Когда талант начинает сиять

Сыграть все семь произведений подряд, без единой паузы — сама мысль об этом будоражила кровь.

Линь Тянь не стал отказываться. Ему хотелось попробовать.
Но больше всего его тревожило состояние Гань Янюй.

Её здоровье всегда оставалось хрупким. Да, в последнее время она усердно тренировалась, но всё делала строго по плану.

Если ставила цель пробежать тысячу метров — каждые двести пятьдесят останавливалась передохнуть.

Медленно, но неизменно доходила до конца.

Однако требование Гао Чжэнъяна было однозначным: играть без остановок.

И правда, на сцене никто не даст передышки. Некоторые вещи можно понять только на собственном опыте.

— Давай попробуем, — спокойно сказала Гань Янюй.

— Ты уверена?

— Если почувствую, что не справляюсь, остановлюсь.

Её спокойствие совсем не успокаивало Линь Тяня. Он знал её слишком хорошо.

Своих чувств она выражать не умела, зато упрямства хватало с избытком.

Если что-то пойдёт не так, она скорее продолжит играть, чем признает слабость. Музыка будет звучать, а тело — сдаст первым.

— Звучит так, будто ты заранее готовишься к катастрофе, — усмехнулся он.

Гань Янюй серьёзно подняла указательный палец:

— То, что ты представляешь, скорее случится на концерте, а не на репетиции.

Линь Тянь закатил глаза.
Мне теперь ещё и похвалить тебя надо?

Но, несмотря на её прямоту, в словах звучала уверенность. И эта уверенность понемногу передалась и ему.

— Ладно.

Он взял семь листов с нотами. Они вместе быстро пробежались глазами по партиям.

В стороне трое студентов всё больше напрягались.

Это вообще реально?

После безупречного исполнения «Кан-Кана» они ещё могут попытаться оправдаться — мол, произведение знакомое, отрепетированное. Но чтение с листа, да ещё и в дуэте, да без ошибок — это совсем другой уровень.

Гао Ли гордился своей базой. Простое чтение с листа он осилит. Иногда споткнётся, но вытянет. Без единой ошибки? Невозможно.

И всё же…

А вдруг смогут?

— Готовы, — спокойно сказал Линь Тянь спустя едва ли две минуты.

Две минуты?

Гао Ли даже не успел осмыслить, что произошло, а они уже вернулись к инструментам.

— Первое произведение: «Концерт №2 ми мажор» Хавьера.

— Начали.

Зал наполнился тяжёлой, величественной музыкой. Виолончель и фортепиано переплетались, словно армии на поле сражения.

Это было произведение, созданное для виолончели.

Линь Тянь сосредоточился на безупречном сопровождении. А Гань Янюй… она словно сняла оковы.

Чёрные волосы слегка колыхались от ветра из окна, но ни единый штрих смычка не дрогнул. Каждая нота — точная, наполненная дыханием.

Изящно. Слишком изящно.

Никто бы не поверил, что это чтение с листа. Ни шероховатостей, ни сомнений. Только цельная эмоция.

— Второе произведение: «Концерт №6 до мажор» Эрвина.

Музыка сменила характер. Лёгкость, свет, живость. Переход произошёл без малейшей паузы.

— Невероятно… — пробормотал Гао Ли.

Он прекрасно понимал: Гао Чжэньян занизил сложность. Эти пьесы вовсе не «простые». На занятиях они разбирали их неделями.

А здесь?

Это уже не репетиция.

Это демонстрация.

Он никогда не видел, чтобы чтение с листа звучало как полноценный концерт.

Слова исчезли. Осталось только одно: поразительно.

И впервые, будучи пианистом, Гао Ли поймал себя на том, что не может оторвать взгляд от виолончели.

И ещё он заметил нечто другое.

Игра Линь Тяня была сильной. Очень сильной. Но по сравнению с Гань Янюй — немного уступала.

Это не означало, что Линь Тянь слаб.
Это означало, что Гань Янюй пугающе талантлива.

Если бы он сам аккомпанировал ей… выдержал бы?

А Линь Тянь держался. Ни малейшего отставания.

И это само по себе внушало уважение.

— Похоже, лёгкие произведения подходят им больше, — задумчиво произнёс Гао Чжэньян, поглаживая подбородок. — Не зря он написал что-то вроде «Кан-Кана».

— Что вы сказали? — Гао Ли вздрогнул.

Гао Чжэньян осёкся.

— Я разве не упоминал? «Кан-Кан» написал господин Линь.

— Он — «Лунный свет»?! — голос Гао Ли сорвался. — И правда школьник?!

Он обожал «Кан-Кан». Как и многие, считал школьную форму всего лишь образом.

А теперь автор — вот он. За роялем. Подросток.

Сознание Гао Ли едва не отказало.

— Тише, — поспешно остановил его Гао Чжэньян. — Не распространяйся об этом.

— Понял…

Взгляд Гао Ли стал ещё более уважительным.

— Третье произведение: «Увертюра к Утреннему свету» Виктора.

— Четвёртое: «Концерт №8 ре минор» Эрвина.

Темп нарастал.

Пальцы Линь Тяня почти растворялись над клавишами. Виолончель Гань Янюй взлетала всё выше, звук становился ярче, мощнее.

Музыка вылилась в коридор.

Почему они не останавливаются?

И почему это так хорошо звучит?

Преподаватель даёт личный концерт?

Любопытные студенты стали собираться у двери. Кто-то приоткрыл её — и поток людей хлынул внутрь.

Вокруг подиума образовалось кольцо. Тем, кому не хватило места, пришлось смотреть через окна.

— Пятое произведение… Шестое…

Больше сотни студентов теснились в аудитории, затаив дыхание.

Один подросток будто высекает искры из клавиш.
Другая вытягивает из виолончели бесконечные гармонии.

И всё это — без остановки.

Это уже не экзамен.

Это — сцена.