Любовь и ненависть

Выражение лица Неро помрачнело, пока он осмысливал все, что рассказал ему отец. Он вспомнил тот ужасный день шесть лет назад, когда внезапно получил известие, что его мать серьезно ранена и находится в больнице.

Это было невероятно напряженное время для их семьи, и прошёл почти месяц, прежде чем его мать хотя бы очнулась. Следующие шесть месяцев ушли на её выздоровление и базовую физиотерапию, а также на то, чтобы свыкнуться с мыслью, что её путь совершенствования был заблокирован.

Несмотря на то, как тяжело ей было лично, она не позволяла Неро или Патрику чувствовать это бремя. Вскоре она снова стала нормальной и заставляла их смотреть на светлую сторону — то, что она сможет проводить больше времени дома с семьёй.

Он никогда бы не догадался, что за его, казалось бы, мирными детскими воспоминаниями скрывается столько тёмных тайн. Но пока он размышлял об этом прошлом, он сразу заметил нечто необычное. Если семья Сорен была мишенью, почему их всех просто не убили? Зачем только прогонять их или нападать поодиночке?

Он поднял глаза на проекцию отца. Он не мог задать ему никаких вопросов, поэтому мог только ждать их реальной встречи, чтобы спросить, или надеяться получить ответы в этом сообщении.

«Ты уже закончил думать?», — спросил Эдвард, вернее, его проекция. «Надеюсь, да, потому что мне снова нужно твоё внимание. Предполагая, что твоя мать права насчёт того, почему Патрик стал мишенью, хотя я и приставил к тебе охрану, я почти уверен, что ты не станешь мишенью. Можешь сказать мне, почему?»

Вопрос поставил Неро в тупик. То, что он был измотан и не в лучшей форме, было лишь частью причины. Другая причина заключалась в том, что он просто не мог представить, почему кто-то оставит своего врага в живых. Он представлял, что, если бы мог, уничтожение всех врагов было бы лучшей практикой.

Неро замолчал. Если бы он мог уничтожить их всех, он бы так и сделал, но что, если не мог?

«Учиться тактике врагов — важная часть роста», — наставлял его отец, как и всю жизнь Неро. «Если стратегия сработала против тебя, нет причин, по которым ты не можешь использовать ту же тактику против других. Суть дела в том, чтобы оказывать давление на врага, но не доводить его до точки, когда ему покажется, что терять нечего».

«Это будет сдерживать их рост, но в то же время не рисковать слишком яростным ответным ударом».

В этот момент за Эдвардом появилась проекция стула, и он сел на его краешек. Только сейчас Неро заметил, что его отец, когда перестал шутить, выглядел измученным. Учитывая, что он был Арканой, с телом и физической формой, значительно превосходящими обычных людей, слабые красные прожилки в его глазах могли появиться только от большого напряжения.

«Я делюсь этим с тобой, чтобы ты не был застигнут врасплох в худшем случае. Но на данный момент тебе не нужно об этом беспокоиться. Нет никаких доказательств, что Патрик стал мишенью из-за семьи твоей матери. Даже если это так, мое внезапное исчезновение сработает в твою пользу».

«В конце концов, поскольку меня невозможно отследить, им придётся остерегаться моего возмездия, если кто-то нацелится на тебя».

«Тебе нужно лишь сосредоточиться на том, чтобы становиться сильнее и следовать своему пути. Служба в армии столкнёт тебя со многими опасностями, но это также и форма защиты. Причина, по которой я это говорю, в том, что... мы не можем быть до конца уверены, кто именно преследует семью Сорен. Но кто бы это ни был, они сильно ограничены и могут действовать только тайно».

«Поэтому чем выше твоя должность в армии, тем в большей безопасности ты будешь».

«О, спасибо, не мог сказать мне этого до того, как я оскорбил директора», — пробормотал Неро, в основном себе под нос.

«Есть ещё одна причина, по которой я рассказал тебе историю твоей матери. Некоторое время назад ты спросил меня, есть ли у нас какая-то секретная техника, которая помогала ускорить совершенствование. Я отшутился. Но правда в том, что у семьи твоей матери действительно есть способ, который может помочь ускорить твое совершенствование. Я передам тебе детали в конце этого сообщения».

«Неро, я не могу не подчеркнуть, насколько важно, чтобы никто никогда об этом не узнал».

«На самом деле, ты никогда не должен упоминать об этом снова, даже мне. Единственный безопасный способ говорить об этом — использовать Люмина-связь, так как его невозможно подслушать. Но даже тогда, насколько это возможно, лучше всего относиться к этому так, как будто его вообще не существует. Мне нужно, чтобы ты очень чётко понимал: если кто-нибудь узнает об этом, в опасности окажешься не только ты. Но и я, и твоя мать».

«Это часть наследия семьи твоей матери, нечто, что сведёт любого с ума от жадности, и это секрет того, почему мы с твоей матерью так быстро стали Арканамм. Это также очень поможет тебе на твоем пути. Лучшая часть в том, что никто не сможет доказать, что мы вообще что-то делаем. Максимум, люди подумают, что у нас отличная генетика».

В этот момент Эдвард улыбнулся. Неро знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что отец собирается отпустить неуместную шутку, но в последнюю секунду он вместо этого лишь вздохнул. Это был простой жест, и в нем не должно было быть ничего особенного, но он заставил Неро задрожать.

Его отец был человеком, который всегда показывал только улыбающееся лицо, даже в самые трудные времена, поэтому то, что он открыто выразил хотя бы намёк на печаль, застало Неро врасплох и несколько ошеломило его.

«Знаешь, малыш, мы больше никогда толком не говорим о твоём брате. Честно говоря, это, наверное, немного нездорово. Армейский протокол гласит, что когда солдат погибает или пропадает без вести на срок свыше шести месяцев, они отправляют семье письмо, указывающее его статус "убит в бою". Мы так и не получили ничего для твоего брата, так что есть шансы, что он всё ещё жив».

«Но когда его забрали, твоя мать, она была убита горем. Она никогда не позволяла себе надеяться на его возвращение, потому что надеяться было слишком больно. Хотя она и говорит, что смерть коларийца предопределена на поле боя, нет таких слов, которые могли бы описать боль потери ребёнка».

«Я думаю, я пытаюсь сказать, я знаю, что ты там взрослеешь и расправляешь крылья, но просто, если это не слишком неудобно, постарайся не умереть».

Тяжелое молчание повисло между Неро и проекцией, пока он пытался усвоить всю только что полученную информацию. Сжав кулаки, Неро мог лишь смотреть себе под ноги и даже не осмеливался поднять глаза на отца. Это был первый раз, когда он признался в боли, которую чувствовала его мать, и, без сомнения, в своей собственной боли.

Слышать все это... лишь наполнило сердце Неро бушующим огнём.

Его гнев кипел, а жажда мести становилась ещё сильнее, если такое вообще возможно. Не этот проклятый мир принёс боль его семье, а эта проклятая семья Дом. Он заставит их заплатить. Он...

«Потому что если ты умрешь, мне придётся заводить ещё детей», — внезапно сказал Эдвард, его тяжелый голос сменился веселым. «О да, я упоминал, что как только твоя мать исцелится, она снова сможет иметь детей? Но я действительно стараюсь больше не заводить детей, я уже старик, мне почти 38. Я не могу портить свой драгоценный сон из-за того, что ребёнку нужно сменить подгузник».

Несмотря на то, какой нелепой была шутка, Неро не мог удержаться от смеха. Его отец был идиотом, и он любил его. По сравнению с такими людьми, как Сайлас, его семья была удивительной. Тот факт, что кто-то разрушил всё это, также был источником его гнева.

«В любом случае, малыш, давай к делу. Метод ускорения твоего совершенствования состоит из двух частей. Первая часть включает изготовление специальной карты, а вторая — поглощение жизненной силы из внешних источников».

«Наверное, мне не нужно тебе этого говорить, но я все равно скажу. Ни с кем не делись рецептом карты. Научись делать её сам. Рецепт также будет претерпевать незначительные изменения в зависимости от твоего уровня. Убедись, что запомнил его тщательно, это твой единственный шанс».

Неро внезапно приостановил Люмина-Связь и активировал Усиленное Обучение. Поскольку он собирался получить наследие семьи своей матери, он не хотел прибегать к каким-либо полумерам. Это должно было изменить всю его жизнь, поэтому он абсолютно не мог позволить себе что-либо неправильно запомнить.