Дебют «Лунного света и Кошки»

Эмоции… да?

Услышав слова Гань Янюй, первой реакцией Линь Тяня было внутренне отступить.

Нет.

Значит, она всё-таки осознавала это!

Линь Тянь всегда думал, что когда Гань Янюй играет, она настолько погружается в музыку, что её восприятие реального мира почти ничем не отличается от сна.

Но оказалось, что не только сознание у неё сохраняется, оно ещё и довольно ясное.

Она даже заметила, что Линь Тянь тайком подмешал кое-что личное в свою музыку.

Естественно.

Во время того выступления Линь Тянь фактически подавил Гань Янюй своей музыкой.

Это было похоже на удар.

Ты можешь не помнить, как именно тебя ударили.

Но сам факт того, что тебя прижали, ты всё равно почувствуешь.

Даже если это не больно, ощущение всё равно будет сильным.

Невозможно проснуться и ничего не помнить, правда?

Поэтому Линь Тянь решил притвориться дураком.

Он осторожно спросил:

— Господин Гань, а эмоции, о которых вы говорите… какие именно?

— М?

Гань Янюй слегка наклонила голову и растерянно посмотрела на него.

— Разве ты сам не знаешь, какую музыку играл?

— Ну… не совсем так.

Линь Тянь не осмелился изображать полного невежду.

Если переиграть, это будет слишком подозрительно.

Поэтому он выбрал ответ, который звучал расплывчато, но при этом не давал Гань Янюй зацепки:

— Просто… во время того исполнения было довольно много эмоций. Я не совсем уверен, о какой именно вы говорите…

— Третий раздел, первая часть, начиная с девятой секунды.

Сказала Гань Янюй.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Да кто вообще способен помнить такие детали?!

Линь Тянь сам уже давно забыл, где именно начал ту вариацию!

— На самом деле… этот вопрос довольно сложный.

Будто намеренно растягивая разговор, Линь Тянь не спешил отвечать.

Он поднялся со своего места и сделал несколько шагов вперёд.

Луна висела высоко в небе, освещая бетонную дорогу мягким светом.

— Сегодня не будем брать такси. Может, поедем на метро?

Сказал он.

Сейчас было одиннадцать часов шестнадцать минут вечера.

Последний поезд метро уходил в одиннадцать тридцать.

Если дойти пешком, как раз можно успеть на последний поезд.

— Хорошо.

Гань Янюй пошла рядом с ним.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Они вдвоём шли по улице, залитой серебряным лунным светом.

— Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, господин Гань… можете сказать, какое было ваше первое ощущение, когда вы услышали эту эмоцию?

Спросил Линь Тянь.

Раз уж у Гань Янюй появились вопросы, он решил идти до конца.

Некоторые вещи всё равно нужно однажды прояснить.

— Первое ощущение…

Гань Янюй серьёзно задумалась, прижав пальцы к подбородку.

— Было очень тепло. Совсем не так, как во время отборочного тура.

— Просто тепло?

— Хм… скорее не «тепло», а чувство безопасности. Очень спокойно, очень комфортно… как кульминация во французском произведении Сен-Санса — концерте для виолончели ля минор. Как извилистый ручей… такое согревающее сердце чувство…

Все эти Сен-Сансы, концерты…

Линь Тянь вообще не понимал.

Но, услышав такой ответ, он был очень доволен.

Это означало, что когда он передал такое намерение, господин Гань, по крайней мере, не отвергла его.

Если округлить, это примерно как если бы Линь Тянь признался, а Гань Янюй сказала, что его признание «очень приятно слушать», «очень комфортно».

Хе-хе.

Линь Тяню даже захотелось рассмеяться.

— Но…

Тон Гань Янюй вдруг изменился.

— Эта «эмоция» отличается от тех эмоций, которые я обычно представляю. Она как будто не очень связана с произведением «В одном шаге». Скорее похоже на что-то появившееся из особой комбинации… не из самой пьесы, а словно извне.

Гань Янюй серьёзно размышляла.

Её мысли явно активно работали.

Это было вполне естественно.

Линь Тянь улыбнулся.

Эта глупышка.

Для человека вроде неё, исполнителя, который полностью посвящает себя музыке, который всегда погружается всем существом в мир произведения, столкнуться с эмоцией извне музыкального мира — естественно, что мозг зависнет.

Это примерно как если бы Гань Янюй играла в аркадный файтинг.

Она очень сильна, потому что умеет полностью погружаться в игру, достигать состояния единства человека и машины, и выполнять приёмы, которые обычный человек не способен сделать.

Она легко побеждает противника.

Но вдруг кто-то подходит и просто выдёргивает вилку автомата из розетки.

Экран мгновенно становится чёрным.

Из-за полного погружения в игру

Гань Янюй всё ещё думает,

что противник применил какую-то невероятную запрещённую супер-технику, о которой она даже не знала, и из-за этого её экран внезапно погас.

Как интересно!

Нужно обязательно научиться!

И вот она приходит к Линь Тяню и начинает настойчиво требовать объяснений.

На это Линь Тянь мог бы лишь спокойно сказать:

— Я учеников не беру.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Однако, после долгих размышлений Гань Янюй всё же пришла к своему выводу:

— Я могу понять, как ты это сделал. Просто не могу представить, откуда взялись эти эмоции…

Её интересовала не техника Линь Тяня.

А то, почему такой способ выражения раньше никогда не встречался.

Она чувствовала, что наиболее вероятное объяснение — это какая-то эмоциональная связь между партнёрами.

Ведь подобные эмоции она уже несколько раз ощущала вместе с Линь Тянем.

И ей они очень нравились.

Она считала, что это самые счастливые моменты для партнёров.

Может быть, у других партнёров тоже часто возникают такие эмоции?

Партнёрство — это прекрасно.

Мне нравится иметь партнёра.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Глядя на серьёзное лицо Гань Янюй, которая то глубоко задумывалась, то смотрела в небо,

Линь Тянь почувствовал лёгкую жалость.

Это всего лишь игра на фортепиано, наполненная любовью.

Фактически — косвенное признание.

А у Гань Янюй всё выглядело так, будто она собирается снять несколько сотен серий детективного триллера…

Но винить её нельзя.

Ей и так сложно разобраться, как должны взаимодействовать партнёры, не переходя границу.

А уж понять эмоции любви — это вообще слишком сложная задача для неё.