Скажи мне, что мне делать? Часть вторая
Когда в гостиной раздалось тихое ровное сопение, Линь Тянь взял со стола телефон Гань Янюй.
Он знал, что она никогда не ставит пароль. Лёгкое движение пальцем — и экран разблокирован.
Открыв список сообщений, он увидел аккуратную ленту — его аватар закреплён в самом верху.
Он нашёл контакт организатора с пометкой «Сяо Бай» и сразу же начал голосовой вызов.
Хотя было уже четыре утра, ответили удивительно быстро.
— Госпожа Гань? Что-то срочное в такой час?
— Госпожа Гань завтра не придёт на репетицию, — ровно произнёс Линь Тянь.
— А? Будьте добры сообщить причину.
— Ей нужен отдых.
— Сэр, репетиция концерта крайне важна. Исполнители не могут отсутствовать без причины. Если вы не в курсе, можете ознакомиться с договором с госпожой Гань, там всё прописано.
— Не придёт, — повторил Линь Тянь.
Тон на том конце изменился, в нём послышалось раздражение.
— Кто вы вообще такой? В каких вы отношениях с госпожой Гань? Вы можете принимать решения за неё? Дайте ей самой сказать.
— Я её парень. У вас какие-то возражения?
На несколько секунд воцарилась тишина.
— Ладно. Я улажу вопрос, — нехотя ответили и сразу же прервали связь.
…
После этого Линь Тянь опустил взгляд на девушку, тихо спящую у него на коленях, и вздохнул.
Осторожно подняв её на руки, он понёс её в спальню.
Открыв дверь, он невольно замер.
Розовые простыни. Розовые стены. На прикроватной тумбочке — мягкая игрушка в виде кота.
Снаружи её дом казался строгим, почти торжественным. А внутри — мягкость, тепло и какая-то упрямая, трогательная нежность.
Линь Тянь аккуратно уложил Гань Янюй на кровать, поправил одеяло и ещё раз посмотрел на её спящее лицо.
Длинные ресницы, тонкий нос, спокойное выражение — во сне она казалась особенно хрупкой.
Затем он тихо вышел из комнаты.
Но на его лице не было облегчения.
Стоя в коридоре перед квартирой шестьсот три, он смотрел на крышу своего дома напротив.
Именно там они впервые встретились.
Гань Янюй была права.
Он всегда стоял в безопасном месте. Спокойный. Рассудительный. Наблюдающий.
Перед человеком, готовым прыгнуть с крыши, он стоял за перилами и говорил правильные слова.
Но никогда не становился на край вместе с ним.
Перед человеком, который плачет, оголённый до боли, он оставался одетым и слушал. Но сам не раздевался.
Он был слишком умён. И временами — слишком прав.
Линь Тянь знал это.
Он из тех, кто говорит лучше, чем чувствует.
Гань Янюй понимала, что её тело не создано для сцены.
И всё же она несла на себе это давление, выбирая самый глупый и жестокий способ продолжать играть.
Только она одна знала ту боль, что пряталась внутри.
Сколько бы он ни говорил правильных слов, это ничего не меняло.
Он не мог прожить её страх. Он мог лишь стоять в стороне и произносить разумные, но бесполезные фразы.
· ─────── 𝄞 ─────── ·
Будто приняв окончательное решение, Линь Тянь развернулся и пошёл домой. Небо уже начинало светлеть.
Он закрыл окна, плотно прикрыл дверь, заказал утренний кофе и сел за пианино.
Пальцы легли на клавиши.
Он начал играть.
В каждый аккорд он вкладывал всё — злость, бессилие, тревогу.
Раз. Ещё раз. И снова.
· ─────── 𝄞 ─────── ·
Гань Янюй не знала, сколько проспала. Когда она проснулась, за окном уже сгущались сумерки.
Голова слегка пульсировала.
Она медленно вспомнила события перед сном — пиво, виолончель, ссора, его колени…
Осознание пришло резко.
Она потянулась к телефону на тумбочке — но его там не было. В гостиной он лежал на диване. Семь вечера.
— Репетиция…
— Я всё испортила… всё испортила…
Она слегка постучала себя по лбу.
— Глупая Янюй. Глупая Янюй.
Открыв сообщения, она увидела уведомление от организатора: «Госпожа Гань, просим прибыть завтра вовремя».
И запись голосового вызова в четыре утра.
· ─────── 𝄞 ─────── ·
Значит, Линь Тянь отпросил её.
В этот момент телефон зазвонил.
Линь Тянь.
Она ответила.
— Госпожа Гань, вы проснулись?
— Да.
— Хорошо. Приходите позже на ужин. Ещё раз пройдём программу.
— Хорошо.
Она повесила трубку и начала собирать виолончель.
· ─────── 𝄞 ─────── ·
Через полчаса Гань Янюй, переодевшись, стояла у его двери.
На столе уже ждал ужин. Помидоры с яйцом. Карась на пару. Куриные крылышки в коле. Костный суп.
Всё, что она когда-либо хвалила — и даже больше обычного.
— Садись, — сказал Линь Тянь, снимая фартук.
Она присела и удивлённо посмотрела на стол.
— Что сегодня за повод? Почему так много?
— Разумеется, чтобы заранее отметить завтрашний концерт, — улыбнулся он и сел рядом.
— Понятно.
Она кивнула.
Вспомнив утренние слова и слёзы, она почувствовала, как щеки снова начинают гореть. Она сорвалась.
Потеряла самообладание перед ним. Наверное, наговорила лишнего.
Но он вёл себя так, будто ничего не случилось.
Она не знала, как начать разговор.
Что касается концерта — оставалось только идти вперёд шаг за шагом.
— Янюй.
— А?
— Завтра, возможно, тебе придётся пойти на концерт одной.