Здесь что-то есть (2)

Во сне его лицо было скрыто, но эту благоговейную ауру и телосложение невозможно было скрыть. Именно поэтому Гислен был уверен.

Раз уж всё зашло так далеко, он захотел убедиться, действительно ли этот человек — будущий король-основатель. После короткого представления Гислен сразу задал интересующий его вопрос:

— Вы… случайно не из знатного рода?

— Да.

— Могу я узнать, из какого именно?

— Я рыцарь, посвятивший себя богине. Моё родовое имя утратило значение.

Иными словами, он не собирался использовать имя семьи ради выгоды. Он был таким же прямым и честным, каким казался. Цокнув языком, Гислен снова спросил:

— Нет, просто хотел узнать, не знаком ли мне этот род.

— …Дом Радран.

Гислен вздрогнул от удивления. Он и предполагал нечто подобное — и оказался прав.

«Чёрт возьми… Так он и правда король-основатель?»

До восстания Гислена и его прихода к власти, Ританией правила королевская семья Радран.

Это значит, что, когда война закончилась и он основал королевство Ритания, он сохранил своё родовое имя.

Обычно при основании государства создают новую фамилию — чтобы стать родоначальником новой династии.

Но по какой-то причине Лионель оставил имя своей семьи.

Впрочем, это не имело особого значения, ведь в итоге он всё равно стал известен как король-основатель и прародитель королевской линии.

Тем не менее, оставались странности.

« — Говорят, король-основатель… был… слугой святой.»

Бывший король Ритании, Берхем, сказал это совершенно ясно.

Но как ни посмотри, Лионель не выглядел человеком, который кому-то служит. Даже сейчас он излучал достоинство аристократа и дисциплину храмового рыцаря.

Наверняка что-то исказилось со временем. Или позже произошло нечто, изменившее всё.

Уже сама встреча с будущим королём-основателем была большим достижением. В приподнятом настроении Гислен широко улыбнулся и протянул руку:

— Давай ладить.

— …Понял.

Когда они пожали руки, Папа мягко произнёс:

— Лионель — рыцарь столь редкого таланта, что даже в Священной Империи найдётся немного равных ему. Он, несомненно, станет для вас большой опорой в пути, поэтому доверяйте и освещайте путь друг другу.

— Да, понял.

— Вы, похоже, примерно одного возраста, так что надеюсь, вы сможете установить близкие отношения и дружбу.

— Я тоже так думаю. Постараюсь с ним подружиться.

После разговора с Папой всё пошло гладко. Согласно условиям задания, отряд Гислена получил щедрое финансирование. Чиновники Империи также взяли на себя все приготовления к путешествию.

А в качестве награды за поимку Исмогена Гислен потребовал ряд артефактов. Он не был привередлив — подходило всё, что содержит ману.

Папа без колебаний передал им немало сокровищ.

Получив деньги и артефакты, Гислен сразу покинул Великий Собор. Однако направление, в котором он направился, совершенно не совпадало с их предполагаемой целью.

Недавно присоединившийся Лионель осторожно спросил:

— Извините, разве мы не отправляемся сразу?

— А, у меня есть одно дело. Кстати, можешь говорить проще. У нас так принято. Мы ведь примерно одного возраста.

— Нет, мне так удобнее.

— Папа сказал, что мы должны стать ближе, помнишь? Я не люблю формальности.

— …Хорошо.

Как и подобало его прямолинейному характеру, стоило упомянуть приказ Папы, как Лионель сразу подстроился. Оказалось, с ним неожиданно легко иметь дело.

Увидев это, Гислен довольно улыбнулся. Он только что получил возможность узнать то, что всегда его интересовало — истоки королевства Ритания.

Пока Гислен пребывал в хорошем настроении, Освальд с подозрением разглядывал Лионеля.

«Самый младший, да? Он ведь точно младший? Но от него такая аура…»

От Лионеля исходило не только благоговение, но и нечто похожее на святость. Это нервировало Освальда.

Не желая терять своё положение в иерархии, Освальд нарочито подошёл к Лионелю с недовольным видом:

— Эй, ты теперь самый младший. У наёмников так принято. Просто слушайся меня, великого Освальда, и всё будет нормально, понял?

Лионель холодно посмотрел на него. Это был резкий контраст с тем, как он смотрел на Гислена.

Освальд невольно вздрогнул. Хотя Лионель лишь смотрел, его взгляд ощущался, словно клинки, рассекающие всё тело.

После короткой паузы Лионель равнодушно произнёс:

— Я не наёмник. Так что не трать на меня слова.

Не желая отступать, Освальд напряг пресс и ответил:

— А, не наёмник? Так бы сразу и сказал. Я-то думал, ты просто очередной новичок. Тогда ладно. Ха-ха…

Потеряв остатки достоинства, Освальд отошёл с мрачным лицом и прошептал Кайлу:

— Босс, этот тип слишком заносчивый. Может, проучим его? Великий Освальд всегда с тобой до конца.

— ……

— Сегодня ночью? Договорились?

— …Оставь это.

— Что, испугался новичка?

— ……

Когда Кайл молча поднял кулак, Освальд тут же ретировался.

Хотя Кайл и не поддерживал Освальда, Лионель ему тоже не нравился.

Во всём облике Лионеля чувствовалась странная смесь уверенности и высокомерия, словно он кричал: «Я не такой, как вы».

«Цк… выскочка.»

И дело было в том, что он действительно был выдающимся. Аристократ по происхождению, перспективный рыцарь Империи и храмовый рыцарь, напрямую подчинённый Папе.

Кайл, деревенский парень, находился на совершенно другом уровне по происхождению. К тому же у Лионеля было благородное, красивое лицо.

Он выглядел как классический герой — и это раздражало Кайла.

«Но по мастерству я всё равно сильнее. Наверное?»

Гислен гонял его через адские тренировки, почти до издевательства, и у него было достаточно реального боевого опыта. Он вырос, преодолевая трудности.

Так что если им придётся сразиться, он не проиграет. Не может проиграть.

Возможно, из-за того что Кайл слишком долго сверлил взглядом его спину, Лионель внезапно обернулся.

Их взгляды встретились на мгновение. Но Лионель просто отвёл глаза с безразличием.

«Этот ублюдок…»

Почувствовав себя полностью проигнорированным, Кайл стиснул зубы.

Иногда люди просто не сходятся с первой встречи. Именно таким человеком для Кайла и был Лионель.

Он инстинктивно понимал — они совершенно разные.

В отличие от Кайла, Юлиан и Денеб относились к Лионелю доброжелательно.

Они даже больше беспокоились о том, не чувствует ли себя новичок неловко в их грубом отряде наёмников, и старались с ним заговорить и помочь.

Увидев это, Кайл усмехнулся:

«Цк, да хоть облизывайте его — он уже считает себя выше нас. Просто вежлив, потому что Папа приказал.»

Лионель не был груб с остальными. Но было ясно — он держит дистанцию.

Он проявлял уважение к Юлиану как к капитану. С Гисленом говорил вежливо, ведь тот напрямую вёл переговоры с Папой.

Но даже не смотрел на Денеб. А сама Денеб заметно нервничала рядом с ним.

И это было неудивительно. Лионель — храмовый рыцарь, подчинённый самому Папе. Денеб — провинциальная жрица низкого ранга. Для неё он был недосягаемой фигурой.

И Лионель действительно вёл себя так, будто её не существует.

«Он что, вообще не считает такую жрицу человеком?»

И дело было не только в Лионеле. Несмотря на то, что Денеб лично встретилась с Папой, никто не обращал на неё внимания.

Для них она была не просто незначительной — она была позором. Жалкая жрица, таскающаяся с отрядом наёмников и порочащая репутацию Церкви.

Поэтому её просто игнорировали.

Остальные наёмники это тоже заметили. Но вмешиваться в дела Церкви они не могли.

Священников Великого Собора можно было игнорировать — они больше не встретятся. Но путешествовать вместе с таким, как Лионель, который явно выражает своё презрение, — совсем другое дело. Это раздражало Кайла до глубины души.

«Надменный ублюдок… Возомнил о себе невесть что? Клянусь, я ещё собью с него спесь.»

Продолжая сверлить взглядом спину Лионеля, Кайл едва сдерживал желание врезать ему.

Из-за едва ощутимого, но постоянного давления, исходящего от Лионеля, в группе повисла неловкая атмосфера. Остальные наёмники тоже начали чувствовать себя некомфортно рядом с ним.

Но Гислен, прекрасно осознавая напряжение, вовсе не придавал этому значения.

— Пусть делает что хочет.

Сейчас Лионель был фактически наблюдателем Папы. Гислен хотел понять, как этот человек в итоге оказался рядом с Героем и основал Ританию.

Поэтому пока он решил просто наблюдать.

Место, куда Гислен привёл группу, оказалось Великим Храмом Серанны, расположенным в самом отдалённом уголке имперской столицы.

— Ого…

Группа ахнула, увидев храм Серанны.

Чёрные каменные стены взмывали в небо, а огромное серое здание без единого окна словно безмолвно предупреждало живых держаться подальше.

Вокруг царила мрачная тишина. Даже дыхание будто тонуло в тяжёлом воздухе. Эта тишина внушала благоговейный страх.

Освальд поёжился и прошептал соседу:

— Чёрт, что это за храм такой? Больше на дом с привидениями похож, да?

— Боишься?

— Настоящий мужик ничего не боится. Но призраков, знаешь… их ведь не ударишь. Вот это страшно. Тут уж ничего не поделаешь.

— …Ну да.

Верховные жрецы Серанны встретили группу Гислена безэмоциональными лицами.

— Добро пожаловать. Вы говорили, что собираетесь остаться здесь на некоторое время?

Гислен ответил с благочестивым выражением:

— Да. Перед отправлением в путь я хотел бы вознести молитвы госпоже Серанне и уделить время искуплению своих грехов.

— …Именно здесь?

Жрец слегка удивился.

Серанна была богиней смерти. Хотя её церковь входила в число Четырёх Великих Церквей, к ней относились иначе, чем к другим.

Поскольку они почитали смерть, Церковь Серанны считалась табу, и многие избегали даже заходить туда.

Поэтому просьба молиться именно здесь была вполне закономерно воспринята с недоумением.

Гислен широко улыбнулся:

— Другие места тоже хороши, но… разве есть лучшее место для тихих размышлений?

— Хм, это верно.

Жрец кивнул.

У Церкви Серанны было меньше всего последователей, а её жрецы, в отличие от других, занимались не проповедями, а исключительно медитацией, самосозерцанием и внутренней дисциплиной.

Кроме проведения похорон, они почти не взаимодействовали с внешним миром.

В этом вечно тихом святилище они искали истину «конца», не обращая внимания на суету жизни.

И правда, если привыкнуть к давящей атмосфере, лучшего места для уединения не найти.

Жрец бесстрастно произнёс:

— Понял. Мы подготовим для вас место для отдыха. Вы просили большое пространство?

— Да. Желательно такое, чтобы вместило не менее сотни человек.

Только Гислен собирался проводить ритуал покаяния. Остальные просто собирались жить в храме, ожидая его.

Зачем ему такое большое помещение? Это показалось странным, но жрец не стал задавать лишних вопросов.

Жрецы этого храма превыше всего ценили внутреннее спокойствие и отказ от мирских привязанностей.

Они даже не стали расспрашивать о личности Гислена. У него был документ, лично подтверждённый Папой, и, главное, с ним был знаменитый храмовый рыцарь Лионель.

Пока жрец вёл их, наёмники начали перешёптываться:

— И зачем мы вообще сюда пришли?

— Кто знает, что творится в голове у заместителя. Просто делай вид, что не замечаешь — меньше проблем.

— А что это за «молитва покаяния» такая? Он же из тех, кто даже в аду не будет ни о чём сожалеть.

— Сумасшедшие говорят сумасшедшие вещи, верно? Наверное, очередное сумасшествие.

— Вот именно. Не заморачивайся. Начнёшь думать — сам с ума сойдёшь.

Услышав их разговоры, Лионель слегка растерялся.

«Что это? Что он за человек, если о нём так говорят?»

Гислен получил поручение напрямую от Папы. Да, он казался немного высокомерным, но если выполнит задание — этого достаточно.

Но то, как о нём говорят даже его подчинённые… это заставляло Лионеля сомневаться.

Пока Лионель размышлял, остальные направились в отведённые комнаты, не проявляя особого интереса к действиям Гислена.

Самого Гислена провели в молитвенную комнату под названием «Комната тишины».

Она находилась глубоко внутри храма, в затенённой части, куда даже жрецы входили с осторожностью.

В огромном помещении, где ряды колонн возвышались, словно тени, не было ни одного окна — только бесконечные серые стены и пол.

Ни украшений, ни символов — ничего. Пустое, безжизненное пространство.

Оставшись один, Гислен ухмыльнулся и начал доставать вещи из пространственного кармана.

Это были тела рыцарей, которые он собрал, и артефакты, наполненные магией, полученные от Папы.

— Ага, энергия здесь действительно чистая… просто идеальная. Можно завести отличных новых друзей.

Хотя Серанна управляла смертью, её сила всё равно была божественной. Она принципиально отличалась от мстительной, пропитанной злобой чёрной магии некромантов.

И всё же Гислен без колебаний начал создавать Рыцарей Смерти — порождать проклятых существ прямо в священном храме богини.

На следующий день жрецы Серанны, как обычно, погрузились в свои безмолвные медитации… но вскоре начали недоумённо переглядываться.

«Что происходит? Почему мне вдруг так… не по себе?»

«Может, я плохо сплю? Или… мне просто одиноко?»

«После стольких лет медитации… неужели накопленный гнев даёт о себе знать…»

«Ощущение, будто демон спустился в мир…»

Не понимая причины, они пытались, как обычно, восстановить внутренний покой.

Но это длилось недолго. С каждым днём странное ощущение становилось сильнее.

К третьему дню энергия стала почти осязаемой — по телу пробегало покалывание. Она была пугающе похожа на их божественную силу, но в то же время явно отличалась.

Это лишь усилило их замешательство.

«Кто излучает такую энергию во время практики? С ним что-то случилось?»

«Это… похоже на чёрную магию… но и на божественную силу тоже… я уже ничего не понимаю…»

«Да не может быть… Кто вообще осмелится использовать чёрную магию в Великом храме? Это невозможно.»

«Наверное, просто ошибка. Наша божественная сила и так довольно мрачная…»

Они изо всех сил пытались отбросить беспокойство и сохранить душевное равновесие, как велит учение. Но это становилось всё труднее.

Гуууууууу…

Они начали слышать это — слабый стон, доносящийся откуда-то из глубины, словно поднимающийся из бездны.

В конце концов жрецы прекратили медитацию и поднялись.

Нужно было найти источник этого зловещего явления.

Их взгляды обратились в одно место…

К той самой комнате, где находился Гислен — к «Комнате тишины».