Мой мир — это… (2)

Юлиан почувствовал, как его зрение медленно расплывается.

По правде говоря, даже достигнув уровня сверхчеловека, догнать Мунареффа было невозможно.

Мунарефф уже стоял рядом и протягивал руку к Денеб.

В такой ситуации всё, что он мог сделать — это закрыть Денеб своим телом.

«............»

И всё. Выплеснув всю свою силу, он больше не имел ни капли энергии, чтобы защитить себя.

И потому атака Мунареффа пронзила его грудь насквозь.

Но он не мог так просто упасть.

«Пока не придёт Эренет……»

Гислен и Грондал были захвачены врагом. Лахамод и Тагма тоже находились в опасном положении, но единственным, кто мог сейчас прийти на помощь, была Эренет.

Как-нибудь, любой ценой — нужно было продержаться до этого момента.

«Ещё немного……..»

Юлиан изо всех оставшихся сил крепко обнял Денеб.

Его собственная жизнь больше не имела значения.

Единственная мысль, заполнявшая его разум — он должен защитить её.

И именно в этот момент —

ВУУУУШ!

Ослепительно яркий свет, настолько сияющий, что его невозможно было описать словами, окутал его тело.

«Ах…….»

Даже в затуманенном сознании Юлиан улыбнулся. Он инстинктивно понял, что теперь Денеб в безопасности.

Свет был тёплым, словно объятия матери.

Успокаивающее, умиротворяющее тепло, способное защитить даже от клинка жестокого мира и укрыть в себе все раны.

Боль, исходившая из пронзённой раны, постепенно притуплялась. По мере того как тепло распространялось по его телу, Юлиан медленно терял сознание.

Вскоре свет распространился во все стороны, заполняя окружающее пространство.

Все стояли, оцепенев, глядя на этот свет.

Это было похоже на чудо. Божественное явление, словно сам бог сошёл на землю.

Но не все приняли этот свет одинаково.

Шшшшш!

— Грррааах!

Жрецы Церкви Спасения стонали в агонии, их лица искажались от боли.

Свет сжигал их кровь и плоть. Даже дыхание становилось невыносимым мучением.

Лахамод и Тагма, какими бы сильными они ни были, не стали исключением. Более того — из-за своей силы они страдали ещё сильнее.

В то же время для остальных свет действовал совершенно иначе.

Он окутывал их раны, стирал боль и поднимал сломленные тела и дух.

Гислен громко рассмеялся, чувствуя, как его тело восстанавливается.

Остальные всё ещё не понимали, что происходит. Даже Грондал просто стоял, ошеломлённо глядя на свет, нисходящий с небес.

«Так вот что это было.»

До сих пор это явление никогда не наблюдалось и не фиксировалось должным образом.

Именно поэтому Денеб могли назвать «Первой Святой».

Нисхождение.

Связь с великим существом за пределами измерений.

Чудо, которое может проявить лишь Святая.

Теперь Денеб воплотила это чудо в реальность.

Стоило призвать эту силу — и никто не мог избежать её. Ведь это была сила, напрямую вмешивающаяся в законы мира, сама по себе являющаяся судом.

Какими бы сильными ни были Лахамод и Тагма, они не могли противостоять этой силе.

Даже в будущем никто не сможет ей противостоять……

Гислен на мгновение подумал об Альфое, но резко покачал головой. Это было лишь совпадение, наложившееся на другое совпадение.

Шшшш!

Даже пока тело Лахамода горело от боли, он не мог оторвать взгляд от Денеб.

— Ч-что это такое….. как может существовать такая сила…….

Он не находил слов.

Невероятная, подавляющая божественная сила.

Теперь она полностью господствовала над окружающим пространством.

Там, где свет касался его тела, всё горело. Но это было не единственной проблемой.

«М-моё тело… не двигается как следует.»

Невидимое, колоссальное давление придавливало его. Он не мог даже сбежать.

Тяжело дыша, Лахамод посмотрел на Гислена.

Хотя все были потрясены этим невозможным явлением, человек перед ним улыбался.

Дрожащим голосом Лахамод спросил:

— Ты…… ты знаешь, что это за сила?

— Нисхождение.

— И это…… что это?

— Связь с богиней.

— ......!!

Глаза Лахамода резко задрожали. Тагма, Эренет, Лионель и Грондал также замерли, услышав это.

Связь с богиней. Никто из них даже не слышал о таком, не говоря уже о том, чтобы представить.

Как человек может быть связан с богом?

Даже под удушающим давлением Лахамод медленно повернул голову.

Денеб держала потерявшего сознание Юлиана. На её тело с небес продолжал литься свет.

Лахамод пробормотал, словно в бреду:

— Как это возможно……. это абсурд……

Бог, который больше не должен был физически вмешиваться в этот мир — вмешался.

То, что жрица служит проводником — это он мог понять. Но как такое вообще возможно — он не мог постичь.

И вдруг он заметил другой источник света.

— Не может быть…… это……

Даже ожерелье на шее Денеб излучало сильный свет. Точнее — камень, закреплённый на нём.

Этот свет соединял небесное сияние с Денеб в центре.

— Священный Камень? Ты хочешь сказать, что эта женщина… действительно может использовать Священный Камень? Что она — настоящий сосуд, способный вместить божественную силу?

Гислен усмехнулся и ответил:

— Именно. Денеб — истинная «Святая».

— Святая……

Не то чтобы раньше никому не давали титул Святой. Но это было лишь пустое название.

Просто символический титул, присуждаемый жрице, совершившей нечто выдающееся или обладающей особенно сильной святой силой.

Но теперь все, кто находился в Валскруме, поняли —

Что на самом деле означает настоящая Святая.

Та, на чей зов отвечает богиня. Та, кто приносит на эту землю божественную власть.

С этого момента значение имени «Святая» изменится.

Гислен медленно повернул меч и спросил Лахамода:

— Ты только что упомянул Священный Камень. Что ты о нём знаешь?

Лахамод не ответил сразу.

Долгое время он смотрел в глаза Гислену, а затем с трудом произнёс:

— Значит, ты действительно…… ничего не знаешь о Священном Камне.

«............»

— Даже Папа…… вероятно, тоже не знает. Если бы знал…… он ни за что не оставил бы эту женщину в таком положении……

— Хм…… Значит, Священный Камень действительно способен нанести вам смертельный удар.

— Что бы ты ни делал…… ты не поймёшь, для чего предназначен Священный Камень.

— Ну…… как бы там ни было, если он вреден для вас — этого уже достаточно. Например…… может, это нечто, необходимое для запечатывания Демонического царства?

При этих словах лицо Лахамода застыло. Гислен внимательно наблюдал за ним.

Это было лишь предположение, основанное на знании будущего, но, похоже, оно попало в цель. Хотя по одному выражению лица нельзя было быть уверенным.

Тем не менее, теперь он был уверен, что Священный Камень способен влиять на Демоническое царство. А вместе с пробуждением Денеб— уже одно это делало Священный Камень крайне ценным.

Лахамод больше не отвечал Гислену.

Его взгляд был прикован лишь к одному человеку — Денеб.

Она и раньше считалась опасной. Теперь же, пробудившись как истинная Святая, её необходимо было убить любой ценой.

Скрип!

Лахамод стиснул зубы и ещё сильнее сжал Гислена. Его волосы, вспыхнувшие от сжигания собственной жизненной силы, полностью побелели.

— Экзекутор….. скорее….. убей ту женщину.

По приказу Лахамода Мунарефф стиснул зубы и двинулся вперёд.

— Гррраааах!

Тело Мунареффа горело в ниспадающем свете. Но он тоже понимал, насколько критична ситуация.

Он не мог долго продержаться в этом свете. С каждым вдохом жгучая боль пронзала его грудь.

— Гуааааах!

С криком Мунарефф вырвал руку, которую вонзил в тело Юлиана.

Затем, высвобождая даже свою жизненную силу, он попытался атаковать Денеб.

Но не смог протянуть руку.

И дело было не в давлении.

— Э-это невозможно…….

Одной из его рук уже не было.

Именно той, что была погружена в тело Юлиана.

Он даже не заметил, как она полностью исчезла, словно стёртая из этого мира.

— У-ааааааах!

В ужасе Мунарефф закричал и отшатнулся.

И в этот момент его взгляд встретился с глазами Денеб, державшей Юлиана.

Её взгляд казался лишённым эмоций, безразличным. Но в нём присутствовало недосягаемое достоинство.

Среди бушующего потока божественной силы Денеб тихо произнесла:

— О богиня, яви Свою волю в этом месте.

ВУУУШ!

Снова волна света прокатилась по полю боя.

Мунарефф мгновенно оказался поглощён потоком святой силы, спустившимся прямо перед ним.

— Гяяяяяах!

Из его тела повалил густой чёрный дым.

Тьма не выдерживала света и яростно вспыхивала, пытаясь вырваться.

В конце концов Мунарефф рухнул на землю, перекатываясь.

— П-пощади! Гааах!

Он полностью утратил волю к сражению. Даже его глубокая и непоколебимая вера исчезла.

Остался лишь первобытный инстинкт — отчаянное желание выжить.

Свет не останавливался. Он продолжал распространяться, словно собираясь охватить весь Валскрум.

Вдалеке дварфы, всё ещё сражавшиеся, ощутили внезапный всплеск божественного света.

Они были поражены благоговением и одновременно почувствовали странные изменения.

— Ч-что…?

Их раны затягивались.

Сломанные кости срастались.

Силы возвращались в ноги, которые уже были на грани.

— Моё тело… исцеляется?

И затем прямо у них на глазах произошло ещё более невероятное зрелище.

— КРИИИИ!

Нежить и химеры, надвигавшиеся со всех сторон, корчились в агонии и падали.

Нежить, коснувшаяся света, превращалась в пепел и рассеивалась по ветру. Уродливые химеры разрушались, когда сила тёмной магии внутри них рушилась.

— Гуаак!

Даже тёмные маги и жрецы Церкви Спасения корчились в муках, охваченные божественным пламенем.

Дварфы всё ещё не понимали природы этого чуда.

Но они инстинктивно осознали одно — сейчас момент для контратаки.

В тот же миг по всему полю боя разнёсся рёв:

— Увааааааа!

— Сейчас! Враг рушится!

— Этот свет на нашей стороне! Оттесните их!

Дварфы закричали в унисон.

Свет вернулся в их глаза.

В сердцах воинов, поглощённых отчаянием, вновь загорелось пламя победы.

Закованные в железные доспехи, дварфы ринулись вперёд с криками.

С каждым взмахом их оружия нежить разбивалась, а химеры разрывались без сопротивления.

Даже чёрная энергия, прежде заполнявшая небо, была изгнана светом и исчезла.

— Мы можем победить! Свет помогает нам!

— Продолжайте бить! Сокрушите всю эту тьму!

— Тьма застывает, а мы горим ярче!

Боевые кличи дварфов разносились со всех сторон. Теперь они звучали как провозглашение победы.

Лахамод, с измождённым лицом, всё ещё смотрел только на Денеб.

Гислен медленно вытащил меч из живота Лахамода. Тьма, сковывавшая его, уже сгорела и исчезла.

Но Лахамод даже не взглянул на Гислена. Его взгляд оставался прикован к Денеб.

Наконец он заговорил голосом, полным отчаяния:

— Мы…… совершили самую большую ошибку в своей жизни.

В его голосе звучало тяжёлое сожаление.

Он слишком поздно осознал опасность. Нужно было понять это ещё тогда, когда они спасли Великого вождя эльфов.

Что самой большой угрозой для них была эта женщина.

Теперь Церковь ждёт ещё более тяжёлая борьба. Эта женщина, теперь называемая Святой, сокрушит Церковь силой богини.

И ирония заключалась в том, что именно они сами позволили ей пробудиться.

Они не просто потерпели поражение — они создали сильнейшего врага.

Его переполняли скорбь и чувство вины.

Пока Лахамод стоял, ошеломлённо глядя на Денеб, Гислен поднял меч.

— Ты был по-настоящему силён. Настолько, что я хотел сразиться с тобой в своей истинной форме.

«.........»

— Если у тебя есть последние слова — я выслушаю. Это знак уважения к достойному противнику.

Только тогда Лахамод перевёл взгляд на Гислена.

Теперь его глаза были спокойны и собраны.

— Я тоже отдаю должное силе, которую вы все показали. Даже умирая, я не забуду вас. Но…..

Лахамод продолжил, глядя на Гислена глубоким взглядом:

— Когда снизойдёт самый благородный свет, явится наш Король.

Это было и предупреждение, и провозглашение.

И, возможно, последняя надежда остановить Святую.

Бровь Гислена едва заметно дёрнулась.

Он видел во сне того, кто противостоял Святой.

Противник.

Вероятно, именно о нём шла речь.

Гислен больше ничего не сказал.

Он молча опустил меч на шею Лахамода.

СВИСТ!

Пророк Лахамод, абсолютный воин, которого в снах Гислена называли Апостолом —

Его голова упала на землю.