Кумир Гань Янюй

Для всех абитуриентов художественного направления — довольных или сожалеющих, с потом на лбу и следами обуви на площади — провинциальный экзамен подошёл к концу.

Жизнь продолжалась: впереди ждали выпускные и вступительные испытания.

Для Линь Тяня этот экзамен оказался куда легче, чем он ожидал. По крайней мере, он не давил так, как концерт на большой сцене.

Впрочем, он и не должен был быть слишком сложным. Линь Тянь всегда стремился к идеалу.

Он никогда не опускался ниже высших баллов в обычной учёбе, так что если уж сдавать художественный экзамен — то на максимум. Именно поэтому в предэкзаменационный месяц он довёл сольное исполнение до совершенно иного уровня.

Результатов ещё предстояло ждать, но он был уверен: сделал всё, что мог.

Да и, если честно, провинциальный экзамен не был таким судьбоносным, как его описывали — по крайней мере, для него и для Гань Янюй.

Если говорить просто, художественный экзамен — это порог.

Высокий балл позволяет творческим абитуриентам конкурировать за места в университетах наравне с обычными выпускниками, но с более низкими требованиями по общеобразовательным предметам.

Если обычному кандидату в топовый вуз нужно около 690 баллов, то абитуриенту с художественным направлением иногда достаточно чуть больше 500 за счёт совокупной оценки.

Бывали случаи, когда в престижные университеты проходили с едва проходными баллами.

Звучит завидно. Но есть нюанс.

Серьёзные художественные вузы не обращают особого внимания на провинциальный результат.

У них есть собственные экзамены — внутренние. И только те, кто преодолел провинциальный порог, получают право участвовать в них. Можно быть первым в провинции — это ничего не значит, если провалишь внутренний отбор.

Иначе говоря, провинциальный экзамен — всего лишь ступенька.

Для тех, кто выбирает творческий путь ради снижения академической нагрузки, это золотой билет.

Но для тех, кто действительно мечтает о музыке, начинается совсем другая война.

А если речь идёт о Центральном университете музыки Чжунхуа, то там битва становится особенно ожесточённой.

Там Линь Тяню предстоит столкнуться не только с лучшими из Цинцзяна, но и с сильнейшими музыкантами со всей страны.

По сравнению с этим провинциальный экзамен — лишь разминка.

Разумеется, если Линь Тянь действительно станет первым по музыке в Цинцзяне, провал на экзамене Чжунхуа будет недопустим.

Но до этого ещё далеко. А значит, волноваться рано.

Экзамен в Чжунхуа состоится только в следующем году. Будущее может подождать.

Сейчас Линь Тянь наконец позволил себе выдохнуть.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

— На следующей неделе, 20 декабря — предварительный этап конкурса «Попугай», — раздался голос Гань Янюй.

Линь Тянь, который в этот момент убирал посуду после обеда, замер.

— Как мой пианист-аккомпаниатор, Линь Тянь, постарайся, — серьёзно сказала она. — В этот раз мы выступаем вместе.

Самое страшное испытание было впереди.

Неделю назад он уверенно прошёл художественный экзамен среди выпускников.

А через неделю им предстояло встретиться с элитой всей провинции.

Разница примерно как между победой над новичком и выходом в финал мирового чемпионата против гроссмейстера.

— Тебе не кажется, что темп событий слегка… агрессивный? — пробормотал он.

И в этот момент Гань Янюй, до этого смотревшая в телефон, вдруг ахнула.

— Господин Тоба приезжает в Цинчжоу!

— Господин кто?

— Тоба Цзяньхуэй! Ты серьёзно о нём не слышал?

Она протянула ему телефон.

На экране был заголовок:

«Известный дирижёр, композитор, профессор Центрального университета музыки Чжунхуа и постоянный член правления Ассоциации композиторов Чжунхуа Тоба Цзяньхуэй прибыл в Цинчжоу в качестве судьи конкурса “Попугай”».

— Нет. Никогда не слышал, — честно ответил Линь Тянь.

Если бы он лучше разбирался в старшем поколении музыкантов, то давно бы распознал статус дедушки Гань.

— А оркестр “Морская волна”? Он его основал.

— Нет.

— А “Лесной вальс”? Это же очень известное произведение.

— Всё равно нет.

Гань Янюй тяжело вздохнула и опустилась на диван.

Линь Тянь хотел разделить её восторг, но не мог. Титулы звучали впечатляюще, но он предпочитал судить по музыке.

— Ты правда так им восхищаешься? — спросил он.

— Конечно! — она энергично кивнула. — Он невероятно талантлив. Его сцены — самые красивые и трогательные из всех, что я видела. Я смотрю записи его выступлений с детства.

— Понятно.

Если даже Гань Янюй, с её уровнем, так отзывалась о нём, значит, человек действительно выдающийся.

— Во многом именно поэтому я хочу поступить в Чжунхуа, — добавила она. — Чтобы попасть к нему на занятия.

Линь Тянь представил: важнейший конкурс в твоей жизни, и среди судей — кумир детства. Конечно, она взволнована.

Даже обычно сдержанная мисс Гань едва скрывала возбуждение.

С другой стороны… если Тоба Цзяньхуэй действительно будет на конкурсе, возможно, это шанс.

— Не могу поверить, что господин Тоба будет судьёй на “Попугае” в этом году, — мечтательно сказала она. — Может быть, мы даже увидимся с ним на предварительном этапе.

— Мисс Гань, а давай посмотрим это интервью? — внезапно оживился Линь Тянь, протягивая ей телефон.

На экране шёл отрывок беседы.

— Господин Тоба, есть ли участник конкурса “Попугай”, которого вы особенно ждёте?

На экране появилось лицо пожилого мужчины с властным, спокойным взглядом.

— Не то чтобы жду… — медленно произнёс он. — Но есть одна участница, на которую я обратил внимание.

Небольшая пауза.

— Её зовут Гань Янюй.