Письмо Гань Янюй

После слов Наналии Гань Янюй, стоявшая в дверях, вдруг замерла. Рука ослабла, и Наналия толкнула дверь, проходя внутрь.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Оглянувшись по сторонам, Наналия спросила:

— Уже так поздно. Ты одна тренируешься? А где твой партнёр, Линь Тянь?

— Он…

— Ты вообще…

Увидев подавленное выражение лица Янюй, Наналия вспыхнула. Она указала на неё пальцем и воскликнула:

— Ты вообще понимаешь, ради чего я приехала в Цинцзян?!

— Моей маме перевели работу из Великобритании в Чжунхуа, и я специально поступила в университет здесь, чтобы войти в виолончельный круг Чжунхуа и наконец-то победить тебя!

— Я пришла не просто ради Конкурса Попугая. Я собираюсь дойти до Конкурса Дракона. Буду выигрывать, пока не верну всё, что проиграла тебе.

— Вот с таким настроем я сюда приехала. Так что отнесись к этому серьёзно! Не смей раскисать из-за одного поражения…

Речь Наналии резко оборвалась. Янюй смотрела на неё, словно о чём-то глубоко задумавшись.

— Я не так уж и расстроена, — тихо сказала она.

— А?

Наналия опустила руку.

— Правда? Ты не притворяешься?

— Бай Си действительно очень сильна. Её победа была ожидаема.

— Тогда почему…

— Бай Си всегда хотела, чтобы Линь Тянь играл с ней, — тихо произнесла Янюй.

— А вдруг Линь Тянь решит, что с ней он выступает лучше, чем со мной?

— А??

Наналия прищурилась, пытаясь осмыслить услышанное. Спустя паузу осторожно спросила:

— То есть… ты боишься, что после этого поражения твой партнёр Линь Тянь пойдёт репетировать с Бай Си?

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Янюй ничего не ответила. Но молчание говорило само за себя.

— И что с того, если пойдёт? — растерянно спросила Наналия. — Если твой музыкальный партнёр решит, что кто-то подходит ему больше, ты ведь не сможешь его удержать.

— Нет. Я не хочу этого.

Янюй подняла взгляд. В её голосе звучала уязвимость.

— Я знаю, что недостаточно хороша. У меня столько странностей… Я не достойна Линь Тяня.

С самого начала, как они начали работать вместе, Янюй изо всех сил старалась соответствовать.

Ежедневные тренировки, съёмки видео, повседневные мелочи — почти всё делал Линь Тянь.

Единственное, что она могла дать — это честно играть на виолончели и не тянуть его вниз.

Музыка Линь Тяня была гениальной. Она засияла бы в исполнении любого. Почему обязательно именно она?

Если судьба распорядилась так, значит она обязана стать лучшей виолончелисткой, превзойти всех. Но если не сможет…

С таким талантом Линь Тянь рано или поздно наверняка найдёт более сильных музыкантов для сотрудничества. Это справедливо. Проигрыш — это тоже реальность.

— Но я не хочу сдаваться, — призналась Янюй. — Даже если проиграла, я не хочу видеть, как он репетирует с кем-то другим.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Наналия уставилась на неё, мозг буквально заскрипел от перегрева. Потом всплеснула руками.

— Подожди… Ты что, ревнуешь?

Слово повисло в воздухе, как внезапный раскат грома.

Когда прозвучало «ревнуешь», Янюй заметно застыла. Придя в себя, она поспешно замахала руками.

— Нет, у нас не такие отношения.

— Но ведёшь ты себя именно так! — Наналия передразнила её. — Ой, я не могу смотреть, как Линь Тянь играет с другими~ Я хочу, чтобы он играл только со мной~ Если он разговаривает с девушками на конкурсе, мне тревожно~ Разве это не ревность?

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Янюй лишилась слов. Впервые её мысли свернули в незнакомое направление. Это и есть ревность?

Даже одна мысль о том, что Линь Тянь разговаривает с другой девушкой на сцене, вызывает дискомфорт.

Хотя он ничего плохого не сделал. А после проигрыша воображение вообще разыгралось — Линь Тянь уходит к Бай Си…

— Если честно, обычные партнёры так себя не ведут, — вздохнула Наналия. — Так ведут себя только влюблённые.

Она смотрела на Янюй — на ту самую соперницу, которая обычно разбивала её в соревнованиях — и видела, как та теряется из-за такой мелочи.

Любовь, похоже, действительно снижает скорость ведения смычка. Даже такой талант не спасает.

— Ради любимого человека? — тихо повторила Янюй.

— Нет. Мы не такие. И не должны быть такими.

— Ты издеваешься? Опять?! — Наналия распахнула глаза.

Ей казалось, она наконец донесла мысль.

— Нет… Я не могу так думать. Я…

Янюй опустила голову. Голос стал едва слышен.

— Но… спасибо тебе, Наналия.

И вдруг крепко обняла её.

— Теперь я хотя бы знаю, что сказать.

Отпустив её, Янюй закинула виолончель на плечо и направилась к выходу.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Наналия стояла на месте, полностью ошеломлённая. Медленно почесала нос. Щёки залились ярким румянцем.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Тем временем.

Линь Тянь лежал на кровати и смотрел в потолок. Перед глазами снова и снова всплывали образы Янюй. Надо было остановить её?

Что-то в её поведении было не так. Как бы она ни говорила, что всё нормально, поверить было сложно.

Сейчас её психологическое состояние хрупкое. Если не поддержать, всё может уйти вразнос.

Вполне возможно, она где-то плачет в одиночку. Чем больше он думал, тем сильнее жалел.

Чёрт. Нужно было остановить её. Если не разобраться сегодня, завтра может быть уже поздно. Она может замкнуться окончательно.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

На следующий день.

Тук-тук-тук.

Линь Тянь открыл дверь. Перед ним стояла Гань Янюй.

— Госпожа Гань, мне нужно кое-что сказать.

— Мне тоже.

Не дав ему договорить, она перебила. Он удивлённо посмотрел на неё.

Янюй достала из кармана конверт и протянула ему.

Линь Тянь взял его. Конверт был тяжёлым, запечатан розовым сургучом.

— Что это?

— Письмо для тебя.

Янюй спрятала руки за спину. Чёлка скрывала покрасневшие щёки, взгляд был опущен. Приподнявшись на носки, она тихо прошептала:

— Прости, что вчера накрутила себя и не поговорила с тобой нормально. Мне не следовало думать, что ты вот так просто убежишь.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Он хотел было поддразнить её за слово «убежишь», но внезапно почувствовал, как груз, давивший на грудь, исчез.

Что это? Ей, оказывается, не нужно было его вмешательство. Одной ночи хватило, чтобы она всё разложила по полочкам.

Он снова посмотрел на конверт. Кто вообще сейчас пишет письма?

Потянувшись открыть его, он вдруг почувствовал, как её ладонь мягко легла на его руку.

— Здесь мой секрет, — её глаза были мягкими и умоляющими.

— Пообещай, что не откроешь его до того дня, когда мы достигнем наших мечт, хорошо?