Впечатляет, поистине впечатляет (1)

БАМ! БАМ! БАХ!

Строй орков стремительно рушился.

На передовой Ираниэль без колебаний сметала орков, и за ней следовали старейшины эльфов.

Эльфы, чья боевой дух уже взлетел до небес, ринулись вперёд, словно бушующее море. Орки не могли им противостоять.

Охваченные страхом и смятением, орки падали, не оказывая почти никакого сопротивления.

А вдали Лахамод и Мунарефф наблюдали за происходящим.

— .........Пророк, что нам теперь делать?

— .........

Даже услышав вопрос Мунареффа, Лахамод продолжал молча смотреть на поле боя.

В его душе бушевал сильнейший конфликт.

«Не уверен, что это был правильный выбор.»

Внутри поднималось сожаление. Отступить прямо перед тем, как осуществить заветную цель их учения — это было невыносимо больно.

Поэтому он продолжал наблюдать. Вдруг… вдруг у него ещё будет шанс убить Ираниэль.

Ираниэль использовала силу именно так, как он и ожидал. Было трудно понять, блефует она или нет.

«Ещё немного………»

Она уже израсходовала большую часть своей энергии. Если бы он сам принял на себя такие удары и получил такие раны, он бы уже не смог сражаться как следует.

Но его беспокоила мощная божественная энергия. Тьма, которую он оставил, могла рассеяться, так и не успев истощить её силы.

Если это не блеф… то вдвоём против Ираниэль и старейшин им не выстоять.

Чтобы убедиться, Лахамод продолжал внимательно следить за Ираниэль.

БАХ!

Она по-прежнему выглядела невозмутимой. Словно ветер, она двигалась плавно и легко, без труда прорезая орочью орду.

Даже сами орки понимали, насколько она опасна.

В конце концов вперёд вышел великий вождь орков — Гракаш.

ГРААААХ!

Самый крупный и сильный из орков.

Гракаш был свирепым воином, пробудившим свою первобытную силу через бесчисленные убийства.

Его красная кожа, покрытая шрамами, словно татуировками, ясно говорила о его жестокости.

ТУД! ТУД! ТУД!

Гракаш взревел от ярости и ринулся на Ираниэль.

Давление от его огромного тела казалось способным раздавить даже гору.

Под багровой кожей перекатывались вздутые мышцы, а в руке он сжимал гигантский топор, способный разрубить сразу двоих.

Земля содрогалась от каждого его шага.

ГРАААААХ!

Прыгнув, как зверь, Гракаш обрушил топор.

БАХ! ТРЕСК!

Ужасающая ударная волна расколола землю. Но Ираниэль уже уклонилась.

Не колеблясь, Гракаш снова взмахнул топором.

СВИСТ!

Снова мимо. Топор не успевал за Ираниэль, двигавшейся легче перышка.

ГРААААГХ!

В ярости Гракаш вложил в удар всю силу. Этот удар мог бы рассечь даже сверхчеловека.

БААААХ!

Деревья вырывались с корнем, пыль взметнулась бурей.

ГРРР……

Гракаш понял, что снова промахнулся. Повинуясь инстинкту, орк уже собирался нанести новый удар.

Но Ираниэль не упустила этот краткий момент.

ВУШ!

Она вытянула руку и положила ладонь на лицо Гракаша.

Её тонкая ладонь не покрывала даже половины его огромного лица, но Гракаш не осмелился пошевелиться.

Он лишь свирепо уставился на неё налитыми кровью глазами.

ГРРРРРРРР………..

Тяжело выдохнув, Ираниэль заговорила:

— Мы оставили вас в покое не потому, что нам не хватает силы.

ГРААААХ!

Как только Гракаш взревел и вновь поднял руку, из ладони Ираниэль вспыхнул ослепительный свет.

БАААХ!

С оглушительным грохотом голова Гракаша рассыпалась в прах и исчезла. Его огромное обезглавленное тело вскоре рухнуло на землю.

ТУД!

Взгляд Ираниэль уже не был обращён на поверженного врага. Она смотрела далеко вперёд.

Наблюдая за этим, Лахамод тихо вздохнул.

«Мне нужно отбросить сожаление.»

Похоже, у Ираниэль ещё оставались силы. С горьким выражением лица он укрепил свою решимость.

«Ещё будут возможности.»

Цепляться за неудачу было глупо. Даже если бы он смог убить Ираниэль сейчас, он бы не ушёл невредимым.

В итоге Лахамод отказался от мысли атаковать и отвернулся.

— Уходим.

— Вернёмся на Святую Землю?

— Нет. После такой неудачи мы не можем туда возвращаться.

— Тогда куда вы направитесь?

— Весть о нашем движении разойдётся по всему континенту. Пока они не подготовились, я помогу выполнить миссию другого Апостола.

Мунарефф кивнул. Как только слухи разойдутся, их уловки больше не сработают.

Лучше хотя бы завершить одну из текущих миссий.

Лахамод и Мунарефф ушли, больше не оглядываясь.

Никто не остался помогать оркам. Ни один орк не сбежал. Они были полностью уничтожены.

ГРУР…

Убедившись, что последний орк пал, Освальд закричал во весь голос:

— УУУУАААА! Мы победили!

— Даже тот демон сбежал!

— УРАААА! Победа!

Остальные наёмники тоже закричали.

Они действительно чувствовали, что вырвались из лап смерти. Сила Лахамода была по-настоящему ужасающей.

В отличие от ликующих людей, лица эльфов были полны скорби. В этой битве они потеряли слишком многих.

Тем не менее все испытывали облегчение. Если бы что-то пошло не так, здесь могли погибнуть все.

Сдерживая подступающую к горлу кровь, Ираниэль произнесла:

— ........Вы все хорошо сражались.

Старейшины и эльфы слегка склонили головы. Люди последовали их примеру. Исключений не было.

Это был знак уважения к великой эльфийке, отразившей подавляющую угрозу.

Ираниэль тоже слегка склонила голову — в знак благодарности воинам, что вместе с ней отразили тьму.

Победа не означала конец. Теперь лес нужно было восстановить.

— Быстро перенесите раненых. Те, кто в порядке, помогайте остальным.

По приказу Ираниэль эльфы начали действовать с идеальной слаженностью.

Наёмники Юлиана сразу же бросились к Гислену. Все они с тревогой закричали:

— Вице-капитан!

— Он ведь мёртв, да? Должен быть мёртв!

— Да он не мог выжить после такого! Даже монстры после такого умирают — это закон природы!

К сожалению или к счастью — Гислен не умер. Старейшины эльфов лечили его, пока он лежал на носилках.

Юлиан поспешил к нему и спросил:

— Гислен! Ты в порядке?

— Ах... конечно. А что с Денеб?

— С ней всё хорошо. Просто потеряла сознание из-за чрезмерного использования силы. Эльфы сейчас за ней ухаживают.

— Хорошо... это облегчение. Когда она очнётся, надо будет узнать, что произошло.

Гислен удовлетворённо улыбнулся.

Пробудилась ли сила Денеб или нет — он не знал. Но благодаря ей Ираниэль восстановилась, а Лахамод был вынужден отступить.

Это было не иначе как чудо.

«Вот это я понимаю — Святая.»

Теперь она действительно заслуживает этого титула. Свидетелей было достаточно.

Конечно, ей ещё есть куда расти. Гислен видел во снах, насколько невероятной может быть Денеб — снова и снова.

А значит, ему всё ещё нужно подтвердить её связь со Священным Камнем.

Пока Гислен лежал, улыбаясь даже на грани смерти, Кайл сказал:

— Впервые вижу, чтобы тебя так избили. Похоже, враги были серьёзные.

Освальд тут же добавил:

— Вот это да! Впервые вижу, чтобы ты проиграл, босс!

«Если бы мы сейчас сразились, я бы, возможно, победил.»

Освальд мельком подумал об этом, но не осмелился показать. Юлиан и Кайл были ещё в полном порядке.

На слова Освальда Гислен посмотрел на него с недоверием:

— Что? Кто проиграл? Ты не видел, как они сбежали? Если сбежали — значит, я победил.

— .............

— Я ведь сражался уже измотанным, верно? Я никогда не проигрываю один на один.

— ......Ага.

Освальд вздохнул. Даже почти при смерти он говорил всё тем же тоном — уверенно и бесстыдно.

Похоже, реакция показалась ему слишком вялой, потому что Гислен потянулся к посоху, лежащему рядом на носилках. Но сил замахнуться у него не было — рука лишь дрожала.

— Ах!

В конце концов он не удержал его и просто снова лёг. Гордость была задета, но в таком состоянии он ничего не мог сделать.

Юлиан и Кайл лишь покачали головами с лёгкой усмешкой.

Что ни говори, а дух соперничества у него был непревзойдённый. В других вопросах он мог не заботиться о чести, но в бою проигрыш для него был невозможен.

Заметив их реакцию, Гислен закрыл глаза и пробормотал:

— Дело не в том, что я ненавижу проигрывать. Когда я проигрываю — умирают люди.

Это не значит, что он никогда не проигрывал. Когда он был ещё зелёным наёмником, он часто терпел поражения — и ещё чаще убегал.

Но после возвращения во времени он стал человеком, который не может позволить себе проигрыш.

Потому что теперь у него слишком много того, что нужно защищать.

Хотя, конечно… даже помимо этого он просто не любил проигрывать.

«Если это один на один — я всегда побеждаю.»

Эта вера не изменилась — ни когда он стал Королём Наёмников, ни после возвращения, ни сейчас, в этом искажённом прошлом.

Его товарищи, не понимая всей тяжести этих слов, лишь пожали плечами и улыбнулись, решив, что он снова упрямится из-за своей гордости.

Пока поле боя приводили в порядок, с одной стороны вдруг поднялся шум.

— Великий вождь!

Внезапно Ираниэль рухнула, кашляя кровью.

Эренет подбежала и подхватила её, вскрикнув.

Старейшины эльфов поспешили и начали вливать в неё энергию. Они даже не понимали, что происходит — просто пытались сначала исцелить её.

Но Ираниэль покачала головой:

— Всё в порядке. Я не ранена. Не тратьте силы.

— Ч-что случилось?

На вопрос одного из старейшин Ираниэль ответила, выглядя крайне усталой:

— Лахамод наблюдал… поэтому я немного перестаралась.

Только теперь эльфы поняли, в каком она состоянии.

На её лице — которое считалось вечно юным — начали проступать тонкие морщины.

Ираниэль сожгла свою жизненную силу, чтобы выглядеть невредимой.

— .........

Эльфы могли лишь сдерживать слёзы, не находя слов.

Жизненная сила, однажды потраченная, не возвращается. Это как свеча, сжигающая саму себя, чтобы гореть.

Иными словами, Ираниэль навсегда потеряла часть своей силы — и сократила свою жизнь.

И сделала это без колебаний, чтобы защитить свой народ.

Увидев печаль на лицах эльфов, Ираниэль улыбнулась:

— Я прожила уже достаточно долго. И я не умру прямо сейчас, так что не переживайте слишком сильно.

— Великий вождь.....

— Идите. Помогите остальным. Мне не нужно лечение.

По её приказу эльфы тихо кивнули, вытирая слёзы.

Она выпрямилась и огляделась.

Её не волновала цена, заплаченная жизнью. Куда сильнее её тяготило количество погибших эльфов.

Но ещё тяжелее было осознание… что настоящая война только начинается.

«Церковь Спасения…»

Они начали действовать. И грядущие битвы будут куда масштабнее, чем эта.

Погибнет ещё больше жизней. Останется ещё больше ран.

Мысль о таком будущем наполняла Ираниэль ещё большей скорбью.

И среди этой тяжести её мысли обратились к людям, участвовавшим в бою.

«Эти люди… посланные Папой.»

Во время поисков нарушителей она получила доклад от Сайлана, ответственного за внешние дела. Он сообщил, что здесь есть люди по приказу Папы.

Нетрудно было сложить всё воедино — именно эти люди помогали эльфам.

«Они просили одолжить Камень Благословения.»

В обычных условиях она бы даже не стала встречаться с теми, кто обращается с подобной просьбой.

Но теперь они были благодетелями, спасшими эльфов. Как минимум, она собиралась выслушать их.

Она ещё не знала, кто среди них лидер. Когда раненый жрец и тёмный маг придут в себя, она планировала сначала поговорить с ними — ведь именно они оказали наибольшую помощь.

«И нужно будет спросить, почему среди них есть тёмный маг.»

Это было самым непонятным. Тёмный маг, действующий по приказу Папы? Это… звучало абсурдно.

Ираниэль снова огляделась. Люди были собраны группами, помогая эльфам кто чем мог.

Но один человек сразу привлёк её внимание.

«.........Хм?»

Рыцарь в доспехах стоял на коленях, уставившись в пустоту.

В отличие от остальных, он не помогал ни с раненными, ни с уборкой поля боя.

Он словно… отсутствовал, и телом, и душой.

«Кажется, его звали… Лионель?»

Она мельком слышала, как его так называли. Это был тот самый, кто помогал с исцелением.

Судя по использованию божественной силы, он был паладином.

А значит, вероятно, получил прямой приказ от Папы.

Заинтересовавшись, Ираниэль подошла к нему и спросила:

— С вами всё в порядке? Если вы плохо себя чувствуете, я могу помочь.

Лионель медленно повернул голову, всё ещё находясь в оцепенении.

Некоторое время он смотрел на Ираниэль, а затем дрожащим голосом произнёс:

— М-моя божественная сила…

— Что с вашей божественной силой?

Губы Лионеля задрожали, и он прошептал, словно признаваясь в позоре:

— Она… полностью исчезла.

Услышав это, глаза Ираниэль расширились.