сновали туда-сюда, готовясь к новому празднику. Они добежали до реки, где течение было особенно сильным. Именно туда они положили кожаный мешок накануне.

Близнецы приподняли камень у берега и потянули за верёвку, привязанную к нему, чтобы достать свой кожаный мешок. Он был полон ягод рябины, собранных ими ранее, и после того, как они прошлым вечером были оставлены в ледяной воде, ягоды полностью лишились своего яда. Близнецы были в полном восторге.

— Теперь мы сможем сделать много разных лекарств! — воскликнула Сенай.

— Да, сможем! — ответила Айхан.

— Мы взяли верхний слой сандживани, чтобы сделать лекарство для лёгких родов, и оно сработало отлично, но нужно сделать ещё больше!

— Мама и папа будут спать до весны, так что много не получится, но мы сделаем всё, что в наших силах!

Близнецы кивнули друг другу, затем направились обратно к кухонному комплексу, неся между собой капающий мешок. В одном углу кухни для девочек была устроена их собственная миниатюрная печь, чтобы они могли играть в готовку, и сегодня они просто не могли дождаться, чтобы поскорее добраться туда.

Часть 3. В то время как в деревне всё еще кипят приготовления (от лица Элли)

Пока все жители суетились, готовя всё к деревенскому пиру, Элли была одна, запершись в своей юрте. И хотя она больше всего на свете хотела всем помочь, перед ней стояла важнейшая задача, которую просто нельзя было игнорировать. Для неё это было делом наивысшей важности.

По полу юрты Элли были разбросаны листы с эскизами одежды. В каждом угадывались отголоски эстетики Они и намёки на сансерифский стиль, искусно переплетённые с её собственным уникальным и утончённым чувством моды. Сочетание всего этого создало совершенно новую, невиданную ранее линию зимней одежды.

Наряд, который она разработала для Диаса, не был кричащим, но подчёркивал его мужественность. Он демонстрировал его силу и достоинство. Фасон одежды специально был продуман так, чтобы в ней было легко работать. Практичность здесь была важнее стиля. Поэтому детали, которые легко пачкались на охоте, можно было легко прикрепить или снять по необходимости, а также легко постирать.

Что касается Аруны, Элли с восторгом представляла, как нарядит её во что-то милое, но сама она тоже хотела что-то удобное для работы. Поэтому Элли тщательно продумала идеальное сочетание обоих пожеланий: она взяла за основу фасон королевских платьев и соединила его с универсальностью шерсти бааров. Это означало, что материал, покрывавший руки и ноги Аруны, хоть и казался тонким на первый взгляд, отлично защищал от холода. Элли вложила все силы, чтобы фасон и цветовая гамма подчёркивали силу и красоту Аруны.

Для близняшек Элли поставила во главу угла тепло одежды и её невероятную миловидность. У близнецов были тёплые шапки, на которые Элли прикрепила помпоны, напоминавшие хвосты бааров. Она поместила похожие помпоны на тыльные стороны их перчаток и на подъёмы сапог. Хотя наряды близнецов были практически одинаковыми, Элли позаботилась о том, чтобы у них были тонкие цветовые различия, чтобы сделать их уникальными.

— По меньшей мере, я просто обязана завершить все эти эскизы, даже если это убьёт меня! — пробормотала Элли. — Особенно если я собираюсь представить, когда празднество будет в самом разгаре!

Её глаза горели пылкой страстью, которая согревала всю юрту, а перо в руке летало по бумагам с бесстрашной решимостью.

Часть 4. В начале пира (от лица Диаса)

Пока все в деревне занимались тем или иным делом, приготовления шли гладко, и мы управились чуть позже полудня. Пир начался в тот самый момент, когда всё было готово.

Для начала мы собрали всех, кого чествовали, в центре деревенской площади. Там были новорождённые, и Франсуаза (которая до этого спала рядом с Фрэнсисом), и все новые матери-собаколюдки вместе со своими мужьями. Перед ними стояли угощения, которые мы приготовили: хотя в основном они состояли из блюд из только что собранного картофеля, туда входила и куча других продуктов, которые, я был уверен, мы должны были отложить на зиму...

«Что ж, думаю, это значит, что после пира нам придётся поработать чуть усерднее, да?»

Вся деревня окружила новорождённых и их родителей большим кругом, и пир начался со слов благодарности, за которыми последовали песни и танцы. Пир также должен был стать празднованием всей тяжёлой работы, проделанной в последнее время, и доблестных усилий Клауса и деревенской стражи... но... ну, ничто не могло сравниться с этими пухленькими малышами. В итоге именно они стали центром всеобщего внимания и праздника, но никто не жаловался.

С течением дня пир становился всё оживлённее. Подали ещё больше блюд, затем были представления и танцы, и когда всё наконец немного утихло, мы объявили имена новых жителей нашей деревни.

Детёнышей собаколюдов было больше, чем кто-либо мог сосчитать, а это означало целую кучу имён, которые я никак не мог сразу запомнить. Затем, после того как всех детёнышей собаколюдов представили всем, пришло время представить новых членов семьи Фрэнсиса и Франсуазы. Вообще-то, имена малышам хотел дать я, но... Аруна сказала мне, что все выбранные мной варианты слишком длинные, так что в итоге она мне с этим немного помогла. Я вдохновился их родителями и, с учётом совета Аруны, придумал шесть имён — коротких и лёгких для запоминания.

Было четыре мальчика — Фрэн, Франк, Фрэнк и Франц — и две девочки — Фрамея и Франния.

Малыши-баары были завёрнуты в одеяла, извиваясь и издавая свои маленькие энергичные крики, пока мы поднимали их одного за другим и объявляли их имена. И должен сказать, я не припомню, чтобы деревня когда-либо была более оживленной, чем в тот момент.

Часть 5. Тем временем, к северу от деревни Илук (от лица Зорга)

Гигантские ящерицы появились в регионе вместе с внезапным похолоданием. Зорг предложил убрать их трупы, но не придал этому особого значения. Однако теперь, когда они все увидели настоящее поле боя, новая деревенская стража Зорга глубоко была возмущена тем, что их капитан согласился на такое задание без всякой предварительной подготовки.

Это было куда, куда больше, чем каких-то десять или двадцать ящериц. Их было так много, что Зорг и его люди понимали: работа не будет завершена за один-два дня. В то же время они знали, насколько опасно оставлять трупы монстров гнить на открытой равнине, поскольку их тела источали ядовитые миазмы. Каждый из них осознавал, что им предстоит несколько дней работы без сна и отдыха.

И всё же, по мере продолжения работы, чувство сожаления в воздухе постепенно ослабевало. Зорг видел это по лицам своих людей и перемене в их отношении. Он собрал деревенскую стражу второпях, по приказу вождя Молл, и был лишь номинальным их лидером. До сих пор каждый, кто работал под его началом, делал это с определённой неохотой — даже с презрением. Теперь же они были послушны и следовали его приказам без каких-либо жалоб.

Причина была проста. Они все увидели совершенно шокирующее количество гигантских ящериц, убитых деревней Илук. Боевая мощь, которой обладала эта деревня, — в зависимости от того, как на это посмотреть — являлась и силой Зорга, ведь он был близким родственником лидеров Илука. Теперь мужчины были ещё более преданы Молл, впечатлённые тем, как ловко она смогла выстроить отношения с Илуком. Даже на Зорга они смотрели в новом свете, зная, что теперь поддержание этих отношений легло на его плечи.

Одного взгляда на поле боя хватило, чтобы эти истины дошли до каждого члена стражи Они, и произошедшие в них перемены были видны как в словах, так и в действиях. Зорг не был движущей силой этих изменений, и потому не мог этим гордиться, но это было, тем не менее, неоспоримо ценно. Перемена в отношении стражи была необходима, и это стало огромным шагом в правильном направлении.

Всё это пробудило в Зорге глубокую признательность и деревне Илук, и его сестре Аруне. Эта признательность вдохновляла каждое его движение, когда он спокойно приступил к работе по утилизации трупов ящериц.

Продолжение следует в пятом томе...