Мне нужно решить (3)

Рана Ираниэль была смертельной. Большинство органов в её брюшной полости были уничтожены.

Даже для сверхчеловека выжить с таким повреждением было почти невозможно, но она насильно цеплялась за жизнь, удерживая её лишь силой собственной мощи.

И всё же при таком состоянии смерть была лишь вопросом времени. Она сжигала всю оставшуюся энергию, лишь бы поддерживать свою жизненную силу.

— Б-быстро, окажите помощь Великому вождю!

Старейшины в панике направили энергию природы в область живота Ираниэль.

Энергия природы действительно обладала целительными свойствами. Однако она лишь ускоряла регенерацию — это не было чудом, способным мгновенно затянуть раны.

Если бы все старейшины объединили силы, эффект мог бы быть значительным, но существовала и другая проблема.

Сшшшшш…

— Угх! Сопротивление слишком сильное!

Проблема заключалась в остаточной энергии Лахамода в ране Ираниэль, которая мешала её восстановлению.

Тьма вела себя так, словно была живой — она бушевала внутри неё, пожирая её жизненную силу.

Ираниэль была вынуждена одновременно удерживать разрушенные органы вместе и подавлять эту тёмную энергию.

Старейшины, обливаясь потом, бесконечно пытались стереть энергию, оставленную Лахамодом.

Но тёмная энергия была слишком сильна. Если бы Ираниэль сама не подавляла её, та уже давно поглотила бы и разрушила её тело.

— Великий вождь!

Эренет протянула дрожащие руки, слёзы струились по её щекам. Она тоже обладала немалой силой и хотела помочь.

Но, увидев рухнувшую Ираниэль, она ощутила невыносимую горечь, смешанную с желанием помочь.

— Почему вы это сделали?!

Её голос сорвался от рыданий.

Чем сильнее она любила Ираниэль, тем невыносимее было смотреть, как та умирает от таких ран.

Почему она сделала этот выбор?

— Если Великий вождь умрёт… тогда мы все тоже умрём!

Эренет понимала истинную цель врага. Они рассчитывали на то, что Ираниэль пожертвует собой ради всех, и воспользовались этим.

Ираниэль, без сомнения, понимала намерения противника, но не могла оставить других.

В итоге она пала, и ход битвы перевернулся к отчаянию.

Теперь эльфы проиграют войну, и все погибнут.

Если так случится, то ради чего была жертва Ираниэль?

— Даже если бы нам всем пришлось умереть… вы должны были остановить его. Даже ценой нас… вы обязаны были его остановить…

— Эренет…

— Вы должны были жить. Вы должны были победить его… и выжить, даже если бы остались одни!

Её голос дрожал от горя и ярости.

Почему Ираниэль, поступившая правильно, должна умирать?

В этот момент Ираниэль слабо протянула руку и коснулась щеки Эренет. Её прикосновение было мягким и тёплым.

— Что ж… я и сама не уверена… Я не хотела, чтобы так вышло… но не могла просто стоять и смотреть… Это… природа эльфов…

Эренет крепко прикусила губу.

Она ненавидела эту «природу эльфов».

Этот прекрасный идеализм, который не приносил прогресса и удерживал их на месте.

Этот благородный инстинкт, делающий даже сильнейших эльфов бессильными.

Люди были другими.

Они могли пожертвовать немногими ради общего блага. Именно поэтому теперь они правили континентом.

«…Я никогда не буду жить как эльф.»

Она дала клятву.

Даже если ей придётся пожертвовать собственной жизнью, она будет жить ради великой цели.

Такое решение она высекла в своём сердце, наблюдая, как умирает Ираниэль.

Чтобы подобные бессмысленные выборы больше никогда не повторялись.

— Пожалуйста, не умирайте… прошу…

Эренет рыдала, не в силах сдержаться, и влила всю свою энергию в тело Ираниэль. Силы старейшин добавились, и тьма слегка отступила.

Но энергия, оставленная Лахамодом, всё ещё была подавляюще сильной. Он вложил всё, чтобы гарантировать смерть Ираниэль.

Если бы Гислен не появился вовремя, она бы погибла на месте.

Лионель подбежал и закричал:

— Я могу использовать божественную силу. Позвольте мне помочь!

Он прекрасно понимал серьёзность ситуации. Если Ираниэль умрёт, никто здесь не выживет.

Такова была подавляющая мощь Лахамода. Само его присутствие вселяло ужас и меняло ход битвы.

ВУУУШ!

Лионель изо всех сил высвободил святую силу. Это была отчаянная попытка спасти Ираниэль.

Но даже так тьма не исчезала. Бушующая энергия лишь на мгновение замедлилась.

Лионель быстро повернул голову, разыскивая Денеб.

Сейчас важна была любая помощь. Даже самая слабая божественная сила могла пригодиться.

— Что ты делаешь?! Не стой там — помогай! Даже твоя жалкая сила сейчас нужна!

— Д-да!

Денеб колебалась, зная, насколько слаба её божественная сила. Иронично, но такая резкая команда даже принесла ей облегчение.

Юлиан, стоявший рядом, дрожал от сдерживаемой ярости, желая ударить Лионеля.

ВУШ!

Денеб тоже изо всех сил выплеснула свою божественную силу. Разумеется, это почти не помогло.

Она не могла даже толком залечить окружающие раны, не говоря уже о том, чтобы изгнать тьму.

Но её сердце было искреннее, чем у кого-либо.

Она хотела спасти Ираниэль. Она больше не могла смотреть, как умирает эта великая эльфийка.

«О богиня, пожалуйста, даруй мне силу…»

Денеб сосредоточилась только на ране Ираниэль и извивающейся в ней тьме, не замечая, сколько божественной силы тратит.

Вскоре звуки мира исчезли, само время словно остановилось — но она даже этого не заметила.

В этом мире остались только тьма и Денеб.

Столкнувшись с тьмой, Денеб внезапно ощутила нечто странное.

«…Она страдает.»

Тьма, соприкоснувшись с божественной силой, словно кричала от боли. Она отчаянно пыталась убежать от святого света.

Все знали, что энергия Церкви Спасения противостоит божественной силе. Чем сильнее святой свет, тем слабее их влияние.

Но это был лишь результат — никто не объяснял причину или процесс. Тем более никто не говорил об эмоциях.

Однако сейчас Денеб ощущала это ясно.

Тьма боялась.

— …Ах…

Теперь она поняла.

Это нечто не принадлежало этому миру.

Этому не было позволено существовать здесь.

Это становилось сильнее, питаясь страхом.

Значит, если встретить это без страха—

«Тогда это ничто.»

В тот момент—

ВУУУУУУШ!

Из тела Денеб вырвался ослепительный свет.

Это была не просто божественная сила. Казалось, вся вера, надежда, молитвы и добрые поступки, которые Денеб хранила всю жизнь, слились в единый сияющий взрыв.

Лионель, поражённый, забыл о лечении и отступил. Старейшины-эльфы рядом сделали то же самое.

Даже Лахамод, мчавшийся добить Ираниэль, остановился.

И спустя мгновение—

— Ч-что, что, что?!

Эренет широко раскрыла глаза и вскрикнула. Старейшины и все вокруг были так же потрясены.

Мягкое сияние поднималось от тела Ираниэль.

Её живот, ранее залитый кровью, не имел ни следа раны.

Разорванная кожа восстановилась, словно новая, а кровь исчезла, будто время повернулось вспять.

Ираниэль тихо выдохнула и медленно подняла верхнюю часть тела, словно пробуждаясь от долгого сна.

Увидев это, Денеб с облегчением улыбнулась.

— Слава богине…

Туд.

В следующий момент она рухнула на месте и потеряла сознание, словно все силы покинули её.

Ираниэль некоторое время смотрела на упавшую Денеб.

«Эта девочка…»

Это было невероятно.

Какой бы выдающейся ни была жрица, исцелить такую рану было почти невозможно. Энергия Лахамода, оставшаяся внутри, была слишком огромной.

Даже если бы прибыл Папа, он не смог бы исцелить её так легко.

И всё же это сделала та, кто казалась обычной низшей жрицей. Даже для Ираниэль, прожившей бесчисленные годы, это было трудно понять.

«Неужели…»

С давних времён все расы желали одного—

Покончить с войной против Демонического царства.

И столь же древним было пророчество — однажды явится представитель богинь, поведёт все существа мира и уничтожит Демоническое царство.

Эта история была широко известна, но в конце концов оставалась лишь историей. Ираниэль никогда не верила в это пророчество.

Но почему-то сейчас оно всплыло в её сознании.

Из-за чуда, которое на мгновение совершил один слабый человеческий жрец.

«Возможно…»

Погрузившись в мысли, Ираниэль снова повернула голову.

Перед ней стоял Лахамод с напряжённым выражением лица. Сейчас было не время думать о подобном.

— Позаботьтесь об этой девушке.

Передав Денеб одному из эльфов, Ираниэль шагнула вперёд к Лахамоду. За ней последовали десять старейшин.

Лахамод, глядя на неё серьёзно, заговорил:

— Произошло нелепое чудо.

— Разве это не есть благодать богини?

— Они — существа прошлого, давно исчезнувшие из этого мира.

— Ваш бог ничем не отличается, не так ли?

— …Тем не менее, ты не в лучшем состоянии. В таком состоянии ты не сможешь победить меня.

Слова Лахамода были правдой. Раны Ираниэль зажили, но большая часть её энергии уже была израсходована.

Если они сразятся сейчас, в конце концов он победит.

Ираниэль спокойно улыбнулась.

— Это верно… но только если бы это была дуэль один на один, не так ли?

— ……

Лахамод перевёл взгляд на стоящих позади неё старейшин.

Они тоже были истощены. Если он вступит с ними в бой, сможет убить как минимум половину. Нет — если выложится полностью, вероятно, убьёт всех.

Но проблема была в том, что будет после. Если он потратит силы на старейшин, Ираниэль убьёт его.

«…Я не могу этого допустить.»

Даже пожертвовав четырьмя высшими жрецами, им не удалось убить Ираниэль. Это была сокрушительная потеря.

В такой ситуации он, как ключевая фигура силы Церкви, не мог позволить себе стать мучеником. Самопожертвование имело смысл только тогда, когда приносило явную выгоду.

«Неужели это конец?»

Он был так близок к успеху. Ещё немного — и всё получилось бы.

Но произошло неожиданное чудо. Всё из-за одного жалкого человека, на которого он даже не обратил внимания.

Тело Лахамода медленно поднялось в воздух. Сухим голосом он произнёс:

— Как ни считай, выгода не оправдывает затрат. Я, пожалуй, на этот раз отдам должное благословению богини.

— ………

Ираниэль ничего не ответила. Ни насмешки, ни возражения — ни слова.

Она лишь спокойно смотрела на Лахамода.

Тот ещё мгновение глядел на неё, затем отвернулся.

— Экзекутор. Отступаем. Пошлите орков.

БУМ!

Мунарефф, чей удар был остановлен посохом Гислена, скривился.

Противник перед ним выглядел полумёртвым. Ещё немного давления — и он бы добил его. Но в итоге поступил приказ к отступлению.

Гислен, с впалыми глазами, с кровью, текущей из носа и рта, улыбнулся.

— Я победил.

— …Т-ты ублюдок.

— Я дам тебе шанс сбежать, только на этот раз. Давай, проваливай. Кхе!

Любой мог увидеть, что проигравшим был Гислен — он кашлял кровью и явно умирал. И всё же продолжал провоцировать врага.

БАХ!

Разъярённый Мунарефф нанёс мощный удар. Он решил хотя бы напоследок попасть.

Но внезапно появились два эльфийских старейшины и заблокировали атаку.

Из-за их спин Гислен дерзко произнёс:

— Жалкий слабак. В этот раз я тебя отпущу, но при следующей встрече готовься умереть. Кхе! Угх, почему я так сильно истекаю кровью…

— Гррр…

Мунарефф скрежетал зубами от ярости. Этот ублюдок был невыносимо раздражающим.

И в прошлый раз он просто тянул время и сбежал. У него был настоящий талант выводить людей из себя.

— Подожди. В следующий раз я отрублю тебе голову.

С этими словами Мунарефф последовал за Лахамодом.

В то же время армия орков начала наступление.

ГРААААА!

Более половины орков уже были мертвы. Жрецы Церкви Спасения исчезли, как и тёмные маги.

И всё же оставшиеся орки снова яростно ринулись на эльфов. У них не было выбора.

Ираниэль, наблюдая за ними, тихо сказала:

— Вперёд. Мы не позволим им снова ступить в этот лес.

Она двинулась к орде орков. За ней последовали восемь старейшин и все эльфы.

БУМ!

Ираниэль обрушилась на орков с яростью. Старейшины прорезали их ряды один за другим.

Уже ослабленные орки начали беспомощно падать.

БАХ! БАХ! БУМ!

Ираниэль высвобождала свою силу без сдерживания. С каждым движением её пальцев вокруг взрывался свет, земля искажалась, а орки разлетались на куски.

Она знала.

Где-то вдали Лахамод наблюдает за ней.

И потому Ираниэль сохраняла величественную осанку, продолжая уничтожать орков—

Чтобы никто не заметил…

Что она ослабла.