На следующей неделе приходите на наш концерт
Одно произведение сменяло другое.
Совершенный дуэт фортепиано и виолончели лился без единой паузы.
Класс утонул в музыкальном пире, настолько изысканном, что он казался почти нереальным.
Обычная аудитория словно преобразилась. Это уже был не учебный кабинет, а величественный венский зал прошлых веков.
Кафедра сияла, будто сцена золотого театра. Ряды парт превратились в ложи для знатных гостей, а у окон теснились те, кому не досталось билетов, но кто всё равно жадно впитывал атмосферу.
Возвышенно. По-настоящему возвышенно.
Даже студенты невольно выпрямились, будто сами стали ценителями высокой музыки.
Никто не смел говорить громко, опасаясь разрушить тонкое звучание. Но под этой внешней сдержанностью кипело волнение.
— Кто они такие? С каких пор по нашему корпусу ходят легенды?
— Невероятно… Они играют уже столько времени, и ни капли усталости в звуке!
— Я слышал, что они вообще старшеклассники. И сейчас читают с листа.
— С листа?! Ты серьёзно?!
— Я сама играю на виолончели… но это… это просто немыслимо.
Каждая новая деталь усиливала потрясение. Сначала многие решили, что это преподаватели проводят показательное занятие.
Но войдя внутрь, увидели совсем другое. Не преподаватели. Студенты. Более того — школьники.
И финальный удар: они играли с листа.
Только те, кто жил музыкой, могли понять, что происходит на их глазах.
— Подожди…
Кто-то прищурился, внимательно разглядывая исполнителей.
И вдруг — узнавание.
— Это же они! Те самые, что раньше бегали по коридору!
Да, немало из присутствующих участвовали в той самой погоне. И теперь, глядя на сцену, ощущали лёгкое смятение.
— Невероятно…
— Если подумать… наш институт и правда маловат для них.
— Согласен. Обычно только мы можем ругать своё учебное заведение. Но если такие люди говорят это… значит, есть основания.
— Завтра всем расскажем, что у нас тут играли такие мастера.
Студенты — народ особенный. Сегодня они готовы дружно подтрунивать над своим учебным заведением.
Но стоит постороннему сказать лишнее — и они мгновенно встают на защиту.
Однако если критик — настоящий талант, признанный всеми, тон меняется. Тогда даже колкость звучит как честь.
Последний аккорд растаял в воздухе.
Линь Тянь поднял руки от клавиш и глубоко выдохнул. На его лбу блестели капли пота. Семь произведений. Без единой ошибки.
И тут зал взорвался аплодисментами.
— Потрясающе!
— Это было невероятно!
— Девушка играет просто волшебно!
Аплодисменты не стихали. Для музыкантов хлопать смелым исполнителям — привычное дело.
Но сегодня каждый удар ладоней звучал искренне. Это было настоящее признание студентов Консерватории Синъе.
Линь Тянь посмотрел на Гань Янюй. Лёгкий румянец, блеск в глазах, усталость и счастье — всё переплелось в её улыбке.
Они оба были измотаны. Но радость перевешивала усталость.
Вдруг Гань Янюй прикрыла рот и тихо закашлялась.
Линь Тянь тут же оказался рядом. Она перехватила его руку, мягко остановив.
— Всё хорошо… — прошептала она, улыбаясь. — Просто немного тяжело после такого темпа.
Он внимательно всмотрелся в её лицо. Дыхание постепенно выровнялось.
— После этого сразу домой отдыхать, — тихо сказал он.
Поднявшись, Линь Тянь повернулся к Гао Чжэнъяну.
Семь произведений подряд. Без сбоев.
— Прекрасно, — коротко кивнул преподаватель. — С таким уровнем на следующей неделе концерт произведёт впечатление.
— Концерт? — не удержался Гао Ли.
На этот раз Линь Тянь решил не скрывать. Он поднялся и обратился к залу, который по-прежнему был полон. Многие не расходились, надеясь узнать больше о дуэте.
Он сделал шаг вперёд.
— Спасибо, что сегодня слушали нас. Я видел, что некоторые записывали видео. По личным причинам прошу не распространять их.
Он сделал паузу.
— На следующей неделе мы с партнёром проведём сольный концерт в Концертном зале Цинчжоу.
В аудитории вновь зашептались.
— В Концертном зале Цинчжоу?
— Это же крупнейшая площадка города!
— Они такие молодые…
— Я удалю запись. Обязательно приду.
Линь Тянь не стал слушать дальнейшие обсуждения.
Сквозь шум он протянул руку.
— Пойдём, партнёр.
И Гань Янюй, не колеблясь, вложила свою ладонь в его.