Нет, ты переступил черту

Внутри десертной под названием «Пятисловная сахарная комната» было светло, чисто и по-молодёжному просто.

Белые стены, прозрачные витрины, стеклянные столики. Воздух пах сливками и манго.

За соседними столами сидели юноши и девушки, шумно переговариваясь и с удовольствием поедая сладости.

Гань Янюй сидела у панорамного окна.

Чёрное платье на бретелях подчёркивало её тонкие ключицы и придавало ей ту самую холодную, сдержанную красоту, от которой невольно замираешь.

В стекле отражался её силуэт — изящный профиль с мягкими чертами словно сливался с витриной, как будто она сама была самым аккуратным и дорогим десертом в этом месте.

Она аккуратно зачерпнула ложкой кусочек мангового пудинга. Нежная, чуть упругая масса дрогнула. Девушка положила её в рот.

— Ммм…

Она прикрыла глаза и обеими ладонями слегка обхватила щёки.

— Вкусно.

— Рад, что тебе нравится, — Линь Тянь сидел напротив и смотрел на неё с лёгкой улыбкой, в которой прятались и насмешка, и тихое удовлетворение.

Сегодня он получил рекламный гонорар — десять тысяч. После удвоения прибыли сумма превратилась в двадцать.

Он изначально собирался отпраздновать по-настоящему: какой-нибудь дорогой ресторан, стейк, морепродукты, счёт на семь-восемь сотен. А в итоге они сидят в десертной и тратят меньше ста.

Но, глядя на то, как Гань Янюй ест пудинг с таким счастьем, Линь Тянь вдруг понял, что это ничуть не хуже.

— Линь Тянь, а ты почему не ешь? Тебе не нравится? — она подняла голову и посмотрела на него, ложка замерла в воздухе.

Он опустил взгляд на свою порцию — огромную гору арбузной стружки, политую густым сиропом. Это больше напоминало снежный холм, чем десерт.

Ладно. До концерта осталось совсем немного. Можно позволить себе немного расслабиться.

Гань Янюй зевнула и достала телефон.

— Во вторник в девять утра — общая репетиция концерта. Все исполнители обязаны присутствовать.

— Общая репетиция? — переспросил Линь Тянь.

— Полный прогон всей программы. Перед важными выступлениями всегда делают так. Это правило.

— Неплохо.

Честно говоря, ни он, ни Гань Янюй никогда не участвовали в таком крупном концерте. Возможность заранее пройти всё по сценарию была кстати. Может, это немного снимет её напряжение.

— Нам придётся рано встать, — добавила она. — И даже на репетиции нужно быть с макияжем. Все преподаватели будут.

— Мне тоже? — Линь Тянь моргнул.

— Конечно. На сцене все с макияжем.

Она внимательно посмотрела на него, слегка склонив голову.

— Знаешь… тебе бы очень пошёл макияж.

— Почему «бы»? — он прищурился. — Ты хочешь сказать, что без него я недостаточно хорош?

— Нет-нет, ты красивый, — поспешно кивнула она, пытаясь сгладить ситуацию.

Линь Тянь только усмехнулся. Он не считал макияж чем-то странным. На сцене — это инструмент, как костюм или свет.

— Линь Тянь, ты правда не будешь есть? — Гань Янюй посмотрела на его нетронутый десерт и нахмурилась. — Ты же в прошлый раз съел всё очень быстро…

Она вдруг забеспокоилась. А вдруг он заказал это только ради неё?

— Хочешь попробовать мой? — неожиданно она зачерпнула ложкой пудинг и протянула ему.

Линь Тянь замер.

С её ложки?

Это уже… слишком близко.

— Очень вкусно, — она убрала прядь волос за ухо и искренне посмотрела на него. — Попробуешь?

Под мягким светом пудинг выглядел особенно аппетитно.

Линь Тянь вообще не был сладкоежкой, но сейчас эта ложка казалась притягательной до невозможности.

Он медленно наклонился вперёд.

Губы почти коснулись края ложки.

— Ой, подожди! — Гань Янюй внезапно отдёрнула руку, щёки её вспыхнули. — Я уже ела этой ложкой. Если ты возьмёшь с неё… это будет переход границы.

…

Вот так.

Переход границы?

Линь Тянь стиснул зубы. Он всего лишь хотел попробовать манговый пудинг.

— Можешь взять своей ложкой, — поспешно сказала она, потом поняла, что и это звучит неловко, и просто придвинула к нему весь стаканчик.

В этот момент Линь Тянь вдруг перехватил её запястье.

— Что это?

На её тонких пальцах виднелись небольшие плотные бугорки — свежие мозоли.

— У меня всегда были, — поспешно ответила она.

— Нет, — спокойно сказал он. — На прошлой неделе их не было.

Тогда, когда она готовила у него дома, её руки были мягкими. Были следы многолетних занятий, но не такие. Сейчас кожа стала жёстче.

— Я просто немного больше практиковалась, — тихо призналась она.

— Немного?

Он посмотрел на неё внимательно.

— Может, купим крем для рук?

— Крем не поможет, — пробормотал он сам себе.

Гань Янюй снова зевнула. В уголках глаз выступили слёзы. Она потёрла их ладонью.

— Я устала… Давай поедем домой пораньше. Завтра вечером порепетируем раньше обычного, хорошо?

В её голосе звучала просьба.

Линь Тянь вздохнул.

— Ложись сегодня пораньше. Не доводи себя до изнеможения. Если свалишься до концерта — толку не будет.

Она мягко улыбнулась.

И в этой улыбке было и упрямство, и благодарность, и тихая решимость.