Не хочешь пойти с нами? (3)
Эренет бессознательно прикрыла рот рукой.
Её глаза расширились, и она пробормотала растерянным голосом:
— Почему… почему имя герцога Фенриса…?
Она назвала Астиона Гисленом?
До этого момента у неё не было подобных воспоминаний. Именно поэтому, когда она впервые встретила герцога Фенриса, она не связала его с Астионом.
Потому что он действительно был для неё незнакомцем.
Но сейчас её воспоминания будто перепутались.
По мере того как прошлые воспоминания тускнели, на поверхность всплывали новые. Это было похоже на внезапное воспоминание о чём-то давно забытом.
Это не имело смысла. Она была эльфом, превзошедшим предел сверхчеловека.
С врождённой памятью эльфов и её собственными сверхчеловеческими чувствами ошибаться в воспоминаниях было редкостью — почти невозможностью.
Эренет стиснула зубы и заставила себя вспомнить прошлое.
Да, точно…
«Когда я впервые встретила Корпус наёмников Юлиана…»
Тогда корпус был всего лишь сборищем новичков.
Если честно, они скорее напоминали странствующих авантюристов, чем полноценный корпус наёмников.
Регистрация в качестве группы наёмников была всего лишь формальностью ради удобства.
Они случайно спасли похищенного эльфа. И за этот поступок были приглашены в Эльфийский Лес.
Благодаря этому Корпус наёмников Юлиана некоторое время оставался в Эльфийском Лесу.
Там, под руководством Ираниэль, они значительно окрепли.
Особенно Юлиан — он даже научился общаться с духами. Из-за этого эльфы стали относиться к Корпусу наёмников Юлиана ещё благосклоннее.
«…Они были добрыми друзьями.»
Даже среди эльфов, отвергавших людей, Корпус наёмников Юлиана был исключением.
Ни у кого из них не было злого сердца, а Ираниэль признала их.
Пока Корпус Юлиана находился в лесу, он был наполнен жизнью. Но этот мир продлился недолго.
«…Церковь Спасения.»
Пророк Церкви Спасения, Лахамод, вторгся в Эльфийский Лес с огромной армией орков и тёмных магов.
Застигнутые врасплох тщательно подготовленным вторжением, эльфы были бессильно сокрушены.
В свои последние мгновения Ираниэль доверила Эренет Семя Мирового Древа. А Денеб вручила Камень Благословения.
Затем она открыла путь к отступлению, чтобы Эренет и Корпус наёмников Юлиана смогли сбежать.
В тот день Эльфийский Лес был уничтожен. Ираниэль лишилась жизни.
После того как они едва спаслись, им встретился посланник Папы.
«Лионель.»
Лионель был частью папского посольства. Он попытался забрать у Денеб Камень Благословения.
Но Денеб не собиралась просто так отдавать камень, который Ираниэль доверила ей перед смертью.
В итоге Лионель последовал за Корпусом наёмников Юлиана, пытаясь убедить Денеб.
После этого Корпус Юлиана немедленно направился к дварфам, предвидя, что следующей целью Церкви Спасения станут они.
Но Валскрум пал ещё более жалким образом, чем Эльфийский Лес.
«…Из-за Торвальта.»
Принц дварфов сбежал после кражи сокровища королевской семьи — Грамдира.
Когда Грондал узнал об этом, он лично покинул Валскрум, чтобы схватить Торвальта.
К тому времени, когда Грондал вернулся, слишком поздно услышав новости, Валскрум уже был обращён в пепел.
Вечная Кузница была уничтожена, но, к счастью, Церковь Спасения не смогла забрать Священный Камень.
Грондал едва сумел спасти Камень Хранителя из руин и позже передал его Святой.
С того момента он стал сосудом мести, посвятив свою жизнь борьбе против Церкви Спасения.
«Торвальт…»
Торвальт случайно столкнулся с Корпусом наёмников Юлиана и присоединился к ним. Услышав о судьбе Валскрума, он жил, неся на себе груз вины.
Как и Грондал, Торвальт жаждал мести.
Он никогда не выпускал из рук Грамдир — последнее сокровище павшего Валскрума. Он делал всё, чтобы стать сильнее, обучаясь фехтованию у Юлиана и Кайла.
Он стал редким дварфом, владеющим мечом — и в конце концов достиг уровня сверхчеловека, сыграв важнейшую роль в Великой войне.
И всё же, несмотря на то что их пути пересекались во время войны, Грондал и Торвальт так ни разу и не обменялись ни словом до самой смерти.
«А потом…»
Внезапно Эренет схватилась за голову. Воспоминания после этого момента стали размытыми.
Нет — точнее, в них начали вплетаться другие воспоминания и незнакомые эмоции.
Действительно ли эти сцены принадлежали её прошлому?
В её сердце закралось сомнение.
Всё казалось странным. Словно она заглядывала в чужую жизнь.
Не такое ли чувство испытывает зритель, смотрящий на сцену театра?
Кап… кап…
Кровь начала стекать с кончика её носа.
— Великий вождь!
— Что случилось?!
Испуганные эльфы бросились к ней.
Эренет подняла руку, останавливая их.
Она продолжала сосредотачиваться, пытаясь распутать хаос в своей голове.
«…Эльфийский Лес.»
Он не был уничтожен.
Корпус наёмников Юлиана не спасал эльфов и не получал приглашение в лес. Они прибыли туда как часть папского посольства, но им отказали во входе.
А затем тот безумец по имени Астион тайно пробрался в Эльфийский Лес — чтобы украсть Камень Благословения.
Но благодаря помощи Корпуса наёмников Юлиана они сумели отбить вторжение Церкви Спасения.
Хотя Ираниэль и истратила часть своей жизненной силы, ослабев, она выжила — и это было самым важным.
После этого Эренет получила разрешение Ираниэль и присоединилась к Корпусу наёмников Юлиана.
«…Валскрум.»
Он тоже не был уничтожен.
На этот раз Корпус наёмников Юлиана помог дварфам.
Грондал и Корпус Юлиана отразили атаку Церкви Спасения.
И благодаря той битве человечество обрело великое существо, известное как Святая.
Торвальт не скитался по континенту как беглец, а вернулся в Валскрум и вырос как воин.
Да, именно это было настоящим воспоминанием.
Благодаря Корпусу наёмников Юлиана… всё прошло хорошо, и всё закончилось к лучшему.
Эренет была уверена.
Тогда что же было тем недоразумением, которое она помнила раньше? Что это были за прежние воспоминания?
«Нет…»
Её тело начало дрожать.
Святая пробудилась не в Валскруме.
Её пробуждение произошло гораздо позже — на другом поле боя, в другом месте.
Воспоминания были разрозненными, перемешанными и искажёнными. Даже течение времени не совпадало.
Что-то перепуталось.
Откуда взялись все эти воспоминания, что были у неё до сих пор?
Что было ложью, а что — реальностью?
Эренет медленно подняла голову к небу. Затем огляделась вокруг.
Что-то было не так.
Внезапно сам мир стал казаться чужим и неестественным.
Словно она одна была здесь посторонней.
Хотя когда-то она достигла просветления и гармонии с миром.
— Сестрёнка! Это я, Астион!
«………..»
— Сестрёнка, я всё о тебе знаю! Я помню, как ты сказала, что будешь моей девушкой!
«……Астион?»
Внезапный всплеск воспоминаний ошеломил Эренет.
Астион, которого она знала, всегда был раздражительным и нервным.
Он никогда ни к кому не относился тепло и не был особенно добрым. Он был просто ворчливым магом, которого постоянно мучили головные боли.
Он никогда не вёл себя настолько глупо.
Но тогда…
Почему именно этот его образ казался ей более знакомым и дорогим?
Почему ей было так больно видеть его таким?
Эренет сама не заметила, как улыбалась сквозь слёзы.
Гислен…
Почему она назвала Астиона Гисленом?
Она была сбита с толку.
Её разум всё ещё оставался запутанным клубком.
Незнакомые воспоминания, эмоции, которых она никогда не испытывала, продолжали накатывать на неё.
Прошлое, которое она всегда считала своим, теперь всё больше напоминало чужую жизнь.
И тогда она осознала одну вещь.
Это странное явление началось после того, как герцог Фенрис потерял сознание.
Герцог Фенрис…
Он отправился в самое сердце Леса Демонических Зверей, в место, которое называли Запечатанным Царством Демонов, и затем спросил её:
— Вы говорили, что путешествовали вместе со Святой, верно?
— Да.
— Святая сказала, что уже встречала меня раньше. И что мы встретимся снова. Тогда… вы тоже встречали меня раньше?
— Ты с ума сошёл?
— ……….
— Святая и я сражались вместе тысячу лет назад. Так какого чёрта ты мог её встречать?
Да, этот разговор определённо состоялся.
Внезапно по спине Эренет пробежал холодок.
Внутри сознания герцога Фенриса находилась «дверь», созданная из божественной силы.
Она не знала, что это было на самом деле.
Но могла предположить, что сознание герцога оказалось втянуто в то место.
Неужели…
Если он действительно встретил Святую…
Если они действительно встретились тысячу лет назад…
Тогда эти всплывающие сейчас воспоминания…
Эренет ошеломлённо пробормотала:
— Гислен… ты правда…
— Гислен! Ты просто невероятен!
Эренет рассмеялась и крепко обняла Гислена за шею со спины. Но Гислен с безразличным видом сразу же стряхнул её.
— Отстань. Жарко.
Эренет надулась и нахмурилась из-за его равнодушной реакции.
Она искренне считала Гислена потрясающим.
Даже в этой битве, которую она считала абсолютно безнадёжной, он вышел победителем.
Особенно то, как он распределил союзников по разным позициям, чтобы минимизировать потери — о такой стратегии она бы никогда не подумала.
Подобный смелый ход мог придумать и осуществить только Гислен.
Чем больше она наблюдала за ним, тем сильнее восхищалась. Именно поэтому она его хвалила, но он лишь отмахнулся, будто это пустяк!
«Странно. Я слышала, человеческим мужчинам такое нравится?»
Она точно читала, что людям нравится, когда эльфийки к ним ластятся. Она даже видела это в книгах.
Но реальность оказалась совсем иной. Гислен, похоже, совершенно не интересовался её красотой.
Хотя личность «Астиона», появлявшаяся раньше, буквально сходила по ней с ума.
Пока Эренет недовольно дулась, Освальд, собиравший вещи рядом, цокнул языком.
— Ц-ц-ц, нельзя просто полагаться на свою внешность и вот так бросаться на мужчину. Неужели ты уже забыла слова леди Ираниэль? Внешность — не главное.
— …Что?
Эренет посмотрела на него ошеломлённо.
Она всего лишь хотела немного сблизиться с Гисленом. Просто пыталась применить то, что узнала о людях.
Но неужели именно он будет говорить, что внешность — не главное? Тот самый человек, который едва не сошёл с ума из-за внешности Юлиана?
Не обращая внимания на её реакцию, Освальд небрежно повернулся к Кайлу и сказал:
— Эй, если подумать, это ведь странно? Я только сейчас осознал всю несправедливость мира, глядя на Эренет.
— …И что теперь?
— Если зарабатываешь больше денег, то платишь больше налогов, верно? И все считают это справедливым.
— …Ну да?
— Тогда почему красивые люди не платят больше налогов? Разве не должен существовать налог на красоту ради справедливости? Особенно эльфы — они вообще должны платить в несколько раз больше.
— …
— Правда ведь? Это было бы справедливо, разве нет? Ты так не считаешь, брат?
— …Не знаю я. Не интересуют меня такие вещи.
— Ц-ц-ц, вот поэтому нам и нужны идеологическое воспитание и революция. Если бы у меня была власть, я бы их всех запер…
По мере того как речи Освальда становились всё более радикальными, и Эренет, и Кайл начали выглядеть неловко.
Этот парень постоянно говорил о захватах и революциях — его слова уже начинали звучать опасно.
Но Освальд продолжал бормотать себе под нос, совершенно не обращая внимания на остальных.
— Революция необходима… Нужно собрать единомышленников и поднять восстание… Да, всё это нужно записать. Однажды я обязательно создам «Революционный Корпус».
Он достал лист бумаги и ручку и начал что-то записывать. Похоже, это были его личные мысли и философия.
Все начали понемногу отдаляться от Освальда. Он был из тех людей, с кем лучше не сближаться.
Гислен, как обычно, почти не обращал внимания на слова Освальда. Он уже давно смирился с тем, что мир полон всяких сумасшедших.
Но в последнее время постоянные разговоры Освальда о «революции» начали его беспокоить.
«Только не говорите мне… это из-за него? Да ну, не может быть.»
Ему вспомнилась одна группа — та, что спустя много лет погрузила континент в хаос.
Это был слишком нелепый вывод. Идея о том, что радикальная идеология Освальда сможет просуществовать тысячу лет, казалась абсурдной.
Даже если он всё это запишет, нет никакого шанса, что записи сохранятся через тысячу лет. Наверняка просто кто-то другой позже пришёл к похожим идеям. Такое мог придумать любой.
Так подумал Гислен и отмахнулся от этой мысли.
Как и в случае с «инцидентом тёмного мага и утки», он, вероятно, просто стал слишком чувствительным из-за того, что события прошлого повлияли на будущее.
Но в отличие от легкомысленных мыслей Гислена, Освальд с жаром продолжал писать, давая себе клятву:
— Я могу умереть раньше, чем моя революция добьётся успеха. Если представится возможность, нужно запечатать мои труды магической печатью. Тогда кто-нибудь в будущем сможет прочитать их и продолжить мою волю. А ещё, раз уж я много путешествую, надо высекать это на скалах в разных местах. Даже если кто-то просто вдохновится, он может попытаться устроить революцию.
Он честолюбиво надеялся, что его идеология будет жить вечно.
— Освальд Революционер. Чёрт, звучит круто. Люди всё-таки должны быть интеллектуалами.
Освальд был чрезвычайно доволен собой. Он чувствовал себя настоящим философом.
Под этот слегка тревожный фон Корпус наёмников Юлиана быстро закончил сборы и приготовился к отъезду.
Грондал пожал руку Гислену и сказал:
— В следующий раз, да? Тогда мы по-настоящему выясним, кто сильнее.
— Разумеется. Это будет хороший бой.
Оба были абсолютно уверены в собственной победе.
Возможно, именно поэтому, несмотря на улыбки, они так крепко сжали друг другу руки.
Их рукопожатие затянулось подозрительно надолго.
Улыбки всё ещё оставались на их лицах, но щёки уже подёргивались, а руки начали дрожать от напряжения.
— …Отец, хватит уже.
— …Гислен, пожалуйста.
Только после того как окружающим пришлось разнимать их силой, они наконец отпустили друг друга.
Обе их руки побелели от недостатка крови, но выражения лиц оставались такими, будто ничего не произошло.
Корпус наёмников Юлиана покинул Валскрум под торжественные проводы дварфов.
Эта экспедиция тоже завершилась успехом. Они получили Священный Камень и завоевали расположение дварфов.
Теперь Корпус наёмников Юлиана сможет получить мощную поддержку как эльфов, так и дварфов в Великой войне.
Но Гислена это не устраивало.
Корпус наёмников Юлиана должен стоять в центре.
Только тогда он сможет направлять войну так, как пожелает. Только тогда никто не посмеет вмешиваться в дела Корпуса Юлиана.
Гислен развернул карту. Следующее место назначения находилось очень далеко.
И не без причины — это была запретная земля, где люди не могли жить.
И там…
Там обитал тот, кто владел последним Священным Камнем, не принадлежавшим людям.
«…Мы встречаемся снова.»
Не в прошлом, а прежде всего в будущем.
Существо, расколовшее небеса и предсказавшее конец света.
Последний дракон, угрожавший всему человечеству.
«Повелитель Драконов, Артерион.»
Пришло время встретиться с ним.