Гань Янюй не проиграла

— О… хорошо.

Линь Тянь на мгновение растерялся, но всё же убрал письмо. Увидев, что он принял его, Гань Янюй прищурилась в улыбке и наконец расслабилась.

— Кстати, мне тоже нужно кое-что сказать.

Линь Тянь вспомнил об этом и жестом пригласил её войти. Когда она устроилась на диване, он встал перед ней.

— Это насчёт конкурса, — серьёзно начал он. — Думаю, в этом поражении есть и моя вина. Мы должны были встретить его вместе, но я оставил тебя справляться одной. Это моя ответственность.

Он был слишком толстокожим, слишком беспечным.

Как бы Янюй ни старалась сделать вид, что всё в порядке, поражение не могло не задеть её. Как партнёр, Линь Тянь обязан был разделить с ней эту тяжесть.

Проигрыш — это не только её неудача, это их общая.

Но он повёл себя как посторонний наблюдатель. Смотрел со стороны, не вникая по-настоящему в её состояние.

Он должен был понять: если Янюй, которая обычно делится с ним всеми мыслями, вдруг замолчала, значит, груз стал слишком тяжёлым. Если она выбрала избегание вместо разговора — это уже сигнал.

Как партнёр, он обязан был внимательнее относиться к её эмоциям.

Разве можно было считать их союз чем-то вроде «она просто играет на виолончели, а я делаю всё остальное»?

Такой взгляд лишь увеличивал дистанцию между ними.

Зрачки Янюй слегка расширились. Она смотрела на него с удивлением.

— За такое не нужно извиняться, — тихо сказала она.

— Тогда что ты имела в виду, когда сказала, что я «убегу»? — нахмурился Линь Тянь. — Я похож на человека, который бросит партнёра и уйдёт?

— Нет! — Янюй поспешно замахала руками.

Она не знала, как объяснить. Слово «партнёр» было слишком весомым. Любая неосторожная фраза могла всё усложнить.

А упоминать Бай Си сейчас казалось слишком намеренным.

— Считай, что я просто сказала глупость, — пробормотала она.

— Глупость? Ты знаешь, как я реагирую на слово «убегу»? — голос Линь Тяня стал жёстче. Он уже дважды переживал подобное. Это почти травма. Любое упоминание об уходе мгновенно цепляло его.

— Наоборот, это ты не должна убегать, — он указал на неё.

Слишком много людей в его жизни исчезали. Ему трудно было полностью доверять.

А что если Янюй, подавленная поражением, вдруг однажды пропадёт, оставив лишь письмо? Звучало пугающе правдоподобно.

Иногда, несмотря на близость, ему казалось, что он всё равно не до конца её удержал.

— Я не убегу, — пообещала Янюй.

— Тогда не говори глупостей.

На этом разговор завершился.

— Одно поражение на Кубке Звёздного Света — не конец света. Возьми себя в руки, — сказал Линь Тянь.

— Угу.

После откровенного разговора напряжение заметно спало. Дальнейшие занятия прошли намного легче.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

В полдень Линь Тянь получил сообщение. Хэ Чжичэнь предложил встретиться за кофе.

Похоже, их новоиспечённый агент хотел обсудить что-то важное.

Линь Тянь согласился. Янюй ушла переодеться домой.

Как только дверь закрылась, он достал конверт и положил его на стол, уставившись на него.

Что же внутри? Почему нельзя открыть сейчас?

С тех пор как он принял письмо, любопытство грызло его. При Янюй он не смел его доставать. Теперь, оставшись один, он едва сдерживался.

«Секрет Гань Янюй». Связанный с их мечтой. Это должно быть что-то значительное. Но что?

Она ведь всегда казалась простой — музыка и еда. Она не умела скрывать чувства. Если она что-то прячет, значит, дело серьёзное.

Вчера её тревога была очевидна. А теперь письмо. Причём такое, которое нельзя вскрывать до исполнения мечты.

Почему нельзя сказать это лично? Зачем так мучить?

Он даже подумал вскрыть печать и потом запечатать заново розовым сургучом. Возможно, она и не заметит.

Но, вспомнив её умоляющий взгляд, он вздохнул и отказался от этой мысли.

Линь Тянь убрал письмо в ящик прикроватной тумбочки и решил забыть о его существовании.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Кофейня.

Спокойный полдень дышал ленивым уютом.

Линь Тянь сделал глоток горького кофе, едва не выплюнул, но проглотил, чтобы не выглядеть провинциалом. Хэ Чжичэнь придвинул к ним планшет.

На экране был список имён.

Профессора консерваторий, эксперты музыкальных ассоциаций, известные оркестровые музыканты…

— Что это? — спросил Линь Тянь.

— Состав жюри этого года на Кубке Звёздного Света. Всего двенадцать человек.

Среди них: бывший дирижёр оркестра, художественный консультант компании-организатора, главный редактор музыкального издания, два известных композитора Цинцзяна, два музыкальных критика, два международных приглашённых судьи и три профессора консерваторий.

— И что теперь? — нахмурился Линь Тянь. — Конкурс уже закончился. Анализ жюри сейчас бессмысленен.

— Не совсем, — серьёзно ответил Хэ Чжичэнь. — Послушайте дальше.

Он объяснил, что в этом году в музыкальной среде усилилось влияние международных тенденций. Глобальные ассоциации продвигали новые стандарты, и этот тренд постепенно проникал в местные конкурсы, влияя на вкусы судей и медиа.

— И? — спросил Линь Тянь.

— Посмотрите на состав жюри. Международные судьи, критики и редактор — это около сорока двух процентов состава. Они склонны к современным направлениям и скептически относятся к классике. Естественно, их предпочтения склонялись к поп-стилю Бай Си.

Он отложил планшет и посмотрел прямо на Линь Тяня.

— Поэтому, госпожа Гань, вы проиграли не из-за уровня. Если смотреть на сухие баллы, по качеству исполнения вы вовсе не уступили.