Ты будешь носить её дальше?

Линь Тянь смотрел на красную резинку для волос, теперь обвивавшую его запястье.

Раньше он никогда так внимательно не разглядывал украшения Гань Янюй, но сейчас вдруг заметил, что эта резинка удивительно напоминает ту, что носила Миямидзу Мицуха из аниме «Твоё имя».

Он смутно помнил, как в день их первой встречи у кафе дедушки Гань Янюй была с той самой резинкой — тогда она собрала волосы в один хвост.

Значит, эта вещь давно была с ней. Не случайная безделушка.

Линь Тянь перевёл взгляд на маленькую заколку в виде ягнёнка у её уха, затем снова посмотрел на резинку на своём запястье.

— Что? — насторожилась Гань Янюй, прикрывая голову ладонями. — Эту заколку не отдам, я её только что купила!

— Да нет же, — тихо усмехнулся Линь Тянь. — Спасибо.

Если задуматься, это был первый подарок, который Гань Янюй ему подарила.

Но он не удержался и всё же спросил:

— Янюй, ты знаешь, что значит, когда девушка отдаёт парню свою резинку для волос?

— А что это значит? — она искренне наклонила голову, совершенно не понимая.

Разумеется, она не знала.

Линь Тянь едва сдержал смех. Вот так просто вручить вещь с таким подтекстом и даже не задуматься о значении.

В мире негласных намёков передать свою резинку парню — почти как поставить флажок.

Без слов объявить всем остальным девушкам: «Этот человек уже занят».

Эту «мудрость» Линь Тянь узнал от Сюй Юна.

Сам он особым романтическим опытом не обладал, но благодаря бесконечным лекциям друга о любви знал множество подобных тонкостей.

А вот Гань Янюй жила в собственном тихом мире. Для неё это был просто жест благодарности.

Никакого скрытого смысла. И потому она даже не задумывалась.

Линь Тянь поднял руку под тёплым светом зала и внимательно рассмотрел красную резинку.

В центре блестела маленькая ромбовидная стеклянная бусина, едва заметно переливаясь.

Ну и что?

Почему бы не носить?

Если он сейчас снимет её или начнёт объяснять значение — станет только неловко. К тому же, это вовсе не обязано означать романтические отношения.

Если бы он всё-таки спросил её прямо, она вполне могла бы ответить что-нибудь вроде:

«Это обозначает исключительное право партнёра. А что такого?»

Линь Тянь опустил руку, уголки губ чуть приподнялись.

Интересно будет посмотреть, как она покраснеет, когда однажды сама узнает значение.

Он уже почти ждал этого момента.

Тем временем оркестр начал играть. Линь Тянь наблюдал, как дирижёр взмахивает палочкой, а музыканты внизу идеально синхронно следуют его движению.

Он наклонился к Гань Янюй и тихо спросил:

— Какой уровень у этого оркестра?

— Это зависит от коллектива, — спокойно ответила она. — Например, «Звёздное небо» — довольно известный профессиональный оркестр в нашем городе. Почти все музыканты — выпускники консерваторий, многие получали небольшие награды внутри страны и за рубежом.

— Есть и более именитые коллективы, например оркестр «Матадор», которым раньше руководил мастер Ван Ци до ухода на покой. Они выступали в лучших концертных залах мира. Уровень там очень высокий. Туда берут только тех, у кого серьёзные награды и впечатляющее резюме.

— Для многих музыкантов служить в оркестре такого уровня — предмет особой гордости.

Линь Тянь задумчиво кивнул.

Он вспомнил, как мастер Ван однажды говорил, что если бы не уходил на пенсию, то хотел бы пригласить его в оркестр.

Лесть это была или правда — в любом случае, звучало внушительно.

В мире музыки доказать себя можно по-разному: выступать на известных сценах, играть в престижных коллективах, получать официальные звания и титулы.

Со временем даже средний музыкант может стать «уважаемым мастером», если накопит достаточно регалий.

Но Гань Янюй это не интересовало.

Она выбрала самый трудный путь — победить на высшем уровне конкурсов.

Возможно, для неё это было не столько доказательством собственной ценности, сколько способом прославить родной город и классическую музыку.

С этой точки зрения дедушка Гань Янюй действительно заслуживал того уважения, которое к нему испытывали.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Музыка мягко заполняла зал, создавая атмосферу умиротворения и… опасной сонливости.

Линь Тянь едва не зевнул и покосился на Гань Янюй. Она сидела абсолютно прямо, полностью погружённая в звучание.

Пальцы её едва заметно двигались в воздухе, будто касались невидимых струн, губы беззвучно повторяли мелодию.

— Янюй? — тихо позвал он.

— А? — она вздрогнула и резко выпрямилась.

— Ты что делала?

— Я…

— Репетировала виолончель в голове?

— Да… — призналась она, смущённо улыбнувшись.

— Ты знаешь все произведения, что сегодня играют?

— Все три симфонии. Каждую часть.

Она тут же осеклась, поняв, что прозвучало слишком самоуверенно.

— Ого, госпожа Гань, — поддразнил Линь Тянь. — И сколько же ты вообще знаешь произведений?

Он редко видел, чтобы она играла что-то, кроме их собственных композиций.

После той импровизации на крыше он почти не слышал от неё чужих произведений.

— Не так уж много, — быстро ответила она и поспешно отвела взгляд к сцене.

Что-то было не так.

Она словно избегала темы.

Линь Тяню вспомнился его вопрос несколькими днями ранее: почему возвращение домой давит на неё сильнее, чем выступления в Англии?

Тогда она сказала, что просто давно не выступала. Именно поэтому он привёл её сюда — чтобы привыкнуть к сцене.

Но ощущение недосказанности никуда не делось.

Впрочем, Гань Янюй без секретов — это уже не Гань Янюй. Если она не хочет говорить, он не станет давить. Главное, чтобы её внутренние тревоги не помешали выступлению на следующей неделе.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Через два с половиной часа они вышли из концертного зала. Ночной воздух был прохладным, луна висела высоко в небе.

Линь Тянь лениво потянулся. Два с половиной часа сидеть — это не шутка.

После этого их двадцатиминутные выступления казались почти лёгкими.

Рядом Гань Янюй тихо зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Ну как? — спросил он.

— Музыка красивая, зал просторный, публика воспитанная, — ответила она. — Никто не шумел.

— Я не об этом, — закатил глаза Линь Тянь. — Я спрашиваю, стало ли тебе спокойнее?

Она задумалась.

Линь Тянь внезапно присел перед ней и закатал край её брюк.

— Эй! Что ты делаешь! — испуганно воскликнула она.

На её ногах виднелись лёгкие красноватые следы.

— Снова рисуешь на себе? — спросил он.

— Не рисую… просто обновляю холст… — пробормотала она виновато.

Он тяжело вздохнул. Даже обычный концерт заставил её так нервничать?

Он понимал. Это как сидеть на уроке и знать, что скоро именно тебе выходить к доске.

А через неделю она выйдет на эту сцену сама.

Сердце, наверное, уже сейчас колотится без остановки.

Оставалось семь дней.

Линь Тянь положил руку ей на плечо:

— У тебя всё получится. Поверь в себя.

Она молча кивнула, взгляд скользнул к его запястью — туда, где была её красная резинка.

— Линь Тянь…

— Мм?

— Ты будешь её носить? Или снимешь, когда уйдём?

Он посмотрел на резинку и улыбнулся:

— А ты хочешь, чтобы я носил?

— Да.

Даже будучи готовым, он всё равно почувствовал, как сердце чуть дрогнуло.

Неужели она всё-таки знает?

— Почему?

— Потому что я редко беру с собой резинки. Если мне вдруг понадобится собрать волосы, я смогу взять её у тебя.

Линь Тянь мысленно усмехнулся.

Конечно.

Только такая чистая душа способна быть совершенно искренней и не замечать подтекста.

— Хорошо, буду носить.

Лицо Гань Янюй мгновенно просветлело.

— Ладно.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Четверг. До концерта шесть дней.

Ранним утром Линь Тянь вошёл в класс выпускников седьмой школы Цинчжоу.

У кафедры уже собралась толпа — вывесили результаты пробного экзамена.

— Опять они…

— Вечно первая тройка одни и те же: Линь Тянь, Су Жань, Чжао Лянмин.

— Ужас, ни одной слабой стороны.

— Зато красивые и умные, хоть глаз радуется.

— Тебе просто нравятся отличницы.

— А тебе завидно?

Обсуждать оценки — любимое развлечение старшеклассников.

Отличники гордятся, отстающие ворчат, кто-то украдкой проверяет баллы симпатии, кто-то злорадствует над соперником.

— Хотя… Линь Тянь в этот раз просел. Су Жань и Чжао Лянмин оторвались.

Линь Тянь подошёл ближе.

Третье место в классе. Шестое в параллели.

Разрыв с Су Жань — двенадцать баллов.

Неприятно, но ожидаемо.

Нельзя одновременно отвлекаться на музыку и сохранять абсолютную форму в такой системе, как в Чжунхуа. Здесь малейшая расслабленность — и тебя обгоняют.

Слова классного руководителя Чжан Цзюань вдруг вспомнились особенно ясно.

Шесть дней.

Сначала концерт. Потом — полный возврат к учёбе.

Вечером того же дня, вернувшись домой, Линь Тянь увидел перед глазами системное уведомление.

Эмоция «Напряжение и возбуждение»: 63 628 из 50 000.
Задание выполнено.
Награда: капсула восстановления физического состояния ×1.

Он замер.

Как?

Последние дни рост был медленным. «Симфония соль минор» набирала просмотры, но эмоций давала немного.

Открыв статистику, он увидел:

Аккаунт «Лунный свет и Кошка» превысил миллион подписчиков.

А их хаотичное закулисное видео с «Канканом», выложенное почти шутки ради, собрало более восьмидесяти миллионов просмотров по всему миру.