Не хочешь пойти с нами? (1)

Если бы Грондал был в своём нормальном состоянии, одного его удара было бы достаточно, чтобы вырубить Торвальта. Но ослабленный Грондал бил уже не так сильно, и даже Торвальт смог это выдержать.

Схватившись за голову, он закричал:

— Пожалуйста, давайте просто поговорим! Именно из-за этого бесконечного безумия я и сбежал! Ты вообще понимаешь, сколько мне уже лет?!

— Ты, мелкий наглый ублюдок, да как ты смеешь мне перечить?!

Не в силах сдержать гнев, Грондал снова врезал Торвальту. Стоявшие рядом дварфы поспешили удержать его.

— Пожалуйста, хватит!

— Тут чужаки, это же позор…

— Давайте оставим избиения на потом, когда останемся наедине.

Благодаря тому, что дварфы сдерживали его, пылающий яростью Грондал всё же отступил назад и тяжело задышал.

Один из дварфов неловко улыбнулся группе Гислена и сказал:

— Простите, что вам пришлось это видеть. Наш принц постоянно доставляет проблемы…

Все лишь молча кивнули с пустыми выражениями лиц.

Грондал, который сначала размахивал кулаками, а уже потом разговаривал, определённо был проблемой, но и на сторону Торвальта никто не вставал. Похоже, здесь его и правда считали законченным негодяем.

Бывший негодяй Гислен неловко улыбнулся, наблюдая за этой жестокой семейной сценой.

«Мда… если его вот так постоянно избивали… неудивительно, что он вырос таким.»

Сам Гислен никогда не сталкивался с домашним насилием. Скорее наоборот — Белинда воспитывала его исключительно с любовью.

И всё же он всё равно вырос настоящим бедствием на ножках. Так что он вполне мог понять, почему Торвальт стал таким.

«Хотя… воспитание у дварфов вообще славится своей жестокостью…»

Большинство из них были либо воинами, либо кузнецами, так что вспыльчивый характер был для них обычным делом.

Разумеется, сами дварфы прикрывали всё это такими словами, как «гордость воина» или «мужественность», и даже не думали что-то менять.

В такой среде появление бунтаря вроде Торвальта вовсе не было чем-то удивительным.

Получив ещё несколько ударов от Грондала, Торвальт отскочил назад и выкрикнул:

— В любом случае, Грамдир нужно отдать этому человеку! Разве у нас, дварфов, не считается, что сокровище должно принадлежать достойному?!

После его слов остальные дварфы закивали.

Для мастеров вроде них существовал священный принцип — каким бы великим ни было созданное ими творение, нельзя к нему привязываться. Только так можно продолжать совершенствоваться.

Если держать своё творение рядом с собой, сердце неизбежно начнёт тянуться к нему. Поэтому они без колебаний отдавали свои работы тем, кто был достоин.

Это учение передавалось среди дварфов из поколения в поколение и никогда не забывалось.

Воодушевлённый реакцией дварфов, Торвальт снова закричал:

— Грамдир — это оружие! Им должен владеть сильный! Отец, ты ведь даже мечами не пользуешься, верно?! Этот человек сражался Грамдиром так, словно он был создан для него! Если он не достоин, тогда кто вообще достоин?!

Теперь уже полноценный поклонник Гислена, Торвальт продолжал, разбрызгивая слюну:

— И он помог нам, дварфам! Вы хотите сказать, что сокровище слишком ценно для такого человека?! Хотите сказать, что это сокровище важнее будущего Валскрума и жизней дварфов?!

И снова дварфы закивали.

Каким бы драгоценным ни было сокровище, оно не могло быть важнее Валскрума.

Если Валскрум падёт, все сокровища всё равно будут либо украдены, либо уничтожены.

Грондал мрачно уставился на Торвальта.

«Он не ошибается.»

С этими словами он был согласен.

Просто у него был вспыльчивый характер, и сначала он собирался забрать Грамдир, а уже потом всё спокойно обсудить.

Ну и заодно хотел ещё раз сразиться с этим Астионом.

Но даже если слова правильные, важно и то, кто именно их произносит.

— С каких это пор воришки начали меня поучать?!

БАХ!

— А-а-а!

Торвальт прикрыл лицо руками, когда кулак Грондала без предупреждения снова полетел в него. Удары обрушились на него один за другим, без всякой жалости.

— Жалкий сопляк. Думаешь, я проникнусь словами какого-то вора?!

Если бы то же самое сказал другой дварф, Грондал бы успокоился и согласился.

Наёмники Юлиана были почётными гостями и благодетелями Валскрума. Отдать им несколько сокровищ не составляло проблемы.

Но когда его собственный непутёвый сын-преступник начинал читать ему лекции — это он стерпеть не мог.

БАХ! БАХ! БАХ!

Пока кулаки Грондала снова летели в него, Торвальт, пошатываясь, выкрикнул:

— Да хватит уже?! У тебя кроме насилия вообще есть способы общения?!

— О? Уже уворачиваться начал? А ну иди сюда!

— Вот поэтому я и не хочу здесь жить! Ты только и умеешь, что бить!

— Потому что ты постоянно создаёшь проблемы! Тебя ещё мало били!

Торвальт больше не хотел находиться рядом со своим вспыльчивым отцом. Нет — если быть точнее, он вообще не хотел жить среди дварфов.

Как и любой дварф, он любил создавать вещи. Но он так и не смог привыкнуть к грубому и жёсткому обществу, в котором они жили.

Именно поэтому он покинул дом. Он собирался заработать немного денег в торговом городе, а затем перебраться куда-нибудь ещё.

А что до кражи Грамдира — это было просто способом позлить Грондала.

Колотя себя в грудь, пока остальные дварфы удерживали его, Грондал закричал:

— Аргх! Не могу поверить, что такой жалкий сопляк — мой сын!

Он прекрасно понимал, что у него самого тяжёлый характер, но бесхарактерность сына сводила его с ума.

Из-за этого он пытался быть строже. Но чем строже становился, тем сильнее Торвальт бунтовал, и это только ещё больше бесило его.

Гислен и наёмники Юлиана могли лишь неловко наблюдать за происходящим. Это была семейная проблема, и вмешиваться в неё было неуместно.

Тем временем Гислен несколько раз переводил взгляд с Грондала на Торвальта, пытаясь кое-что вспомнить.

«Лицо Короля Дварфов из того сна…»

Оба были бородатыми и внешне похожими, поэтому понять было сложно. К тому же во сне фигура находилась далеко и выглядела слегка размытой.

Немного подумав, Гислен покачал головой.

«Нет, думаю, это был не Торвальт.»

В отличие от Эренет, у него не было ни таланта к бою, ни интереса к нему. Такой человек никак не мог проявить подобную силу во время Великой войны.

Во сне Король Дварфов размахивал массивной алебардой — то же оружие сейчас держал Грондал.

«Хм… Значит, возможно, Грондалу и не суждено было погибнуть здесь?»

Даже без вмешательства Гислена Грондал, возможно, всё равно бы выжил.

А затем повёл бы оставшихся дварфов на Великую войну.

Это было вполне возможно. Если бы Лахамод полностью уничтожил Эльфийский Лес, здесь не появились бы сразу два пророка.

Другими словами, возможно, в прошлом погибла только Ираниэль.

Тогда какую роль в том прошлом играл Торвальт?

«Наверное… просто вор.»

Честно говоря, ничего другого Гислен придумать не мог.

И всё же, как сын Грондала, Торвальт вполне мог когда-то занять важное место. В конце концов, само по себе то, как он украл Грамдир, уже говорило о многом.

Грондал и Торвальт тяжело дышали, сверля друг друга взглядами.

Гислен ненадолго задумался.

Почему-то его тянуло к Торвальту. Поэтому он решил сказать то, что действительно думал.

— Эй, не хочешь пойти с нами?

— …………?

Торвальт ошеломлённо посмотрел на Гислена. Все остальные тоже были удивлены.

Гислен пожал плечами и продолжил:

— Насколько я вижу, ты здесь особо никуда не вписываешься и тебя все только презирают. Так почему бы тебе не попутешествовать с нами какое-то время? Многое можно понять, увидев внешний мир. Что скажешь?

Когда Гислен повернулся к Грондалу и задал этот вопрос, тот тут же кивнул и закричал:

— Конечно! Забирайте этого сопляка с собой! Я дам вам всё, что захотите, только возьмите его и вправьте ему мозги!

Он знал, что Эренет присоединилась к Корпусу Юлиана с разрешения Ираниэль.

Ираниэль была исключительно мудрой эльфийкой. По крайней мере, в вопросах мудрости она находилась совершенно на другом уровне по сравнению с ним.

Если уж такая, как Ираниэль, дала своё согласие, значит наёмникам Юлиана можно доверять.

На самом деле Грондал и сам очень высоко ценил Корпус Юлиана. Они были не только сильны — их характер тоже вызывал уважение.

Рядом с такими людьми Торвальт, возможно, наконец-то возьмётся за ум.

«Внешний мир опасен, это да… но я больше не могу позволить ему жить таким позором.»

Он был суров с сыном, но всё это исходило из любви. Если бы ему было всё равно, он бы не злился.

Ради любимого сына Грондал был готов отпустить его даже навстречу опасности. Он чувствовал, что собственными силами уже не способен наставить его на правильный путь.

Остальные дварфы были уверены, что Торвальт без колебаний согласится. В конце концов, он всегда ненавидел жить в Валскруме.

Особенно хорошо Торвальта могла понять Эренет. Она тоже ненавидела быть запертой в лесу эльфов.

— …………

Торвальт молча оглядел всех вокруг.

Валскрум всегда был местом, откуда он хотел сбежать.

На этот раз он даже украл Грамдир, решив уйти навсегда.

Но после того, как он увидел сражение наёмников Юлиана, внутри него что-то изменилось.

«Я хочу быть рядом с ними.»

Наблюдая за их битвой, он действительно почувствовал это.

Он хотел отправляться с ними в приключения. От силы этого желания его сердце бешено колотилось.

А потом он ощутил нечто странное.

«Будто… моё место именно там.»

Торвальт был в этом уверен.

Это было не просто мимолётное желание последовать за ними.

Его тянуло к ним чем-то необъяснимым. Будто сама судьба предназначила ему стать частью Корпуса наёмников Юлиана.

Эта уверенность была настолько сильной, что казалась чем-то вроде предназначения или долга.

И предложение, которое он только что получил, лишь подтвердило, что его чувство было настоящим.

Но………

Торвальт покачал головой.

— Нет, я останусь здесь.

После этих слов даже Грондал и остальные дварфы удивились.

Торвальт всегда только и говорил о том, как сильно хочет покинуть Валскрум. Он даже не раз пытался сбежать.

Все были уверены, что он с радостью согласится уйти — но теперь он отказывался?

С серьёзным выражением лица Торвальт посмотрел на Грондала.

— Отец.

— …………Что?

— Я хочу стать сильным, как ты.

— ………!!!

Грондал ошеломлённо уставился на Торвальта.

Это был тот самый сын, который всегда убегал от пути воина. Сколько бы его ни били, он никогда не слушал.

И теперь эти самые губы произносили такое!

Заикаясь, Грондал спросил:

— Ч-что ты такое говоришь?

— Именно то, что сказал. Я хочу стать сильнейшим дварфом, как ты.

Торвальт наблюдал не только за битвой наёмников.

Он также увидел, насколько на самом деле силён и благороден его отец.

Раньше он лишь слышал от других, что Грондал — сильнейший дварф. Но никогда не видел его в настоящем бою.

Пока он рос, перед ним был лишь человек, который постоянно пил или раздавал ленивые удары.

Но увидеть, как тот рискует жизнью ради защиты дварфов…

Без преувеличения, Грондала можно было назвать истинным защитником Валскрума.

Он даже не дрогнул перед столь могущественными Пророками. Более того, в поединке один на один он, возможно, даже превосходил их.

Торвальт никогда бы не подумал, что его вечно пьяный и жестокий отец может выглядеть настолько… потрясающе.

Наблюдая за той битвой, Торвальт обрёл новую мечту.

«Я хочу стать сильным, как отец.»

Он больше не хотел бесцельно скитаться.

Он хотел посвятить себя чему-то, чего-то достичь.

Защитник Валскрума.

Это стало его новой мечтой.

И человек, который мог привести его к этой мечте, был ближе всех.

Его собственный отец.

С не верящим выражением лица Грондал пробормотал:

— П-правда? Ты хочешь стать воином?

— Да. Я понял, сколько времени потратил впустую. Я больше не собираюсь убегать.

Раньше Торвальт ненавидел сражения. Он боялся суровой жизни воина и всегда избегал её.

У него была ярко выраженная творческая натура — ему больше нравилось придумывать и создавать вещи.

В какой-то степени это было свойственно всем дварфам, но из-за его положения от Торвальта особенно ожидали сосредоточенности на воинской подготовке.

Он убегал от этого, но теперь понял, что больше так нельзя.

Иногда, даже если ты что-то ненавидишь, всё равно должен это сделать.

Точно так же, как его отец Грондал рисковал жизнью, сражаясь с врагом.

Глядя на Торвальта, который говорил с такой уверенностью, Гислен невольно проникся к нему лёгким восхищением.

«Он изменился.»

Даже атмосфера вокруг него стала другой. От него исходила тяжёлая решимость — нечто, присущее только тем, кто отбросил все сомнения.

И в этот момент Гислен ощутил что-то странное.

«Хм?»

Он инстинктивно огляделся.

Изменился не только Торвальт.

Он чувствовал нечто более глубокое — словно изменилось что-то фундаментальное.

Но объяснить, что именно изменилось, он не мог.

Сияя от радости, Грондал схватил Торвальта за плечи.

— Отлично сказано! Очень хорошо сказано! Наконец-то ты взялся за ум! Вот так! Именно так и нужно принимать на себя ответственность!

Как и подобало его шумному и прямолинейному характеру, Грондал тут же забыл, что ещё недавно ругал Торвальта, и громко расхохотался.

Он был просто счастлив, что сын, доставивший ему столько проблем, наконец изменился.

Остальные дварфы тоже довольно улыбались. В отличие от людей, они не сомневались в искренности Торвальта и не говорили, что будут смотреть, подтвердит ли он свои слова делом.

Им хватало одной лишь его решимости, чтобы поверить и поддержать его.

Напряжённая атмосфера мгновенно стала тёплой и дружелюбной.

Торвальт улыбнулся и сказал Гислену:

— Спасибо за предложение. Я правда хочу однажды присоединиться к Корпусу наёмников Юлиана… но я не хочу убегать от того, что обязан сделать.

— Нет, это хорошее решение. У каждого бывает период скитаний. Главное — ты наконец нашёл свой путь.

Они улыбнулись друг другу и пожали руки.

Хотя Торвальт и чувствовал лёгкое сожаление, он верил, что сделал правильный выбор.

Это был его путь, его судьба. Наконец-то он нашёл верное направление.

Он был в этом уверен…

Но затем—

Тук.

Торвальт почувствовал, как что-то внутри его сознания надломилось.

«Это… это чувство………»

Та самая уверенность, которую он ощущал всего несколько мгновений назад, наблюдая за наёмниками Юлиана………

Медленно исчезала.